Андрей Гудков – Цепной пес империи. Революция (страница 93)

Встретившись взглядом с Харальдом, я понял, что одной бутылки будет мало. А где вторая, там и третья. Мы пили, вспоминали былые времена. Как-то непринужденно разговор перешел на обсуждение Северной войны.

Это было последнее и самое массовое восстание племен северных варваров. Началось все с мести одного клана другому. Кто-то у кого-то увел жену, а тот не понял и зарубил обидчика топором, а потом еще и повесил его голову над дверью. Через месяц уже несколько крупных племенных союзов воевали.

А когда имперские войска попытались разнять воюющих, они просто начали воевать с нами. По-моему, им вообще все равно было, кого рубить – таких же варваров, как и они, наших солдат или мирных поселенцев.

Через полгода по всей Северной области бушевало восстание. Часть племен была на нашей стороне. На помощь Северной армии послали полки Западной, магов и волшебников. Поехал на войну и я, получив приказы сразу от Совета магов и императора.

После той войны я отказался от части своей силы. Харальд добровольно ушел в изгнание и навсегда покинул Северную область, а Лира отправилась за ним.

– Я ведь знал, что тут ошибка была! Знал ведь! – Харальд сжимал кулаки так, что от напряжения они побелели. – И все… испугался!

– Брось. Все мы ошибаемся… Я ведь тоже… зачем я ту деревню сжег? Там ведь мужиков почти не было. Так, бабы и дети…

Заливая давний стыд, мы допивали третью бутылку.

– Сколько лет уже прошло, – вздохнул я. – Бросай ты это самобичевание. Мертвых ты не вернешь, Харальд.

– И что делать? Жить дальше?! Те люди тоже жить хотели! Хельга… Хельга…

– Вот именно, жить дальше. Тогда, в том проклятом храме, ты сполна искупил свою вину.

– Нет, Маэл, – медленно произнес Харальд. – Этого я никогда не искуплю. Ни-ког-да! Здесь что? Подумаешь, лишний десяток бунтовщиков пристрелили. Ну да, с волшебниками неудобно получилось. Солдаты погибли, ну так такая у них доля, испокон веку погибали они. А тогда я просто взял и сжег деревню. Просто взял и убил людей, которых клялся защищать…

Да, тяжело Лире с ним. Столько лет жить с человеком, который такой груз на себе тащит. Женщины… что бы мы без вас делали?

– Не кори себя, Харальд, сын Эрика. Мертвым от этого не легче, а нам с тобой надо защищать тех, кто еще жив. Давай выпьем и спать пойдем.

Северянин кивнул, соглашаясь со мной. Мы выпили и пошли спать. Харальду я предложил лечь на диван, на котором спал Тирион. Он бесцеремонно подвинул алхимика и прямо в одежде лег поверх одеяла.

– Спал бы на полу, – недовольно буркнул парень, – будет сейчас храпеть и перегаром дышать.

– Молчать! Я старше по званию и вообще твой командир.

Тирион возмутился, но Харальд и в самом деле захрапел.

К удивлению некоторых обитателей дома, утром Харальд был совершенно трезв, и похмеляться его не тянуло. Он выпил кофе и уехал. Тирион и Арья этому не были удивлены, они помнили, что порой мы пили на востоке. Хороший коньяк после этого никаких проблем не доставит.

Я тоже чувствовал себя нормально. Так как магам напиваться очень опасно, нас чуть ли не с детства учат пить, не напиваясь, а все-таки напившись – контролировать себя.

Что удивило меня – так это общий тон высказываний в прессе, который оставался нейтральным. Во всех газетах осторожно писали, что хоть действия армии и привели к множеству жертв, они были необходимым злом. Либо журналисты поняли, что происходит, либо просто боятся того, что власть не будет с ними церемониться. И скорее второе, чем первое.

А вчерашней казни все предпочли не заметить. Словно бы ничего и не случилось.

Аврелий задумчиво прохаживался по кабинету. Я, сидя в кресле, медленно пил вино. Наверное, оно было вкусным, но сейчас я никак не мог отделаться от глупой мысли, что пью кровь.

– Сенат хочет не мытьем, так катаньем избавиться от тебя.

– Неудивительно, – пожал я плечами.

– Они давят на Верховный суд, требуют суда над тобой. Тебе надо исчезнуть на неделю.

– Куда именно? Или это не имеет значения?

– Имеет. На остров Санторин.

Было бы неплохо хоть немного отдохнуть там от политики, но…

– Туда только добираться неделю.

– Меньше. Быстрый крейсер или военный клипер доходят до Санторина за трое суток.

Император наконец перестал ходить по кабинету и сел в кресло.

– Я выбрал себе жену – Фелицию Серрано.

– Хм…

– Есть вопросы?

– Да. Почему она? Есть много других влиятельных дворянских кланов.

– Есть причины. Как ты должен знать, кроме западного, или коренного, дворянства в империи есть еще южное дворянство.

– Знаю, но они во внутреннюю политику империи предпочитают не вмешиваться, варясь в своем котле. Даже в Ассамблее дворян их нет, они делегируют свои полномочия райхенским дворянам в обмен на защиту своих интересов.

– Все так считают, но на деле южных дворян просто не пускают во власть. Их не признают ровней. – Император поднял лист с донесениями шпионов и зачитал из него пару фраз: – Как сказал недавно на одном приеме Карл Нирей: «Скорее тигр породнится с мышью, чем райхенские дворяне с южанами». Или, комментируя недавние слухи, что император ищет себе невесту среди знатных родов империи, Генрих Лайнбах заметил: «Ну, этим сыроедам точно ничего не светит».

– Я понял. Но среди южных кланов Серрано не самые влиятельные или богатые.

– Их знают все. Практически каждый мало-мальски состоятельный дворянский клан на юге империи ведет дела с Серрано. Через их остров идет поток товаров из колоний в метрополию и обратно.

– А еще сам остров…

– Да, а еще нам нужно удержать остров. Взгляни правде в глаза, Маэл, империя на грани краха. Если Серрано решат уйти, мы ничего не сможем с этим сделать, и страна рухнет.

– И ни слова о любви, – задумчиво произнес я.

– Извини?

– Я говорю, что это выгодный во всех отношениях брак, но в нем нет ни слова о любви.

– Вот ты о чем. А когда было иначе? Я не имею права взять себе в жены первую встречную красавицу. Это цена власти и ответственности.

Я пожал плечами. Аврелий любил мать Агнессы, но даже не умри она при родах – ничего бы не было. Императоры Райхенской империи не женятся на служанках. Да и любовь – непозволительная для правителя роскошь.

– Тебе ее жаль?

– Да, – не стал я спорить. – Она юная, своенравная, смелая девушка. Как и все, хочет счастья и любви.

– А достанется ей старик на двадцать с лишним лет старше. Который никогда не сможет найти для нее достаточно времени. Но разве ждала бы ее другая судьба? Не я – так какой-нибудь герцог, граф или барон.

С этим сложно спорить.

– Ты отправишься на Санторин и поговоришь с ней и ее отцом.

– Ясно.

– Здесь тебе делать сейчас нечего, а за время твоей поездки многое изменится. У Сената будут другие проблемы, – усмехнулся Аврелий. – Ты что-то хотел сказать?

– Да. Гюнтер Райнех, Ханс Крупп и другие допрошенные промышленники категорически отрицали факт сговора с Кунакским патриархатом.

– И что?

– Доказательств их вины тоже нет. Этому не поверит ни одна собака в Райхене, но это так.

– Все верно. В нападении кунакцев на столицу их вины нет. Они не могли об этом знать. – Увидев мое удивление, Аврелий объяснил: – Это я спровоцировал партию войны в Кунаке на это глупое нападение. Мы подкинули им дезинформацию о состоянии армии и флота. От имени республиканцев вступили в переговоры и обещали восстание в столице накануне удара. Кунакцы думали, что подойдут, разгонят неорганизованные толпы и захватят город одним ударом. Кроме этого, я позволил их эскадре практически незаметно подойти к столице.

– Вот как.

– Да. Только я не ожидал, что в Райхене и в самом деле начнется восстание! – мрачно добавил император.

– Все мы ошибаемся.

– Только цена за наши ошибки разная. Ты не виноват в том, что той ночью все пошло наперекосяк. Во всем виноват лишь я один. Если бы я вовремя предупредил тебя…

Тут я был не согласен. Можно было все сделать не так. Можно было немного лучше все продумать, качественнее все организовать, избежать ненужных жертв. Можно было…

Плавание до острова Санторин действительно оказалось быстрым. Современный военный клипер проделал путь всего за трое суток. Это расстроило Араэл, но обрадовало Арью и Тириона.