Андрей Горин – Ведьмовская библиотека (страница 11)

– У вас сохранилось кольцо?

– Да. Оно, пожалуй, ничем не примечательно, если не считать гравировки – символа нашего братства и имени владельца.

– А как можно к вам вступить?

– Все довольно прозаично, – усмехнулся Виктор. – Основные требования к кандидату основаны на общих принципах братства. Для вступления в ложу необходимы рекомендации ее действительных членов. При этом существует период знакомства с организацией, чтобы потом не возникало вопросов. Решение о принятии кандидата в ложу принимается тайным голосованием. У нас, в частности, все по старинке: голосующие за вступление используют белые камни, а те, кто против, – черные. Если белых камней больше, появляется новый масон…

– А если выпадает равное количество?

– Окончательный вердикт выносит досточтимый мастер.

– И кто назначает мастера?

– Мы, на общем собрании. Я же говорю: все прозаично. Вот раньше все было по-другому. Кандидату завязывали глаза и на шею надевали веревку, которая символизировала узы человеческого несовершенства. Снимали левый ботинок и подворачивали правую штанину. Еще забирали все металлические предметы и обнажали левую часть груди в знак открытости сердца. Затем претендент проходил ритуальные испытания и получал наставления. В конце церемонии он приносил клятву на Библии, рядом с которой обязательно присутствовали масонские символы – циркуль и наугольник. Циркуль символизирует границы страстей. Он как бы очерчивает круг, за границы которого масон в своем совершенствовании не должен заходить. Наугольник символизирует земную справедливость, измеряет честность и прямоту поступков. Соединенные вместе, эти символы отражают баланс духовного и материального. Потом снимали с глаз кандидата повязку и надевали масонский запон, поясняя при этом, что он прошел все испытания и достоин Света. Мастер объявлял присутствующим, что они обрели нового брата, и призывал помогать друг другу преодолевать трудности… Но повторяю, в каждой ложе могут быть свои церемонии, за века претерпевшие изменения. Скажем так, масоны следуют в ногу со временем.

– А какие еще есть символы?

– К масонским знакам относится буква «G», у которой есть два варианта толкования – Бог и геометрия. Бог у вольных каменщиков считается Великим Архитектором Вселенной, его символ – всевидящее око. Этот глаз напоминает, что за всеми поступками неустанно следит Великий Архитектор Вселенной и ничто не скроется от его взора. А геометрия – благороднейшая из наук, та самая основа, на которой строится масонство… Еще символ – молоток. С его помощью отсекают все лишнее, чтобы из бесформенной глыбы сотворить совершенный предмет. Так и ученик, отсекая все недостатки, рано или поздно станет духовным человеком, готовым предстать перед Великим Архитектором. Я перечислил только самые известные символы. А еще есть ветка акации, часы, раковина, пчелиный улей, отвес, уровень, число 7. За семь дней Бог создал Землю. Семь таинств. Семь нот. Семь цветов в радуге. Семь дней в неделе. Семь – это символ завершения. И это еще не все. Каждый знак имеет свое логическое объяснение.

– Выходит, если ты не масон, просто так на собрание не попасть?

– Безусловно. Почти во всех ложах есть привратник, который следит за входящими. Это в моем братстве был тридцать один человек, а в некоторых ложах – до двухсот. Потому-то еще с древности существуют определенные атрибуты для подтверждения членства. И это помимо паролей и знаковых предметов, если таковые имеются! Масоны при входе могут использовать ранее оговоренные жесты или слова, дающие право допуска. Все очень строго. Да и по-другому быть не может… А вообще, масонство как явление с годами утрачивает свою функцию, его ритуалы постепенно превращаются в бутафорию. Это как вывеска над пустым магазином. За последнее время среди братьев не было ни одного президента. Последним масоном был Труман…

За время наших встреч Виктор многое поведал мне об этом движении. Но пока я его слушал, меня не отпускала мысль о монашеской мантии, найденной вдовой Видаль. Получается, что ее муж каким-то образом наткнулся на это специфическое одеяние. И, скорее всего, случайно. Сомневаюсь, что они в своей ложе надевали эти коричневые плащи, скрывающие лицо под куколем. Иначе Виктор не был бы так категоричен в своих суждениях, да и жена Ральфа знала бы об этом. Наверняка Ральф хотя бы раз попросил ее постирать мантию… И вообще, не прятал бы этот масонский атрибут в пыльной кладовке. С какой стати? Он бы им гордился, как Аристократ гордится своим кольцом. Виктор же не выбросил кольцо в сточную канаву, хоть и скрывается от своих братьев и даже подозревает их в преследовании. Значит, кольцо ему до сих пор дорого… Нет. То, что коричневый плащ найден случайно, похоже на правду. Как и то, что существует связь между исчезновением Ральфа Беккера и Отто Мерка. А смерть трирского епископа может оказаться обычным совпадением. Хотя и об этом факте нельзя забывать. Что-то подсказывает мне, что Мерк все-таки не соврал про свое знакомство с главой епархии. Почему он вдруг засобирался домой, где его никто не ждал и дел-то никаких не было? Мог бы и дальше рассказывать байки соседу… Возможно, вранье и хвастовство – не конек блаженного Мерка.

Виктор, конечно, неплохо меня просветил, но ощутимой пользы для моего расследования эти знания не принесли. На некоторые вопросы я так и не получил ответов, причем вопросы конкретные и очень важные. Взять хотя бы трирскую ложу: вообще одно сплошное белое пятно – ни численности, ни состава, ни места проведения сборищ. Ни-че-го. Хотя… Есть один ответ! Как я раньше об этом не подумал? Монашеская мантия никоим образом не относится к символам масонства, они не носят и никогда не носили подобные балахоны! И почему найденный плащ именно коричневого цвета?

Месье Бернар согласился с моим выводом и даже пошел дальше в своих рассуждениях:

– Получается, речь идет о радикальном течении внутри братства. Может, не всего масонства, но в Германии определенно. Ложа Виктора находится в Мюнхене, где ему и попал в руки отчет агента о неких подозрительных личностях, плетущих интриги внутри братства… А если эти заговорщики связаны c трирской ложей? Сам же утверждаешь, что масоны не носят на своих собраниях коричневые плащи… Постой. А почему коричневые? Эти радикалы, они что, приверженцы нацизма?

– Я и сам об этом думал. Но как-то все слишком просто… Получается, нацисты хотят проникнуть внутрь масонства? Хотя сами же не так давно уничтожали это движение…

– Наоборот, все очень запутано, – возразил шеф. – То, что было раньше, можно не брать в расчет. Была другая идеология. Сам же знаешь, что и в среде их партийного руководства иногда проскакивали разные мнения. Помнишь, как Гейдрих давил на колеблющихся в еврейском вопросе? А политическая разведка рейха вообще плела заговор совместно с Аленом Даллесом в конце войны… Нет. Сейчас в моде приспособленцы. Так почему бы нацистам не попробовать использовать масонов? Хорошее прикрытие. Как ты считаешь?

– И что прикажете делать? – я был полностью согласен с главным редактором, но не совсем понимал, куда он клонит.

– Надо попытаться определить место собраний трирской ложи. Где-то же они продолжают проводить свои встречи. В Трирском соборе?.. Очень даже может быть! А еще смерть епископа… Тебе надо еще раз встретиться с вдовой. Порасспросить. Ну не может она ничего не знать об этом. Сам посуди! Столько лет прожить вместе, спать в одной постели и пребывать в полном неведении? Неужели ее муж вообще ничего не рассказывал о своем братстве? Приходил с собраний и молчал? Не поверю! Наверняка хоть что-то говорил… Это ведь не то же самое, что возвращаться со свидания с любовницей! Моя мадам всю душу вытянет, когда прихожу домой. «Что нового? Что пишут читатели? С кем встречался?» Спасу порой нет. Иногда мне кажется, что она понимает в редакторском деле больше меня и ей впору руководить газетой, сидя в этом кресле.

Я прекрасно знал мадам Бернар и должен признать, что шеф в точности описал характер своей супруги. Быть в курсе всех события – это ее второе «я». Но в то же время он не упомянул, что и сам иной раз звонит из офиса, чтобы поинтересоваться настроением своей дорогой половинки… Не знаю, так ли это, но, по мнению большинства психологов, в паре именно женщина подталкивает мужчину к, казалось бы, самостоятельным решениям. Так что муж и жена – одна сатана.

– И еще. Сам особо не светись, – продолжил давать указания главный редактор. – Старайся больше использовать Виктора. Он лицо заинтересованное. Не век же ему скрываться под чужим именем. Кстати, ты знаешь его настоящее?

– Нет.

– Ну да… Наверняка у него остались связи в Мюнхене. Были же у него друзья. Пусть свяжется с ними. Надо продумать, как это сделать. Только умоляю тебя: нам не надо проблем с… – не закончив фразу, шеф указал рукой на потолок. – А то прикроют к чертовой матери нашу газетенку. Или вообще… брось это расследование. Пусти все на самотек. Помнишь, тогда с Шамбалой по краю прошли?

Бросать я ничего не собирался, а вот вдове действительно позвонил.

Монашеская мантия

Похоже, Мадлен Видаль ждала меня с нетерпением. Едва я подъехал к ее дому, как она тут же открыла входную дверь.