Андрей Горин – Шаровая молния (страница 2)

Погода была откровенно хреновой, холодало, моросил мелкий, противный дождик. Начало осени не самая приятная пора, и Петя зябко ёжился в своей старенькой брезентовой ветровке. Как вдруг! Ох уж это — Вдруг. Именно с этой фразы и начинаются все неприятности, которые настигают героев повествований. И заметьте, почему-то именно неприятности, хорошие вещи обычно не происходят вдруг, их приходится дожидаться долго и упорно. Не стал исключением и наш случай.

Позади Пети раздался громкий треск, резко запахло свежестью, и, обернувшийся Петя, заворожённо уставился на возникший ниоткуда ослепительно яркий голубоватый шар размером с кулак, который потрескивая висел в воздухе.

Если бы Петя был человеком более интеллигентным и образованным он бы подумал, что это шаровая молния, явление хотя и редкое, но не сверхъестественное. Но так как Петя особым интеллектом не отличался, то он подумал: «ТВОЮ Ж МАТЬ…!» — и был, в сущности, прав, так как ничего хорошего это стихийное явление природы ему не предвещало.

Петя был опытным бойцом и просто так его не возьмёшь. Он привычно попытался разорвать дистанцию и переместиться на безопасное расстояние от непонятной, но явно опасной хреновины. Но не тут-то было. Загадочный шар, как приклеенный, двинулся следом за парнем, и Петя, храбро развернувшись, драпанул по улице, благо никаких свидетелей в это время суток на улице не было, а значит, не было и урона Петиному авторитету. Однако проклятый шар с неестественной скоростью рванул за беглецом и взорвался в ослепительной вспышке, разбросав вокруг сноп искр. Сознание Пети померкло, и он провалился в глубокое беспамятство.

Я, то есть Пётр, очнулся в больничной палате, сквозь пыльное окно пробивались слабые лучи неяркого осеннего солнца. В палате, кроме моей койки, стояли ещё пять кроватей. Рядом с моей кроватью стояла непонятная металлическая хреновина с висящей на ней капельницей с лекарством от которой к моей руке протянулась трубка, оканчивающаяся иглой, воткнутой куда-то в районе локтевого сгиба моей руки.

Стоп! Откуда я знаю, что эта штука называется капельницей, раньше я не страдал такими избыточными интеллектуальными познаниями. Как я вообще сюда попал и что со мной. Напрягся и попробовал пошевелить конечностями, руки и ноги вроде целы. Голова не болит, только ощущается какая-то непривычная пустота. Вот только чувствую я себя как-то странно, непонятное волнение, неуверенность и даже испуг. Вот те на, сроду ничего не боялся, в драке один против пятерых выходил, что за чертовщина?

— Не боялся, наверное, потому, что слишком тупой, — тоскливо протянул внутренний голос.

Ни хрена себе! Это ещё что такое? Наверное, всё-таки сильно меня приложило, если начинаю сам с собой разговаривать. Случались у меня и раньше различные спортивные травмы, но как-то всё обходилось травмпунктом, в больнице я раньше не лежал. Так что как быть дальше, и какие тут порядки, не в курсе. От дальнейших раздумий меня избавила вошедшая в больничную палату парочка. Впереди шёл пожилой врач с фонендоскопом на груди, за ним следовала молодая смазливая медсестра. Вот! Опять! Какой на хрен фонендоскоп, отродясь слов таких не знал.

— Ну-с, как мы себя чувствуем молодой человек? — доверительно обратился ко мне лепила.

— Нормально я себя чувствую. Что со мной такое случилось? — пробурчал я.

— Поражение электрическим разрядом, — сообщил мне врач.

— Каким ещё разрядом? Я что на провод что ли, наступил? — изумился я.

— Разрядом атмосферного электричества, а именно шаровая молния явилась причиной Вашей травмы, — снисходительно пояснил доктор.

Самое странное во всём этом было то, что хотя доктор произносил какие-то незнакомые слова, я всё отлично понимал. Да, здорово меня шандарахнуло.

— И чо теперь, — поинтересовался я.

— Проведём обследование, полежите, полечитесь. На первый взгляд существенных повреждений Ваш организм не получил. Вы в прекрасной физической форме, организм молодой, растущий. Так что думаю всё с Вами будет в порядке, — заключил врач.

Медицинский тандем удалился, оставив меня в тяжёлых раздумьях.

— Господи! Вот что теперь делать? За что? Помогите, — тоскливо заныл внутренний голос в гудящей голове.

— Ты кто ещё такой? — поразился я.

— Аркаша я, Аркаша. — проныл внутренний голос.

— Какой ещё на хрен Аркаша? Ты откуда взялся и какого рожна тебе надо?

— Я не виноват это всё она, шаровая молния.

— Чо ты мне мозги канифолишь, какая ещё, мать твою, молния.

— Возле меня молния взорвалась, шаровая. Как я понял из вашего разговора с доктором, Вас тоже поразила шаровая молния, видимо, в тот же момент, что и меня. По всей видимости, произошёл пробой пространственно-временного континуума и меня забросило в Ваш разум.

— Ты чо, придурок, издеваешься, что ли?

— Нет, я здесь совершенно ни причём, это, видимо, такое редкое природное явление. Наверное, один случай на десятки миллионов, а может быть и ещё реже. Я о таком в книжках читал.

Сам Петя книжек не читал, ну, кроме учебников, да и те очень редко. Поэтому довод грамотея меня убедил. Ну, по крайней мере, заставил задуматься. Вот только что дальше-то делать? Если я продолжу сам с собой разговаривать, то недолго и в дурку угодить. Да, попал ты парень, ну да где наша не пропадала.

Вот так и началась моя эпопея превращения из неандертальца в цивилизованного человека. А всё Аркаша, сукин сын, угораздило же меня с ним связаться. На дворе шёл 1985 год и 23 апреля, состоялось историческое выступление Генерального секретаря Михаила Сергеевича Горбачёва на пленуме Центрального комитета Компартии, на котором был провозглашён курс на перестройку. Горбачёв говорил о необходимости ускорения социально-экономического развития страны и повышения благосостояния народа, заявлял, что он знает, что нужно делать дальше. Позднее, на январском пленуме ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв объявил о начале реформ, которые запомнились всему советскому народу под названием Перестройка. Я, как и миллионы наших сограждан к такому резкому изменению всего жизненного уклада и идеологии в стране готов не был. А вот Аркаша был и вскоре события понеслись вскачь

Долго Петю держать в больничке не стали. Убедились, что со здоровьем у него всё в порядке и выпнули пинком под зад. Про голос в голове Петя благоразумно промолчал. Он был тупой, но хитрый, и в психушку ему определённо не хотелось.

Домашние вещи для выписки принесла мама Пети, Оксана Петровна. Самому Пете стукнуло 17 годков, а Оксане было 35 лет, но выглядела она на все пятьдесят. Хреново она выглядела. Раньше Петя не обращал на это внимание, а вот сучоныш Аркаша сразу обратил, чем чуть не вывел Петю из себя.

В молодости Оксана была девушкой красивой, и фигурка у неё была на загляденье. Но тяжёлая жизнь, бедность и употребление горячительных напитков, наложили свой отпечаток. Нет, алкоголичкой Оксана не была, но выпивала. Работала она поварихой в столовой, так что недостатка в жратве в семье не было, но на фигуре такое беспорядочное питание сказалось самым плачевным образом.

И вот ведь какая штука. Вроде эта падла Аркаша, жопа трусливая, сидел тихо, но как-то влиял он на всё Петино мировоззрение. Раньше Петя не задумывался об окружающем и о своём месте в обществе. А теперь он начал подозревать, что он тупой и бедный мудак. Перспектив у него никаких. Типичный путь — армия, завод, попойки с такими же как он люмпен-пролетариями, короче жизнь безрадостная и беспросветная. И это ещё в лучшем случае. А скорее всего, как и у большинства пацанов из его окружения ждала его классическая схема: «Украл, выпил, в тюрьму…» ©.

Аркаше такая схема явно не нравилась. А Пете не нравилось, что Аркаша грузит его такими мыслями. И поэтому ему привычно хотелось дать кому-нибудь в морду, сорвать на ком-то свою злость. И раньше бы он так наверняка и сделал. И, скорее всего, даже не дойдя из больницы до дома, оказался бы в трюме Волжского райотдела милиции. Но сейчас его что-то сдерживало. Поэтому он решил сначала добраться до дома и пожрать, а потом уже думать, что делать дальше.

Петя шёл домой пешком, хотя путь и был неблизкий. Шёл по знакомым улицам, и с каждым шагом настроение его всё больше падало. И причиной всему был подлый Аркаша, который поселился в его голове.

Чем ближе Петя приближался к своему дому, тем более грязными, узкими и запущенными становились кривые улочки. Вскоре даже редкий, в ямах и рытвинах, выщербленный асфальт пропал и под ногами хлюпала мутная грязь. Летом здесь ещё как-то было терпимо, а вот в эту осеннюю пору передвигаться здесь было весьма проблематично.

Дома были в основном двухэтажные, старые, с узкими окнами и покрытыми проржавевшими листами жести крышами. Часть домов были из обветшавшего, кое где начавшегося крошиться кирпича, другая часть домов первый этаж имела кирпичный, а второй деревянный. Ближе к Петиному дому пошли полностью деревянные дома барачного типа.

Раньше Петя на всё это не обращал внимания, а теперь эта гадская вторая личность Аркаши как-то на него влияла, и он впервые ощутил, в какой жопе он живёт.

Добравшись до дома, Петя загрустил ещё больше. В свою собственную квартиру, где они проживали с матерью, он входил даже с некоторой опаской. Квартира располагалась в полуподвале, две комнатушки и кухня. Туалет, ванная, а точнее, их отсутствие делало квартирку ещё более убогой. А когда Аркаша понял, что этот самый деревянный сортир находится во дворе, с двумя очками на полтора десятка семейств, обитающих в этом общем дворе, то он душераздирающе взвыл, отчего Петя аж покачнулся.