Андрей Горин – Авторитето бизнесмено (страница 3)

Появлялась возможность беспошлинно ввозить в страну импортные товары. Фактически комсомольские Центры превратятся в крупнейших импортёров товаров, которые раньше продавали спекулянты, только ввозить они будут импорт официально и без всяких налогов.

Вот этой темой и собиралась заняться Даша в компании с Вероникой. Открыть сеть кооперативных магазинов по торговле иноземными товарами, опередив будущих челноков.

Тема была весьма перспективная. Но весьма непростая.

Надо было наладить торговые связи с зарубежными партнёрами, тут и должно было пригодиться знание Дашей иностранных языков.

Нужны были оборотные капиталы, причём не только рубли, но и валюта.

Словом, дело получалось небыстрое.

Даша малость даже загрустила. Но тут жизнь преподнесла очередной сюрприз, и дела приняли совсем уж неожиданный оборот. Внезапно открылись новые горизонты. Да такие, что просто дух захватывало.

* * *

Ольга Петровна сидела в кабинете директора гостиницы Словакия, в своём заметьте кабинете, поскольку теперь именно она была директором и думала, что жизнь удалась.

Вот как повернулась жизнь: должность, деньги, дочь-красавица. Были в жизни и радости и горести. Была и любовь. Как в фильмах. Трудно даже теперь сказать, счастливая или несчастная.

Ольга кинула взгляд на стоящую на столе фотографию, где они с Дашиным отцом, стояли обнявшись на набережной Волги и улыбнулась. Хорошее было время. Время молодости и надежд. Только вот в это время и в этой стране отношения между советской девушкой и иностранным гражданином, мягко говоря, не приветствовались. Ну да как сказал поэт: “Времена не выбирают…”.

Скрипнула дверь кабинета. Ольга Петровна подняла глаза и обомлела. На пороге стоял Филипп, а позади него тёрся тот самый молодой парень, который неделю назад в этом самом кабинете обсуждал с ней условия проживания командированных специалистов из Франции.

Сердце дёрнулось и пропустила удар. Ольга хватанула ртом воздуха. Взглянула на фото, потом на стоящего в дверях Филиппа Бонье. И сомлела.

В чувство её привела брызнувшая в лицо вода. Филипп суетился рядом и обмахивал её платком, стараясь привести в чувства.

“Значит, не почудилось” – решила Ольга.

– Оля! Ты как? – взволнованно вопросил Филипп.

– Нормально. Жить буду, – улыбнулась Ольга. – Напугал бедную девушку. Нельзя же так внезапно появляться, через двадцать с лишним лет.

Ей хотелось плакать. Но не от радости и не от счастья. Она просто вдруг поняла, как Филипп постарел. Поняла, что любовь уже в прошлом. Как и большая часть жизни.

Стало вдруг нестерпимо грустно и жалко себя и свою ушедшую молодость. Она вдруг поняла мудрость высказываний, что никогда не следует возвращаться туда, где вы были счастливы когда-то.

Филипп тоже остро ощутил, что он постарел. Ольга не была уже той юной девушкой, которая когда-то завладела его сердцем, но была по-прежнему прекрасна. И хотя ей было уже за сорок, но перед ним была миловидная женщина, сохранившая стройность и привлекательность. А вот он был уже пожилым, поседевшим. Малость облысевшим и страдающим лишним весом и одышкой.

В общем, Филипп остро почувствовал, что как любят говорить эти русские: “любовь прошла, завяли помидоры”. Прошлого не вернуть. И при других условиях они просто вежливо поболтали бы, вспоминая годы утраченной юности, и разошлись как в море корабли, больше никогда не встретившись.

Но вот только теперь было нечто связывающее их крепче многопудовых железных цепей. И Филипп, вспомнив, что привело его вновь в эту не особо гостеприимную страну, очнулся. Стряхнул с себя оковы внезапно охватившей его тоски и приготовился к непростому разговору.

Ольга тоже была женщиной непростой, волевой и привыкшей бороться за место под солнцем. И сразу сообразила, что не просто так в её кабинете объявился герой её девичьих грёз, от которого больше двадцати лет не было никаких вестей.

Все эти годы каждый из них жил своей жизнью, но теперь их дорожки снова пересеклись. И она гадала, что сподвигло столь непростого человека, как Филипп Бонье вдруг вспомнить о простой девушке из далёкого русского города Желтогорска.

– Ах, Филипп, ты совсем не изменился, разве можно так пугать бедную девушку! – вздохнула Ольга.

– Извини, за столь бесцеремонное вторжение, – смутился Филипп. – Я был сильно взволнован, поэтому не подумал, как ты отреагируешь на столь внезапный визит. Но у меня были причины для столь спонтанного визита. Очень веские причины, – добавил он.

Ольга уже начинала догадываться, откуда дует ветер, но она уже собралась и не показывала вида, что догадывается, какими ветрами занесло в их город её бывшего сердечного дружка.

– Так значит, этот молодой мусью, не просто так крутился в моём кабинете, неуклюже изображая из себя галантного пройдоху, – кивнула она в сторону Кристофера. – Кстати, кто этот юноша?

– Мой сын, Кристофер, – отрекомендовал его Филипп, принимая правила игры.

– Симпатичный! – одобрительно улыбнулась Ольга. – Поздравляю. Будет кому скрасить твою одинокую старость, – не сдержавшись, подпустила она шпильку.

Но ты ведь не затем приехал, чтобы познакомить меня с этим милым мальчиком?

– Ну я рассчитывал на то, что ты меня тоже кое с кем познакомишь, – проворчал Филипп.

– Не понимаю, о чём ты, Филипп, – невинно поглядывая сквозь опущенные ресницы, удивилась Ольга. – Вряд ли мои скромные знакомства стоят твоего визита из самого Парижа в наш скромный городок.

– Брось, Оля, – усмехнулся Филипп. – Ты прекрасно понимаешь, о ком я.

И он выложил на разделявший их стол, документ, украшенный солидными печатями.

– Что это? – внимательно разглядывая бумагу, поинтересовалась Ольга. – Ты ведь знаешь, что я не сильна в языках, а документ на французском.

– Это генетический тест на установления отцовства, – пояснил Филипп. – Который неопровержимо доказывает, что Филипп Бонье является биологическим отцом девушки по имени Дарья. И у меня есть основания полагать, что ты, дорогая, тоже знакома с этой девушкой.

– Вот как, – вздохнула Ольга. – Так вот зачем этот молодой пройдоха крутился в моём кабинете. Узнаю семейку Бонье. Вижу, что разговор будет долгим.

И Ольга Петровна, поднявшись, из-за стола, достала из шкафчика бутылку коньяка и два фужера, которые поставила на стол.

– Садись, Филипп, – предложила она. – Коньяк не французский, как ты привык, а дагестанский. Но уверяю тебя, что весьма неплохой, не хуже вашего. Наливай сам, поухаживай за дамой, – и она передвинула бутылку в сторону Филиппа. – Этому молодому пройдохе не предлагаю. Думаю, что мальчику лучше пойти прогуляться. Чувствую, что разговор будет сложный, не для его ушей.

Филипп оглянулся на Кристофера. Тот пожал плечами и покинул кабинет.

Филипп разлил коньяк по бокалам, хотел сказать каки-то приличествующие долгожданной встрече после долгой разлуки слова, но не выдержал и выпалил:

– Почему?! Почему ты мне ничего не сказала о дочери?

Ольга отпила глоток из бокала, смахнула предательски проступившую в уголке глаза слезу и пожала плечами.

– Ты ведь помнишь, Филипп, какое тогда время было у нас в стране. Не 37-й год, конечно, но отношение к иностранцам было негативное, в каждом подозревали шпиона. А тут связь молодой советской девушки, комсомолки, с женатым мужчиной из капстраны. Ребёнок от иностранца. Пятно на всю жизнь. Могли даже арестовать и отправить в Сибирь. Да и у тебя были бы неприятности. Тоже, скорее всего, конец карьере, никто бы не поверил, что тебя не пытались завербовать агенты КГБ. Не говоря уже про твою семью, ты ведь был женат.

Я была молода, вся жизнь впереди, и тут вдруг на меня готова была обрушиться вся мощь репрессивной машины советского государства. Я испугалась. Решила, что лучше будет, если никто не узнает, что ты отец ребёнка. Вышла замуж за местного парня. Он был неплохим человеком, только со временем начал много выпивать, как и большинство наших мужиков. Так вот, всё оно и вышло.

После рассказа Ольги они надолго замолчали. Ольга пригубила бокал, сделав пару небольших глотков, а вот Филипп осушил бокал до дна. Коньяк действительно был неплохой, но вкус напитка волновал его сейчас в последнюю очередь.

– Филипп, скажи честно, чего ты хочешь? – поинтересовалась Ольга, видя, что её бывшая любовь мнётся, не зная, как высказать то, что его тревожит.

– Ольга! Я понимаю, что прошло слишком много лет. Я постарел. А ты по-прежнему молода и прекрасна. У тебя своя жизнь, в которой мне, вероятно, нет места. Но Даша, моя дочь. Я сожалею, что все эти годы был лишён возможности её видеть. И я хочу принимать участие в жизни дочери.

Филипп нервничал и был сильно напряжён. Он понимал, что находится в крайне невыгодном положении. Он не имеет никаких юридических прав на дочь и не может заставить совершеннолетнюю девушку, даже не подозревавшую ранее о его существовании, общаться с ним и наладить родственные связи.

У себя дома у него были связи и большие деньги, которые позволяли легко решать большинство проблем. Но в этой дикой стране он был никто, а его деньги и общественное положение здесь ничего не значили.

Сейчас всё зависело от решения Ольги, и оба это понимали.

– Успокойся, Филипп, – вздохнула Ольга. – Я не собираюсь препятствовать твоему общению с дочерью. Но ты должен понимать, что всё это будет очень непросто. Даша уже взрослая, и она весьма своенравный ребёнок. Тебе придётся самому завоёвывать её доверие.