Андрей Гончаров – Чисто царское убийство (страница 41)

Вслед за Лизой вошли и другие девушки. Они помогли государыне умыться, одели ее, причесали, проводили в кабину уединения и обратно. Спустя некоторое время Екатерина была уже одета. Она сидела в кресле и разглядывала себя в зеркало.

К этому времени боли утихли. Можно было собираться на прогулку вдоль Невы. Государыня положила за правило совершать моцион перед завтраком, ежели погода позволяла.

Она уже собиралась снова позвать Лизу, чтобы приказать ей подавать верхнее платье для выхода, как услышала за дверью какое-то шушуканье. Вслед за тем створка приоткрылась.

В спальню государыни вошла девушка, лицо которой скрывала густая вуаль. Стремительно подойдя к креслу, в котором сидела Екатерина, посетительница опустилась на колени и откинула кисею. Императрица увидела совсем еще юную девушку.

Ее красивое лицо выражало отчаяние. Нарядное платье выдавало знатность. Екатерина отличалась хорошей памятью на лица, однако эту девушку припомнить не могла. Как видно, она еще не была представлена при дворе.

Словно отвечая на невысказанный вопрос Екатерины, посетительница сказала:

– Простите меня, ваше величество, что я таким вот образом, вне обычного порядка, проникла в вашу опочивальню, но тому есть особая причина. Я – княжна Анна Голицына. У меня горе, которому только вы можете помочь.

– Что за горе, дитя мое? – спросила Екатерина. – Как я помню, на отце твоем никакой опалы нет.

– Ах, государыня, речь не об отце моем, но о юноше, коего избрало мое сердце! – воскликнула Анна. – Сейчас я вам все расскажу.

Она поведала императрице о том, как познакомилась с Ваней Угловым, который пленил ее сердце. Анна сказала и о том, что они оба понимали, что им не суждено быть вместе, и оставались довольны тем, что виделись хотя бы иногда.

– Кажется, я догадываюсь, – сказала Екатерина. – Ты знаешь, что отец твой не даст согласия на неравный брак, и просишь моего содействия? Что ж, я готова помочь влюбленным.

– Нет, государыня, сейчас речь не о том! – воскликнула Анна. – Все гораздо хуже! Ваню арестовали и посадили в Петропавловскую крепость! Он художник, не знает никаких государственных дел, не занимается ими! Его взяли по ошибке, заодно с братом.

– Кто же его брат? – спросила государыня. – Верно, какой-нибудь бунтовщик, распространявший про меня всякую хулу? Мне докладывают, что таких поганцев в последнее время довольно стало.

– Нет, ничего такого его брат не делал, – отвечала Анна. – Да вы его знаете, видели. Может, помните молодого еще человека, который подходил к вам на верфи, когда вы изволили осматривать строящийся корабль «Петр Первый и Второй»? Он вам тогда рассказал, что хочет расследовать смерть вашего царственного супруга и найти злодеев, если Петр Алексеевич был убит.

– Ах да, и правда был такой молодой человек, весьма любезный и преданный делу, – сказала Екатерина, и в ее глазах промелькнул огонек давнего интереса. – И что же с ним? Он нашел убийц, которых искал?

– Он почти закончил это дело, но тут последовала опала и заточение в крепость, – сказала Анна. – Его ждет каторга, если не смерть. Убийство вашего супруга так и останется нераскрытым. А вместе с Кириллом Угловым погибнет и его брат Ваня!

– Нет, это было бы обидно, – заметила императрица. – Надо сему помешать. Лиза, сей же час пошли гонца к графу Ушакову. Пусть явится ко мне к завтраку. Хотя нет, пусть найдет меня на прогулке. Мы с этой очаровательной княжной будем тихо шагать и беседовать о любви. Пусть гонец передаст, что если граф опоздает, то я буду очень недовольна!

Когда спустя сорок минут – быстрее никак не получилось – глава Преображенского приказа явился к дворцу Екатерины, он застал императрицу уже возвращающейся с прогулки. У ворот дворца она прощалась со своей новой знакомой.

– Как вы долго, граф! – упрекнула Ушакова государыня. – Мы с княжной уже устали ждать. Ну да ладно. Сейчас же, немедля, езжайте в Петропавловскую крепость и велите освободить братьев Угловых, заключенных там.

– Но, государыня, я помню, что против сих братьев выдвинуты весьма тяжелые обвинения, – попробовал возразить Ушаков. – Они вступили в заговор с кем-то из сановников с целью лишить вас жизни, изготавливали подметные письма. А главное в том, что эти негодяи отравили вашего царственного супруга императора Петра!

– Все это лишь злая чушь! – твердо заявила Екатерина. – Кто, интересно знать, придумал такие небылицы?

– Показания на братьев дали светлейший князь Александр Данилович Меншиков да его секретарь, – отвечал Ушаков.

– Ах, светлейший иногда чересчур увлекается! – Екатерина махнула рукой. – В общем, не возражай мне. Езжай и привези братьев сюда.

– Ваше величество, а нельзя ли мне ехать вместе с графом? – попросила Анна. – Я так хочу увидеть Ваню!

– Отчего же нельзя? – сказала Екатерина. – Если я захочу, значит, будет можно. Езжай! Вдруг вы еще успеете к моему завтраку? Тогда я приглашу тебя и освобожденных братьев за стол. Мы славно побеседуем!

Однако побеседовать с императрицей за завтраком, который у Екатерины обычно приходился на два часа пополудни, братьям Угловым было не суждено. Карета, везшая их и княжну Голицыну, прибыла к дворцу очень не скоро, уже когда стало темнеть.

Гости застали Екатерину в малом зале. Ее величество изволили развлекаться, наблюдать выступления жонглеров, акробатов и шутов. Узнав, кто к ней пожаловал, государыня изволила всех прогнать, а для вновь прибывших накрыть стол.

– Что же вы так долго? – выговаривала она княжне. – Я уж и ждать устала!

Правильнее было сказать «забыла», но давайте не будем об этом.

– Ах, ваше величество, вы не представляете, в каком виде я застала моего Ваню и его брата! – отвечала Анна. – Они были грязны, измучены. Их одежда превратилась в лохмотья. Но что страшнее всего – я увидела на них следы пыток! Ване раздробили пальцы на правой руке, и он теперь не может писать! А его брата пытали каленым железом!

– Какие ужасы! Не говори мне об этом. Главное в том, что оба живы, правда ведь? Так ты возила их к лекарям, да?

– Сначала я свезла их в баню, чтобы они помылись и переоделись. Потому что предстать перед очами вашего величества в таком виде было совершенно невозможно, – отвечала Анна. – Это потребовало немало времени, потому что одежду надо было еще покупать. А потом да, к лекарю.

– А накормить ты их, стало быть, не успела? – поинтересовалась императрица. – Тем лучше! Прошу к столу, господа! Ведь вы голодны? – спросила она бывших узников, вглядываясь в их лица.

– Да, мы страшно голодны, ваше величество, и будем благодарны за ваше угощение, – ответил ей Углов. – Но наша трапеза будет еще приятнее, если вы пригласите князя Меншикова присоединиться к ней. Вдруг он сейчас находится где-то во дворце? У меня к нему есть пара вопросов, которые я хотел бы задать в присутствии вашего величества.

– Конечно! Пусть князь откушает с нами! – сказала Екатерина, повернулась к лакею и приказала: – Иди, отыщи светлейшего князя. Он должен быть где-то здесь. Я его недавно видела. Скажи, что я жду его к обеду.

Слуга ушел, а императрица в сопровождении гостей проследовала в малую столовую, где обычно принимала самых близких друзей. Все уселись за стол, и императрица затеяла с Угловым беседу о винах, поданных к обеду. До заморских напитков государыня была большая охотница.

Беседа была в самом разгаре, когда слуга вернулся и доложил:

– Ваше величество, я передал ваше распоряжение князю Меншикову. Однако он заявил, что прибыть в столовую никак не может. Его ждут в адмиралтействе, а потом в Сенате. Он просил передать вашему величеству глубокие извинения.

– Ну и ладно! – заявила Екатерина. – Настойчивость не была отличительной чертой ее натуры. В этом она сильно отличалась от своего покойного мужа. – Без него даже лучше. Приступим! – Императрица сделала знак дворецкому, что можно подавать.

Вспенилось вино в бокалах. Над столом разнеслись дивные ароматы отборных яств. На некоторое время всем, в особенности недавним узникам, стало не до разговоров.

Когда участники обеда немного насытились, государыня начала расспрашивать братьев. При этом она старательно обходила моменты, связанные с их арестом и пребыванием в крепости. Видно было, что эти темы ей неприятны.

Екатерина интересовалась расследованием, которое вел Углов. Он не стал запираться, рассказал о допросе Бассевича, о поездке в Вену, о поисках графа Сен-Жермена и о его признании. Это была увлекательная история, и государыня осталась весьма довольна ею.

Когда Углов закончил, Екатерина сказала:

– Какие приключения и опасности ты пережил, сударь мой! Жаль только, что не смог закончить свое расследование и изловить злодея, который отравил императора.

– Осмелюсь заметить, ваше величество, что вы ошибаетесь, – сказал Углов. – Наше расследование, в общем, закончено. Я могу назвать имя человека, который послал государю отравленные конфекты. Это светлейший князь Меншиков! Поэтому я и хотел, чтобы он был здесь, за обедом. Тогда я мог бы бросить ему в лицо это обвинение!

– Александр Данилович – убийца? – удивилась Екатерина. – Нет, этого никак не может быть! Он всегда был рядом со мной, поддерживал меня, помог мне получить трон после кончины Петра! Сейчас светлейший князь весьма близок к царствующей династии. Уже достигнуто согласие о том, что его дочь Мария будет обручена с внуком покойного императора, юным Петром Алексеевичем.