Андрей Горин – Набережная Клиши (страница 3)
– То есть, это как? Мне же запретили вмешиваться. Я же документ подписал! Да и редактор Бернар тоже…
– Все нормально. И это не только моя идея. Меня должны скоро попереть из полиции… Что так округлил глаза? Не переживай, еще посмотрим, кто кого. Так вот. Еще раз повторяю: все согласовано в ГУВБ. Мы хотим, чтобы змеи, осевшие в министерстве, зашевелились. Сейчас, ликвидировав Нейрата, они успокоились и затаились, резонно решив, что ниточка, ведущая к ним, перерезана. Их надо расшевелить, чтобы они засуетились и наделали ошибок. Предупреждаю, это опасно, и ты вправе отказаться.
– Не говори ерунды. Что значит отказаться… Но как расшевелить? О чем мы можем сообщить в газете? – я все равно не понимал Сержа. – У нас нет никакого материала. Три дневника похитили люди Нейрата. Четвертый дневник, карту бункера, фотографии – изъяла полиция. Да, это и пройденный материал…
– А ты придумай что-нибудь. Не мне тебя учить, – настаивал Серж. – Мол, случайно нашлись записи немецкого археолога по фамилии… ну, например, «Х», в которых он указывает место… подземный проход в Гималаях. Напиши, что все это предположительно. Мол, некий «Х» прочитал книгу «Предчувствие Шамбалы» и утверждает, что в годы существования Третьего рейха был участником одной из экспедиций на Тибет. Сам же знаешь, доподлинно известно, что было несколько экспедиций… Сейчас изучаем эти документы. А настоящую фамилию этого археолога держим в секрете по его просьбе. Как-то так.
– А откуда записи у меня появились? Ерунда какая-то. Никто не поверит, что я мог их утаить от следствия… Я сейчас не про читателя, а про преступников.
– Пришли по почте на твое имя… неделю назад, – тут же нашелся Серж. – Тебя не в чем упрекнуть правоохранительным органам. Ведь нельзя же тебе запретить вообще упоминать слово Шамбала. У нас свободная страна, и ты журналист. Тем более, ни у кого нет сейчас сомнения, что книгу «Предчувствие Шамбалы» написал ты единолично.
– Представляю, как норвежцы засуетятся… Они почему-то решили, что я торгую секретами.
– Ну и замечательно. У нас нет твердой уверенности, кто именно за всем этим стоит. Только подозрения. Но круг очень широк. Ты даже представить себе не можешь, сколько осталось на свободе немецких агентов. Гестапо, Абвер, СД… Кстати, надеюсь, норвежцам ты сопроводительное письмо к книге на машинке напечатал?
– За кого ты меня принимаешь? Естественно… без подписи и на немецком языке. Воспользовался печатной машинкой и бумагой в издательстве «Fackel» города Фельклингена.
– Все правильно. Они потом поймут, что твоя статья была согласована с французской разведкой. Не хватало еще дипломатического скандала. Мол, Франция ведет непонятную игру с норвежскими спецслужбами.
– Может, проще их предупредить?
– Это не наше дело. Даже я многого не знаю. Так что, давай, пиши статью…
– Когда надо?
– Вчера.
– А что же ты сегодня об этом говоришь? – зашипел я от возмущения.
– Ты не представляешь сколько мне потребовалось усилий, чтобы все завертелось… Да, еще, тебя будут прикрывать. Так что, особо не пугайся.
– То есть ловля на живца? А еще другом называешься…
– Я уже тебе говорил, можешь отказаться, – засмеялся полицейский чиновник и после небольшой паузы добавил. – Вот если тебе сейчас запретить то, что я тебе предлагаю, наверняка обиделся бы на меня… Что молчишь? Разве не так?
– Ладно, ладно. Все понял. Завтра читайте в «Le Parisien libere» сенсацию о загадочной Шамбале.
– Ты только там не переусердствуй. Знаю я тебя…
– Все будет в лучшем виде. К тому же, мы должны поддерживать интерес к нашей газете. Как говорится, все ради тиража. Постой, у меня возникла одна интересная мысль, как подогреть интерес к завтрашней статье.
– Ну-ну, рассказывай!
– У тебя еще остались светящиеся камни, те, что ты прихватил из подземного бункера на сувениры?
– Да. Так и валяются в ящике на чердаке.
– Сфотографируй несколько штук. Я опубликую снимок в газете. Мол, фотография прилагалась к присланным документам.
– А что? Интересно придумано. Только у меня их потом заберут… Да и черт с ними. Кстати, ты знаешь, какое придумали название операции по разоблачению внутренних врагов Франции? Ни за что не догадаешься, – Серж сделал многозначительную паузу, а потом тихо произнес: – «Предчувствие Шамбалы».
– А ты еще говоришь, что я могу отказаться. И кто я буду после этого. У тебя все? А то мне пора в издательство. Надо «обрадовать» главного редактора.
Расставшись с Сержем, я, не теряя времени, помчался в свое издательство.
Новое назначение
1940 год, Берлин, Лейпцигерштрассе, дом 7
Лейтенант Манфред Матеус знал, что Имперское министерство авиации находилось по адресу: Берлин, Лейпцигерштрассе, 7. Проверив на входе документы, дежурный офицер направил его в административный отдел для постановки на учет, как того и требовало предписание. После того, как все формальности были соблюдены, молодого летчика перенаправили на четвертый этаж в кабинет под номером 417. Зайдя в приемную, Манфред не застал секретаря и в ожидании уселся на один из стульев. Еще на входе он прочитал на табличке должность обладателя этого кабинета. Им был заместитель начальника разведывательного управления полковник Конрад Шнайдер. Не прошло и трех минут, как из кабинета начальника вышел молодой офицер в звании старшего лейтенанта. Манфред встал со стула и вручил офицеру заверенное в административном отделе предписание. Быстро пробежав глазами документ, старший лейтенант скрылся за дверями хозяина кабинета, коротко бросив на ходу: «Вас пригласят. Ожидайте».
Прошло минут десять, прежде чем показался секретарь полковника и, оставив за собой открытую дверь, так же кратко сообщил: «Заходите».
Заместителем начальника разведывательного управления был человек, на вид слишком молодой для такого звания и должности. Если бы Манфред повстречал его на улице в цивильном костюме и шляпе, то принял бы за обычного университетского преподавателя или адвоката. В понимании лейтенанта – типичный интеллигент. Единственное, что выдавало необычную профессию Шнайдера, это его проницательный взгляд. Некоторое время полковник бесцеремонно разглядывал Манфреда, а после, отложив открытую папку в сторону, слегка покашливая, произнес: «Я думал, вы постарше будете». Манфред слегка растерялся от таких слов, не зная, как на них реагировать, и продолжал стоять по стойке смирно.
– Расслабьтесь, молодой человек, здесь не казарма. Присаживайтесь, – предложил хозяин кабинета.
И после того, как Манфред уселся на крайний стул, полковник продолжил:
– Я сейчас изучал ваше досье. Из него следует, что до поступления в летное училище вы учились в Берлинском университете изобразительных искусств. Почему вы захотели летать? По-моему, это не очень совместимые профессии. Летчик-истребитель и художник.
– Идет война. Я не мог оставаться в стороне, – отчеканил лейтенант.
– Все это похвально, но давайте без пафоса, – как-то скривился полковник Шнайдер. – Вы, надеюсь, понимаете куда попали?..
Не успел Манфред ответить, как «интеллигент» продолжил:
– Это разведывательное управление. Здесь не принято произносить речи. Здесь принято кратко и четко отвечать на поставленные вопросы. И не смотрите так на меня. Через наше управление проходит много информации, и если мы будет в этот нескончаемый поток донесений вносить партийные лозунги, то дела на фронте пойдут гораздо хуже. Так что давайте оставим торжественные речи нашим публичным руководителям… Иначе мы с Вами не сработаемся. Вы меня хорошо поняли?
– Решил сделать карьеру военного летчика. А к живописи всегда можно вернуться, – уловив нужную волну, ответил Манфред.
– Вот это другое дело, – улыбнулся уголками губ хозяин кабинета. – Но вынужден вас обрадовать… Как забавно звучит – «вынужден обрадовать». Не находите?
– Звучит многозначительно. Можно думать одновременно о плохом и хорошем.
– А вы мне все больше нравитесь. Так вот. Вы хоть и будете служить в разведывательном управлении под моим началом, но в тоже время у вас будет специфическая должность. Вы возглавите отдел по перемещению художественных ценностей. Понимаете, куда я клоню?
– Не совсем, – слегка растерявшись, ответил лейтенант, и тут же добавил. – Если я вас правильно понял, речь идет о произведениях искусства. Только непонятно, куда их перемещать и откуда?
– Да. Вы меня правильно поняли. Это будут мировые шедевры. А перемещать надо будет в безопасное место. Туда, где они не пострадают. Как вы верно сказали, идет война, и наша миссия – спасти бесценные картины от варварского уничтожения. Потомки нас не простят. Вам надлежит в кратчайшее время подготовить все необходимые документы для организации вашего отдела. Определить численность сотрудников, найти подходящее здание для вашего отдела, сухие охраняемые складские помещения… много что придется сделать. На первых порах вам найдут стол со стулом и телефоном, но в дальнейшем все сами… У вас будут широкие полномочия, и не только в юрисдикции Имперского министерства авиации. Сам рейхсмаршал распорядился создать этот отдел и навести порядок… Да, еще. Мы неслучайно выбрали среди других претендентов именно вас. Нам нужны специалисты в этой области. Так что можете восстановиться в университет и продолжать учебу… скажем, по облегченной программе. Это возможно в вашем университете?