Андрей Горбунов – Великая кошачья революция (страница 20)
Мурка между тем прониклась к беляку симпатией. Она планировала во всеуслышание объявить о своем разрыве с Лазарюшкой через неделю после воскрешения. Мол, прошла любовь, жених слишком изменился: где это видано, чтобы кот не мог забить гвоздь! Но в первые дни, чтобы не вызвать подозрений у вояк, которые без устали рыскали по деревне, Пушок и Мурка проводили время исключительно вместе. Самозванец рассказал миудейке обо всех своих скитаниях-приключениях, о несчастной любви к Черной Красавице и даже об убийстве Ученого Кота. К удивлению беляка, Мурка не стала упрекать его. Напротив, она заявила «жениху», что тот не виноват в смерти умника.
– Это было трагическое стечение обстоятельств. Во всем виновата валерьянка. Но ты смог победить зависимость! И своим чувством вины ты уже наказал себя. Ты стал лучше САМ. Без помощи этого своего Хозяина, – повторяла новому приятелю кошка. Она уже не считала экс-фараона жалким шарлатаном. В какой-то момент первая краса деревни даже заметила:
– Как хорошо, что ты выдал себя за Лазарюшку! Ведь эти ужасные солдаты могли тебя убить. Или того хуже – мы могли с тобой вообще не познакомиться!
Казалось бы, взаимная симпатия только-только проскользнула между ними, но этого хватило, чтобы кошачья любовь накрыла их с ушами. Вместо того чтобы расстаться с новым Лазарюшкой, Мурка переехала к нему жить. Каждое утро она вставала с рассветом, чтобы испачкать Пушка сажей и мукой и сделать из него «плотника». Но в мастерской дилетант был сплошным комком нервов, готовым загрызть любого, кто усомнится в его таланте. Поэтому в столярную лучше было вообще не заглядывать. Во время работы любимец Хозяина рычал, шипел, вымещал злобу на ни в чем не повинных брусках и швырял инструменты в стену.
Ученики как раз стали свидетелями одной из таких сцен. Когда с расспросами и ответами было покончено, Петруша нетерпеливо протараторил:
– Давайте собирайтесь, учитель! Сейчас, в обличии плотника, вас никто не узнает и не арестует. Я все спланировал. Нам нужно пойти на Нагорную гору! Это самое высокое место в Миудее. С вершины Хозяин точно нас заметит. Он увидит, какую праведную жизнь мы ведем, и заберет к себе в пентхаус.
– Ты не понял, Петруша, – улыбаясь, покачал головой Пушок. – Я уже не хочу возвращаться к Хозяину. Зачем мне его дом, если там нет Мурки? Мой пентхаус здесь, рядом с ней. Вы даже не представляете, какая она! Она замечательная. Хотя нет, не то… Она великолепная. Опять не то… В общем, Мурка – идеал. Она лучше всех нас вместе взятых. Она даже лучше Хозяина. Эта кошка для меня – всё! Я себя так сказочно не чувствовал, даже когда первый раз попробовал валерьянку!
Петрушу всего затрясло. От услышанного он готов был расплакаться. А Пушок, казалось, даже не заметил этого.
– Сколько можно рассказывать о Мурке? – хлопнул себя по лбу учитель. – Давайте я вас лучше познакомлю! И вы все поймете сами!
Все то время, что Пушок проводил в мастерской, его ненаглядная Мурка рыбачила. «Чем еще заняться дочери рыбака?» – любила повторять обоим женихам миудейка. Не стал исключением и этот день. На полпути к озеру Матфеюшка спохватился, что забыл в мастерской свою котомку. Он попросил друзей подождать его прямо на тропинке, но Пушку уж больно не терпелось поцеловать невесту, поэтому к берегу плотник повел одного понурого Петрушу. Посреди огромного озера виднелась маленькая точка: это рыбачила Мурка.
– Ну-ка, давай выберем нам лодку посимпатичней, – предложил любимец Хозяина. Петруша с опаской оглядел дюжину невразумительных бортов, сиротливо уткнувшихся в землю. Каждое суденышко тянуло на звание самой кривой лодки во всей Миудее и являлось бесспорным фаворитом в соревнованиях на скорейшую встречу со дном.
– Сам их выстругал! – гордо выпятил грудь новый Лазарюшка и забрался в ближайшую лодку. – Запрыгивай!
Ученик в замешательстве замер на месте.
– Да не бойся ты! Эта посудина – лучшее, что я сделал, – заверил Петрушу Пушок. – На ней даже Муркин отец плавал. Правда, пойманная рыба сбежала у него через щель в днище. Но я ее уже залатал.
Петруша обреченно залез внутрь и примостился рядом с горе-плотником. Пока они гребли до Мурки, ученик продолжал спорить.
– Вы не можете оставить нас в такой ответственный момент! – задыхался от негодования молодой миудей.
– Это в какой же? – поинтересовался бывший фараон.
– Коты только начали узнавать о Хозяине. Им нужны ваши слова, ваши наставления. Без вас это зверье не поймет, как жить правильно! Вы просто лишаете их шанса попасть в пентхаус…
– И ты предлагаешь мне лишиться счастья самому?
– А как же быть с теми, кто уже поверил вам? Ведь вы подведете их! Тысячи миудеев мечтают попасть в хозяйский пентхаус и ждут, что вы, как самый лучший кот, отправитесь туда первый. Учитель, вы должны укрепить их веру. Вам очень нужно в пентхаус!
Пушок в ответ промолчал. Лодка тем временем уткнулась носом в такую же кривую посудину.
– Петруша, это моя невеста – Мурка! – не обращая внимания на гневный взгляд ученика, промурлыкал Пушок. – Мурка, это мой, так сказать, ученик – Петруша.
Рыжая кошка приветливо помахала лапой и перепрыгнула из одной лодки в другую. Сделала она это так грациозно, что лучший борт нового Лазарюшки даже не скрипнул. Вместо этого заскрипел Петруша – клыками от злости.
– Это ты виновата! Ты! Ты! Исключительно ТЫ! – прорычал ученик и вытолкнул Мурку из лодки. Кошка камнем пошла ко дну. Пушок кинулся за ней.
– Учитель, что вы делаете? Коты ведь не умеют плавать! – виновато бросил вдогонку распоясавшийся ученик.
Мысль о том, что коты не умеют плавать, и без напоминания Петруши пришла Пушку в голову сразу после того, как он прыгнул в воду. Но даже если бы он подумал об этом еще в лодке, все равно бы кинулся спасать Мурку. Потому что а как иначе? «Неужели Муркина жизнь закончится так нелепо?! – с возмущением подумал Пушок. – Этому не бывать!» От злости его лапы заходили ходуном. В отчаянии зверек выпустил когти и принялся остервенело бить воду, словно она была виновата во всех бедах, когда-либо случавшихся с ним. К удивлению кота, озеро вместо того, чтобы дать сдачи, подхватило его и плавно понесло вверх. Опешивший плотник замер в замешательстве. И в ту же секунду снова пошел ко дну. Но стоило ему вновь начать работать лапами, и озеро становилось будто плотным. Сквозь водную пелену Пушок увидел Мурку: лимит ее воздуха был окончательно исчерпан. Новый Лазарюшка морской черепахой поплыл к невесте.
Спустя полминуты Пушок вынырнул с любимой на поверхность. Забираться в лодку он не стал. Мало ли что еще придет в голову фанатику Петруше. Придерживая невесту передними лапами, задними кот принялся грести к берегу.
А там уже образовалась толпа. Жители Котовифании, да и просто проходящие мимо путники не могли поверить своим глазам. Кот плыл! А ведь это было НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО! Самые зоркие напрягли глаза и сообщили:
– Это Пушок!
Вода начисто смыла с тела беляка следы Лазарюшки, и он снова превратился в преступника номер один.
– Ну конечно, это Пушок, – закивали зеваки. – Кому еще подвластны такие чудеса? Это Хозяин научил Пушка плавать, не иначе!
Наконец полуживой от усталости Пушок вышел на берег. На лапах он держал Мурку. Беляк положил благоверную на траву, а сам упал на четвереньки. Он уже собрался прилечь рядом с невестой, но подбежавший Матфеюшка протянул лапу.
– Учитель, давайте я помогу вам подняться.
Пушок поворчал, но ухватился за ученика и встал. Кошачьи глаза округлились от удивления. Он протер их, но обзор не изменился. За Матфеюшкой стояла сотня имперских вояк. Матфеюшка развернулся на сто восемьдесят градусов и обратился к своему бывшему военачальнику:
– Генерал Тишкариус, вот ваш преступник номер один. Задание выполнено!
– Хвалю, рядовой Иудушка! Ты – гордость нашей армии. Разумеется, тебе полагаются не только почет и уважение, но и законные тридцать сребреников.
– Что… Какое задание? Какой Иудушка? Вы вообще о чем? – возмутился Пушок. – Уважаемый, никакой это не Иудушка, а мой ученик Матфеюшка!
– Так точно, – кивнул Тишкариус. – Зовут его Матфеюшка. А фамилия – Иудушка. Мой лучший вояка, Матфеюшка Иудушка! Как мне его недоставало!
– Так зачем же вы его разжаловали? – хмыкнул беляк.
– А кто тебе сказал, что я его разжаловал?
– Матфеюшка и сказал…
– А-а-а, – заулыбался генерал. – Блаженный, посмотри на рядового Иудушку. Он чистокровный мурлянин. Ради выполнения приказа этот пострел еще и не такое скажет. Давай, рядовой, расскажи о нашем плане.
– Может, не надо? – смутился Матфеюшка Иудушка. Он старался не смотреть в глаза обманутому учителю.
– Не скромничай, рядовой…
Рядовой не скромничал. Он готов был провалиться сквозь землю от стыда.
– Ладно, сам расскажу, – не дождавшись от подчиненного увлекательного монолога, резюмировал Тишкариус. – Давно я искал какого-нибудь блаженного, чтобы арестовать и продвинуться по кошачьей лестнице. Засиделся я в этой провинции. В столицу на службу хочется. Там совсем другой размах податей. И тут ты, Пушок! Про Хозяина какого-то говорил, про заветы его, про жизнь в пентхаусе (что вообще такое этот пентхаус?!). Чушь вроде. Но после своевременного донесения в столицу – уже не чушь, а реальная угроза свержения императора и нашего великого государственного строя. Тебя всего лишь нужно было немного подтолкнуть и направить в нужное русло. С чем отлично и справился Иудушка. А листовки с вознаграждением окончательно закрепили за тобой статус главного преступника империи. Я, правда, немного запереживал, когда ты исчез. Но рядовой Иудушка сегодня подал сигнал и сообщил о твоем перевоплощении.