Андрей Голов – Слепая судьба (страница 4)
— О, это будет не месть, а воздаяние за её грехи. А если мои братья и сёстры не выжили, то я привяжу эту дрянь к хвосту лошади и протащу по всему Красному городу.
«Благородный человек не помнит старого зла», — написал Ши Юн.
— Да конечно. Значит, встреть ты тех, кто лишил тебя глаз и языка, поздороваешься и пойдёшь дальше? Уверен, что это будет из-за благородства, а не из-за того, что ты просто трусишка? Но не переживай, мне тоже есть что им предъявить, отомщу за нас обоих.
— Кто же вас лишил языка и глаз, господин? — спросил Хун Синь.
«Слишком долго писать. Расскажите лучше, что вы изучаете в академии?»
— Да, печально, что вам приходится так общаться, и я ничем в этом случае не могу помочь. В нашей академии мы изучаем Юань-ци — наследственную энергию. Исследование спонсирует наместник Золотого города, он уже пожилой человек и очень хочет узнать, как не исчерпать свою Юань-ци слишком быстро и продлить жизнь. Я надеялся, что ваш учитель даст новые сведения в этом вопросе.
— Не вижу ничего хорошего в вечной жизни, скучно. Лучше я совершу много подвигов и быстро умру, чем уподоблюсь замшелому камню и проведу сотню лет, медитируя, — сказала Ван Лин.
— Вы пока слишком молоды, чтобы думать о таких вещах. Жизнь только началась, и вы ничего толком не видели в ней. В мире есть не только боль, страдания и занудное обучение. Думаю, Золотой город поразит вас в самое сердце. Одной жизни не хватит, чтобы увидеть все его красоты и изведать все развлечения.
— Ты, похоже, любитель выпить и домов удовольствий, как мой покойный отец, — хмыкнула Ван Лин.
По насупленному пыхтению Хун Синя стало понятно, что она его обидела. Пусть привыкает, Ван Лин даже учителю говорила всё, о чём думала, за что часто получала розгами или бамбуковой палкой.
«Не обижайся на неё, собака, которая кусает, зубы не скалит».
— Я вижу, что ты пишешь. Да я тебе сейчас покажу собаку!
— Давайте привал устроим, очень ноги устали. Смотрите, какая полянка милая, — прервал начинающуюся ссору Хун Синь.
Слышно было, как журчит ручей. Юн Шин принюхался, пахло водой, клёнами и прогретой солнцем землёй. И правда давно пора поужинать и устраиваться на ночлег. Для Ши Юна нет разницы в темноте или на свету идти, но зрячим ночью в горах лучше не бродить. Хун Синь помог собрать валежник для костра. Костёр разожгла Лин, она владела слабеньким даром огня. Вначале учитель пытался обучить Ван Лин манипуляциям с воздухом, полезным для того, у кого нет рук, но упражнения не дали результата, но очередная попытка разблокировала дар огня. Лин может вызывать языки пламени, но забывает об этом в бою, бросаясь сразу резать противника клинками. Костёр разгорелся, потянуло дымком и смолой. Юн сел поближе к огню, чувствуя горячие касания на руках и коленях, а по спине полз холод осеннего вечера.
— Расселся, думаешь, кто-то сварит рис за тебя? Я могу только тофу порезать и зелень.
«Не осталось ляпли?»
— Да у тебя брюхо без дна. Ты же сам лапшу сожрал ещё утром. Вари рис, а то наш спасённый в слюне захлебнётся. Похоже, он ничего не ел давно.
— О, не стоит за меня переживать, мэймэй, — сказал Хун Синь.
Костёр вспыхнул сильнее, заставив Ши Юна подскочить. Лязгнули, выдвигаясь, клинки, Ван Лин терпеть не могла, когда её называют маленькой девочкой.
— Я бы мог сам сварить рис. Я неплохо готовлю, так говорят. Что-то у нас костёр сильно разгорелся, надо, чтобы прогорел, а то рис испортим, — продолжил Хун Синь, не заметивший ярость собеседницы.
— Я порежу тофу, — буркнула Ван Лин. — И слушай, толстяк, не смей называть меня девочкой. Я воин! Я бы задала тебе трёпку, но бить безоружного слабака не в моих правилах.
Ван Лин выдохнула и достала из заплечной корзины мешочек с рисом. Хун Синь действительно оказался хорошим поваром, рис он сварил идеально. Костёр догорал, на землю постелили одеяла, дежурить решили по очереди, да и лечь спать втроём на два одеяла сложно, к тому же места вокруг дикие. Вдалеке завыли волки, над ухом противно гудели комары, которых плохо отгоняла тлеющая на углях сосновая ветка. Ночь прошла спокойно, во время дежурства Ши Юн слышал возню и шаги вокруг лагеря, но из кустов так никто не появился.
Завтрак снова готовил Хун Синь, негласно назначенный поваром. Ши Юн сходил на охоту и воздушным арканом поймал пару зайцев и трёх куропаток. Обед обещал быть вкусным. Сегодня было прохладнее, скоро ночевать в горах на земле станет слишком холодно. Надо поскорее добраться до обжитых мест и дальше путешествовать с комфортом. В этот раз Хун Синь шёл бодрее, а потом догнал Ван Лин и спросил:
— Молодая госпожа, разрешите порадовать вас пением? Мы так скучно идём, вот увидите, что с песней дорога покажется короче.
— Ты ещё и певец? — усмехнулась Ван Лин.
— Я люблю петь, иногда меня хвалят.
— Ну, что ж, скромник, пой. Я уже так привыкла жить без разговоров и песен, что и не помню, как люди поют.
Хун Синь прочистил горло и затянул песню довольно приятным низким голосом, больше похожим на мурлыканье большого кота.
Песня Лин понравилась, и она заставила обучить её словам, через пару часов они уже пели хором. Пела Лин громко, хоть и не всегда попадала в ноты, но нежность девичьего голоса сглаживала все огрехи.
Ши Юн подпевал им мысленно и немного завидовал, что не может влиться в дуэт. Юн жил с учителем и Лин и никогда не думал, как будет себя чувствовать, когда окажется среди других людей. Возможно, они будут тыкать в него пальцем и не обращать внимания на его письмена, да и много ли крестьян умеет читать. Ши Юн — одинокое дерево, опалённая чужим костром груша. Если Лин оставит его, сможет ли он найти себе нового друга? За обедом Юн взял себе порцию тушёного мяса и сел подальше от болтающих о Красном городе попутчиков. Ши Юн старался не прислушиваться к разговорам, и тут его ухо уловило странные звуки недалеко от места, где он устроился. Кто-то продирался сквозь кустарник. Ши Юн убрал повязку с носа, аромат мяса перебивал остальные запахи, но вызванный ветерок тут же принёс вонь грязной бараньей шерсти. Баран? Ничего удивительного, тут иногда встречались горные козлы и бараны. Но зачем он двигается к людям? Додумать Ши Юн не успел: на поляну ворвался странный зверь. Огромный, тело и рога барана, но хвостов девять, а по сторонам на спине таращились глаза.
— Бочи! — крикнул Хун Синь.
Баран издал воинственное блеяние и бросился на ближайшего к нему человека. Ши Юн отпрыгнул, разматывая кушак и вызывая ветер. Концы шарфа обмотались вокруг рогов Бочи, но Юн не смог его остановить. Лбом баран врезался в грудь Ши Юна и поднял его на рога, но бег не остановил, а понёсся дальше с добычей. Юн понял, что баран хочет протаранить его телом скалу, он пытался спрыгнуть, но рука запуталась в шарфе. Ещё мгновение, и Ши Юна расплющит об острый край каменного валуна. Он услышал, как завопил Хун Синь, а потом баран резко остановился и задёргался в конвульсиях, вереща. В лицо Ши Юна прилетели солёные брызги крови. Передние ноги Бочи подломились, и он рухнул на землю.
— А ты ничего! Это надо же, кухонным ножом справился, значит, не такой и рохля, как я думала, можно и побить при случае. Не надо было мне помогать, я бы и сама справилась, — сказала Ван Лин.
— Молодая госпожа — замечательный воин, Хун Синь рад, что сражался с ней рядом.
Ши Юн, наконец, распутал руку и упал на землю, отползая от бьющегося в конвульсиях Бочи.
«Какого демона происходит?» — написал он.
— Я говорила, что тебе нужно нормальное оружие, тебя чуть баран не забодал. Хорошо, что нам удалось прыгнуть на него с боков и выколоть ему глаза.
— Это Бочи, надо срезать с него шкуру, она дорогая. Если носить пояс из кожи Бочи, не будешь знать страха, — сказал Хун Синь.
Ши Юн поднялся с земли, смотал пояс и нашёл улетевшую в кусты миску, которую упаковал в дорожную корзину. Он понимал, что Ван Лин права, ему надо стать сильнее, чтобы больше не позориться и не рисковать жизнью.
«Идите в город. Я останусь, мне надо помедитировать», — написал Ши Юн.
Помедитировать и подумать, побыть одному и понять, кто он сам по себе, сможет ли он справиться один, без помощи верной Ван Лин.
— Тебя только что чуть не убили! Да тебя до города за руку надо вести! — возразила Ван Лин.
Он приготовился спорить, а возможно, и драться со вспыльчивой подругой, но тут подал голос Хун Синь.
— Прошу вас, госпожа, мужчины иногда нуждаются в уединении. До города совсем недалеко, Хун Синь знает хорошую гостиницу на подходе к Синему городу, мы подождём там день. Ши Юн не так слаб, чтобы нуждаться в няньке, такой заботой вы оскорбляете его.
Ван Лин недовольно запыхтела, но потом молча пошла снимать шкуру с Бочи. Ши Юн испытал чувство благодарности к Хун Синю. Через десять минут к Юну подошла Лин и поцеловала в щёку.