Андрей Громов – Отброс аристократического общества 2 (страница 39)
- Слушай, может не надо? – занервничал я. – А то вдруг снова поле Гилберта образуется?
- Не образуется, - хмуро ответила магичка. – Это просто иллюзии.
- Боги гневаются! – пронёсся вопль среди толпы. – Знамение!
В небесах образовалась настоящая свалка. Тёмные и золотые фигуры сшиблись, рвя друг друга на куски. Части падали вниз, на землю, растекаясь туманными клочками почти у самой брусчатки проспекта. Розалин, глядя на это безобразие, закусила губу и напряглась. Создания света засверкали золотистой аурой, набросившись на врага с удвоенной силой. В какой-то момент они добрались до обескураженного черепа, и по белой кости застучали мечи, палицы, клювы и когти. Народ внизу разразился радостными воплями.
Тут-то и случилось непонятное. Словно подул ледяной ветер, повеяло чем-то совсем жутким и потусторонним, я почувствовал, что в действо вмешалась третья сила, гораздо более мощная и абсолютно чуждая.
- Эта дура что, бога смерти впрягла? – ахнула Розалин. – Идиотка! Только божественной войны нам тут не хватало!
Над городом пронёсся поток, словно серый могильный ветер, видимый невооружённым глазом, и смял обе армии, превратив в тёмную пелену. Цвета инвертировались, небо выцвело, став пепельно-серым, и в нём ярко загорелось чёрное солнце. То, что раньше было иллюзорной армией, свернулось в один большой клубок, повиснув над Базиликой Солнца. Клубок уплотнился, обратившись в гигантский глаз, с интересом разглядывающий происходящее внизу. Всё замерло. Люди, статуя, шестёрки «Руки», полуобнажённые девицы из гарема. Всё.
Не знаю, что на меня нашло. Я, наверное сдуру, иначе не объяснить, зашвырнул в нагло пялившийся глаз маленькое торнадо моей силы ветра. Глаз повернулся ко мне, и торнадо, отклонившись в сторону, подхватил неудачно подвернувшегося Рона, который прятался за широкой трубой на крыше базилики, подняв убивца в небо. Вихрь, видимо впитав остатки маны от распавшихся иллюзий, ускорился, и набрав силу, впечатал дворецкого прямо в удивлённо вытаращившееся глазное яблоко. Сверкнула тёмная вспышка, плащ Рона распахнулся, а весь Проуден на несколько секунд накрыла тень гигантского нетопыря.
Браво, Рон, человек-мышепаук.
Аномалия исчезла также внезапно, как и появилась. Рон, повинуясь закону всемирного тяготения, начал падать вниз. Из его руки выстрелил тёмный луч, зацепился за шпиль Базилики Солнца, притянув дворецкого на балкон, откуда через несколько дней должен выступать Его Святейшество. Закрыв лицо полой плаща, Рон надменно оглядел толпу, и грациозно удалился, скрывшись на соседней крыше.
Всё вновь пришло в движение, словно дали команду «отомри». Грешники порскнули в разные стороны, статуя Утвердителя Устоев на секунду притормозила, не в силах решить, кого из этих мелких тараканов ловить, но, в конце концов, сосредоточилась на бойцах «Руки», видимо решив, что эта цель наиболее приоритетна. С проспекта мы свернули на боковую улицу, с неё на улочку поменьше, пока не загнали шестёрок в закрытый со всех сторон дворик.
Всё. Тупик.
- Ты пожалеешь, что нарушил договор, - пошипел один из бойцов.
- Да плевал я на вас! – захохотал Орю голосом Мартина Колона. – На вот, передай вашему главному.
Он скомкал труселя и засветил ими в лицо говорившему.
- Сволочь! – взревел оскорблённый «руковец», но статуя вновь пришла в движение, и раскинув руки, принялась ловить людей в чёрных одеяниях.
Те, недолго думая, попрыгали в большой каменный колодец, стоявший посередине дворика. Статуя подошла к колодцу, заглянула внутрь, пошерудила в нём рукой, ничего не обрела, и грустно поведя плечами, уселась на него, словно статуя мыслителя на унитазе. Глаза изваяния потухли, остатки маны выветрились.
- Валим, - Орю спрыгнул на землю, - пока нас тут не замели. Эй, мелкий и летучий, закрой нас невидимостью.
«Сам ты мелкий», - обиженно прогундосил дракон, но просьбу выполнил. Мы исчезли для любых любопытных глаз.
- Скидываем барахло, - произнёс Орю, срывая с себя облачение Его Святейшества.
Я последовал его примеру, и скоро во дворе образовалась куча тряпья. Бард быстро смыл с себя грим, протерев лицо раствором из бутылки. Грязная тряпка полетела в кучу. Розалин прищёлкнула пальцами, и улики объяло пламя.
- За мной, - коротко произнёс бард.
Спустя полчаса мы уже вальяжно прогуливались по центральному парку.
- Повезло, что казначей и правда оказался растратчиком, - произнёс я, поедая мороженое, – а если бы нет?
- В такой конторе главный по финансам в семи случаях из десяти вор, - пожал плечами бард. – А не выгорело бы, придумал бы что-нибудь ещё. Импровизация – одна из самых сильных моих черт.
- А ещё ты чаропевец, - утвердительно кивнув головой сказала Розалин.
- Ну, - почесал в затылке Орю, - есть немного. Но пожалуйста, Розалин, не говори об этом никому.
- Почему? – удивилась волшебница. – Это же редкий и очень интересный дар…
- Вот именно что «редкий и интересный», - вздохнул чаропевец. – Видишь ли, Коллегия Бардов это такой клубок коллег… На меня и так косо смотрят, потому что я их на голову талантливее, а если выяснится что я ещё и чаропением пользуюсь…
- Понимаю, - кивнула Розалин. – В гильдии магов атмосфера не лучше. Сплошные зависть и интриги.
- Тебе даже ничего объяснять не надо, - облегчённо ответил Орю.
На следующий день гудела вся столица. К нам в посольство притащили целый ворох местных газет, и на первой полосе, естественно, была сенсационная новость. В Церкви Солнца состоялся диспут высшего церковного духовенства, так как в божественности этого откровения не сомневался никто, вопрос был лишь в том, как его трактовать. К Его Светлейшеству, кстати, возникли вопросы. Ушлые журналисты, воспользовавшись суматохой, сумели пробраться в разрушенное поместье и сделать много интересных фотографий.
Буду для краткости именовать мана-снимки в спецкристаллы именно так.
Так что в газеты попало многое. И полуразрушенный бордель, который, кстати, не ограничивался комнатой, которую я видел, и крайне занятную пыточную, и интересные костюмчики, в которые, судя по их размеру любил облачаться Его Светлейшество, и многое другое. Вся команда, включая принца и милорда Феликса, с самого утра сидела в большой гостиной, погрузившись в чтение.
- Нда, - произнёс я, положив газету на столик, - репутацию мы ему убили напрочь. Меня одно удивляет, а куда смотрело само солнечное божество? Он что, не видел, чем занимается его первосвященник?
- Ты слышал выражение «солнечный раздолбай»? – хихикнула Кейдж. – Вот это как раз про него. У него в черепе солнышко светит, а из ушей лучики торчат. Мозга там нет вообще.
- Кейдж, - нехорошо прищурилась Розалин, - ты нам ещё за вчерашнюю выходку не ответила. Это что за безобразие, вмешиваться в чужое заклинание? Для мага это моветон!
- Но ведь я не маг, - пожала плечами Кейдж.
- Не маг, так жрица, - гнула своё Розалин, - в данном случае разница не велика.
- Ты забыла, подруга, что меня с позором изгнали из церкви? – хихикнула экс-жрица.
- Может, и изгнали, - вклинился я, - но твои силы никуда не делись. Ты чем думала, призвав бога смерти?
- Так ты заметил? – вздохнула провинившаяся. – Тут и правда, перебор вышел. Могу лишь сказать в своё оправдание, что я не нарочно. Он сам, совершенно внезапно, перехватил управление. Я и моргнуть не успела, как его воля заструилась сквозь меня. Должно быть, Смертюшке захотелось взглянуть на владения своего врага. А как ты ухитрился развеять его силу?
- Это Рон постарался, - отбрехался я.
- Это молодой господин постарался, - Рон отложил газету. – Было верхом неприличия зашвырнуть меня прямо в эпицентр божественного вмешательства.
- Могу лишь сказать в своё оправдание, что я не нарочно, - процитировал я Кейдж. – Я кинул силу ветра в глаз, а уж он отфутболил её в тебя. Кстати, как приедем домой, напрягу Мюллера, чтобы сделал для тебя плащ-крыло. Если зачаровать его на пассивную левитацию…
- Неплохая мысль, - задумался дворецкий.
- Представь себе, - продолжил я. – Тёмная ночь, лишь бледная лунная дорожка струится по крышам, и вдруг из ночной тьмы в лунном сиянии появляется фигура. Он одет в чёрный костюм дворецкого, на нём чёрный плащ, похожий на крылья летучей мыши, на лице маска, а в петлице ярко-алая гвоздика. Его седые волосы светятся лунным серебром, но никто не может сказать сколько ему лет на самом деле. Быть может это парик? Кто же он, этот таинственный незнакомец?
- Красивая картина, - заулыбался Рон.
- А прямо поверх чёрных брюк на нём надеты красные трусы, - негромко, но отчётливо произнёс Чхве Хан.
- Зачем?! – выдохнул ошарашенный Рон.
- Чтобы подчеркнуть твою решимость, - Чхве, с невозмутимой рожей посмотрел прямо на дворецкого.
Шокированный Рон бросил на него взгляд, положил газету, и гордо удалился.
- Браво, Чхве, - поаплодировал я. – Старик, в своё время, ухитрялся доводить меня до истерики своими тупыми шуточками и подколками. Теперь я отомщён. Впервые вижу, чтобы кто-то сумел выбить его из колеи.
- Тебя? До истерики? – удивилась Розалин.
- Ты не знала того меня, - вздохнул я. – Я и вправду был патентованным ничтожеством.
Волшебница кинула недоверчивый взгляд в мою сторону, и вновь закрывшись газетой, продолжила чтение. Некоторое время все молчали.
- Я была об этом культе лучшего мнения, - Розалин отложила в сторону газету с фотографией той самой статуи, которую я лицезрел в частном борделе. – Это просто отвратительно.