Андрей Горбунов – Великая кошачья революция (страница 9)
– Там где раздается имя Пушка, жди неприятностей, – выплевывая пыль, зашипел ученый. – Пора кончать с этим рабом. А то он, упаси Гавт, еще и власть в Мургипте захватит.
Живодёрк даже в самом страшном кошмаре не мог представить, насколько он окажется прав. С той только разницей, что изгою не пришлось захватывать власть. За последние недели популярность Пушка (даже несмотря на инцидент с наместниками Гавта) выросла настолько, что мургиптяне сами предложили ему стать новым фараоном. Главный аргумент в пользу чужака, приговоренного к высшей мере наказания, звучал просто и лаконично: «Мяу».
Естественно, Пушок согласился. И вот настал волнительный день инаугурации. В Красную землю, несмотря на сильнейшее пекло, съехался весь Мургипет (Пушок не пожелал переезжать в старый дворец фараонов и остался в своей пирамиде.) Блуждая перед церемонией по своему темному жилищу, будущий самодержец наткнулся в одной из комнат на яркий сверток. В приложенной к нему записке говорилось: «Самому красивому и умному фараону на свете. С любовью». «Неужели Черная Красавица все-таки объявилась? Конечно же, этот подарок от нее», – решил владыка. Ходили слухи, что у Неферпусси была краткосрочная потеря памяти, поэтому на дворцовой площади она и не узнала Пушка. Но с тех пор прошло пять дней, а кошка так и не появилась. Пушок уже начал волноваться, но, раз подарок здесь, значит, и Красавица наконец-то приехала. Фараон разорвал на мелкие клочки оранжевую бумагу – внутри оказался жирный жук-скарабей. Повелитель Мургипта облизнулся и сунул копошащегося жука в рот.
– Вкуснятина, – на всю пирамиду подытожил кот, затем огляделся по сторонам. – Дорогая, ты здесь?
Но откликнулось только эхо. Пушок пожал плечами и побежал наружу к заждавшемуся электорату. Коты-жрецы торжественно объявили Пушка владыкой Нижнего и Верхнего Мургипта и дали ему новое имя – Имхокотус Одиннадцатый. Пирамидная площадь взорвалась аплодисментами, и в небо было отпущено три тысячи бабочек.
– Мы с вами построим прекрасный Мургипет будущего, – важно заявил новый фараон, оглядывая подданных. – Я уже передал жрецам свой первый свод указов. Обещаю, вам понравится!
В толпе Пушок заметил Живодёрка. Тот что-то говорил. Правитель прищурился. Пару дней назад старший кот-жрец как раз научил его читать по губам. «Да-да, я тебе говорю, выродок, – прочел владыка на морде у Живодёрка. – Вкусный был скарабей? Специально для тебя отловил самого-самого последнего. Сегодня на завтрак он съел изрядную порцию моего нового зелья. Я лирично назвал его „Шанс“. И, раз ты слопал жука, значит, „Шанс“ уже в тебе. Для начала мое снадобье погружает отравленного в крепкий-крепкий сон. Сон настолько сильный, что окружающие принимают уснувшего кота за труп. Но на самом деле весь организм умрет только через пять дней. И вот тут-то в дело вступает его величество ШАНС, шанс на спасение. К моей отраве есть противоядие. Это холод. При температуре в минус сто градусов яд нейтрализуется. Почему ты не смеешься? Это ведь самая смешная шутка, которую я придумал! В Мургипте самая низкая температура – плюс сорок. Шанс, ха-ха-ха. Обязательно воспользуйся им…»
Пушку все труднее было концентрировать взгляд на губах Живодёрка. Все поплыло перед глазами. А потом наступила чернота, холодная и бесконечная.
Мургиптяне загалдели: их свежевыбранный фараон упал. Старший кот-жрец приставил ухо к носу Пушка, потом пощупал пульс.
– Случилось страшное, – произнес он обескураженно. – Имхокотус Одиннадцатый умер.
Тем временем через подавленную толпу продиралась Черная Красавица. Она уже неделю пыталась добраться до Красной Земли. Сначала у нее не было мышатины, чтобы нанять колесницу и приехать к Пушку. Поэтому кошке пришлось горбатиться в одном из финиковых садов. Когда она заработала на поездку, ей попался колесничий из вислоухих. Тот перепутал маршрут, в результате они уехали совершенно в другую пустыню. И вот только сейчас Неферпусси добралась до пирамиды.
– Пропустите меня. Я – жена нового фараона! Дорогу супруге правителя, – кричала красавица, расталкивая кошачью массу. Наконец она выбежала на инаугурационную площадку. – Ой, а что случилось? Мой дорогой супруг упал от волнения в обморок? Он всегда у меня был таким впечатлительным.
Коты-жрецы, потирая лапы, незаметно стали окружать кошку. Старший священнослужитель поднялся от тела Пушка.
– Умер твой супруг, – резюмировал он. – И тебя пора собирать в последний путь.
Имхокотуса Одиннадцатого хоронили только жрецы. Дело в том, что, хотя фараон и умер, его поправки к вечному своду законов успели вступить в силу. Кроме ликвидации культа Гавта и зверского налога на всех собак там содержались и другие не менее интересные пункты. Убирались надбавки за работу под палящим солнцем (все равно ведь шерсть защищает от жарких лучей); треть рыбы, пойманной каждым рыбаком, должна попадать на стол к фараону (потому что правильное питание правителя – залог стабильности в стране); каждый кот должен работать до заката своих дней (а не до первой падучей, как было раньше) и т. д., и т. п. Ну а вишенка на торте нового законодательства – фараон повелел всех котят в Мургипте называть Пушками. В общем, к похоронной церемонии популярность Имхокотуса Одиннадцатого не только сошла на нет, но и ушла далеко в минус. Жрецы и сами бы с радостью отказались от проведения траурной церемонии, но против регламента не попрешь. Все-таки хоть пять минут, но Пушок был фараоном.
Только рыбацкая дочь Песчинка проявила жалость к мертвому правителю.
– Да, дядя раб (он же дядя фараон) – плохой кот, но в загробный мир он должен отправиться хотя бы с одной своей вещью! – прожужжала отцу все уши котенок.
А единственной собственностью Пушка была серебряная лежанка, которую Васирис приспособил в качестве нового плота. В общем, Песчинка потребовала от папы вернуть вещь настоящему владельцу. И тот после долгих уговоров отвез необычный плот в Красную землю и передал жрецам.
Тело Пушка положили в лежанку. Чтобы дух покойного фараона не стремился вернуться в мир живых, крышку закрыли. Сверху жрецы положили Черную Красавицу. Кошка так неистово кричала и истерила по поводу переезда в загробный мир, что старшему жрецу пришлось напоить ее специальным успокаивающим снадобьем. После одной кружки ей были гарантированы сутки безмятежного сна. Последний раз взглянув на очередного почившего повелителя, жрецы спешно покинули пирамиду и замуровали вход.
На следующий день Черная Красавица очнулась в полной темноте. К счастью для нее, она прекрасно видела и ночью. Кошка сразу поняла, что эти ироды жрецы все-таки замуровали ее вместе с идиотом Пушком. Первые сутки она не паниковала. Неферпусси изучала пирамиду в поисках лазейки. Лазейки не нашлось. Красавица нашла в дальней комнате колодец. Но это ее не спасло. Вислоухие, как обычно, не доработали, поэтому вода приказала долго жить. На второй день Черная Красавица нервно измерила шагами каждый сантиметр треугольной ловушки. А потом ощущение времени ушло, оставив зазнобу Пушка наедине с паникой и клаустрофобией. Кошка задыхалась от духоты. За глоток воды она готова была перебить все население Мургипта. И, наконец, на шестой день Черная Красавица потеряла рассудок. В какой-то момент, уже ни капельки не похожая на себя прежнюю, Неферпусси запрыгнула на криогенную камеру и стала безумно колотить лапами по крышке. Выпущенные когти вслепую вышибли на таймере цифру «1000 лет». Криогенная заморозка заработала, и Имхокотус Одиннадцатый использовал свой ШАНС. Не заметившая этого Черная Красавица закрыла глаза и ушла в загробное царство.
Жизнь 4
Враги
Гробница бесславного Имхокотуса Одиннадцатого простояла нетронутой долгих девятьсот девяносто девять лет. Мургиптяне уже напрочь забыли, кто такой есть-был этот фараон, а пирамида все стояла, маня редких путников забетонированным входом. Но вот однажды в замученный упадком Мургипет ненароком заплыл корабль из процветающих Котафин. Пока капитан решал с нынешним правителем рутинные вопросы по поводу провизии, рядовые коты-моряки отправились на экскурсию по пыльным окрестностям. Занесла их нелегкая и в Красную землю. Славящиеся своим любопытством котафиняне, разумеется, не смогли пройти мимо пирамиды. Пара часов добросовестной работы со всеми подручными инструментами, и моряки попали внутрь. Древний кошачий скелет не произвел на иностранцев никакого впечатления. Зато серебряный саркофаг, на котором одиноко лежали косточки, был единогласно признан лучшим мургипетским сувениром и без лишних угрызений совести доставлен на корабль. Вскоре капитан вернулся от фараона с необходимым провиантом, и судно отчалило на родину.
Ближе к концу пути один из моряков между делом вспомнил слова мургиптян о проклятии, которое якобы ждет любого, кто разграбит гробницу фараона. В тот же день окутанный туманом корабль чуть не налетел на непонятно откуда взявшийся айсберг. Вся команда единогласно признала едва не состоявшееся братание с тонной вечной мерзлоты совпадением, и борт отправился дальше. Но вскоре судно наткнулось на куда более опасных мореплавателей. Враждебные коты бесцеремонно выбросили котафинян в воду, а сами на новоприобретенном корабле уплыли восвояси.