Андрей Глущук – Маньяк в городе (страница 5)

С этого момента и началась семейная жизнь Кирилловых и «столетняя война» с Надеждой Филипповной. История же с квартирой завершилась самым парадоксальным образом: достроенный дом, директор института единолично приватизировал и продал. В карман положил деньги, из кармана вынул фигу и предъявил её остаткам трудового коллектива. В том числе и своей вечной секретарше. Так, что Надежда Филипповна считала себя стороной, пострадавшей дважды. Взамен желанного жилья она получила нежеланного родственника. Такова жизнь.

Таня прислушалась. Ей вдруг показалось, что за окном во дворе происходит какое-то движение. Она выключила свет и прижалась к стеклу. Действительно, неясные тени перемещались в предутренних сумерках.

– Может быть Димка? – Таня заторопилась к дверям.

5

Пока Гиря стоял на земле, а Дима глядел на него с высоты крыльца, поселковый монстр не выглядел слишком внушительно. Просто пьяный крепыш с поленом. Но, когда Гиря поднялся на первую ступеньку, он оказался выше Димы на полголовы. Да и по габаритам бугай едва вписывался в узкое пространство между перилами и стенкой дома. Что, впрочем, было скорее на руку Диме, чем его оппоненту. Правая рука здоровяка упиралось в стенку, а значит, нанести удар справа Гире было сложно. Поведя плечами, он с явным недовольством оглядел поле боя, небрежно перекинул полено в левую руку, примеряясь наотмашь махнуть своим оружием Диме по голове. Было ясно, что если замах достигнет цели, то голову можно будет только пришить в декоративных целях, чтобы в гробу выглядеть лучше, чем в жизни. Кириллов чуть присел, качнулся назад, что бы оттолкнувшись от дверей, как боксер от канатов, мощнее разогнать свое тело навстречу плотному животу противника. Неожиданно спина потеряла опору, и Дима навзничь упал прямо в руки Тани.

– Танюша, закрывай дверь!

– Гляди-ка, его баба вылезла!

– Хватай ее, Гиря.

Таня захлопнула дверь перед самым носом покачивающегося здоровяка. Щеколда с клацаньем вошла в паз. Дима следил за движением толстого стального стержня до того мгновенья, пока металл щеколды ни ударился о петлю паза. Поняв, что опасность миновала, он на мгновенье расслабился и потерял сознание.

–Эй, сучка, открывай! А то дверь высадим. – Тяжелые кулаки Гири безжалостно долбили в толстое дерево, обитое дерматином.

Подхватив грязного, окровавленного мужа подмышки, Таня потащила его в комнату. Димкина голова, со слипшимися от крови волосами, безжизненно болталась и тыкаясь в Танин живот, оставляя на халате бурые отпечатки.

Шум за дверью стих и до Тани долетела фраза:

– Гиря, кончай массажем заниматься. Толкни-ка дверку плечиком.

– Давай, Гиря, покажи класс! – Поддержал второй голос.

Таня почти дотянула тело мужа до кровати, когда Гиря принялся за входную дверь всерьез. Первая попытка не принесла успеха. Из комнаты Таня увидела, как качнулись стены сеней. С гвоздя сорвалось старое жестяное корыто. Таня инстинктивно оглянулась на кроватку дочери. Ленка спала и во сне улыбалась.

Старые двери, скроенные хозяевами на совесть, могли вынести удары и помощнее этого. Стальной засов – без динамита снаружи не открыть. За дверь Таня не переживала. Но стенки в сенцах особой прочностью не отличались и могли рассыпаться в любой момент. Большой вопрос: кому нужна целая дверь, если нет стен?

Таня уперлась в пол и попробовала затащить мужа на кровать. Старинная двуспальная конструкция, доставившая Кирилловым немало приятных минут, на этот раз подвела. Поднять мужа на высоту стройных кроватных ножек ей не удалось. Таня не подозревала, что Димка такой тяжелый.

Стены сеней снова содрогнулись от удара.

– Гиря, может пособить? – Раззадоривали во дворе пьяного монстра.

– Не-а, щас, на х.., высажу. Все будет тип-топ

Таня снова потянула Димку вверх. Но и вторая попытка оказалась неудачной. Таня без сил уселась на пол. Уселась и разревелась. Было страшно за дочку, за себя за мужа. Обидно за свою беспомощность. А, главное, непонятно, откуда в людях такая ненависть. Что им от Кирилловых нужно? Зачем все это? Что это? Человеческая низость или банальное проявление пьяной удали?

Гиря не унимался. Под хохот и улюлюканье приятелей он продолжал испытание дверей на прочность. В сенях посыпались какие-то дощечки. Еще пара таких ударов и этот человек-бульдозер просто снесет полдома.

– Все! Возьму сковородку открою дверь и проломлю его тупую башку! – Таня попыталась подняться, но на её ногах тяжело и уютно устроился Димка. Стараясь не сделать ему больно, Таня перевалила тело мужа на пол. И тут вспомнила: ну да, старая хозяйская берданка. Димка засунул её под кровать и, чтобы Ленка, не дай Бог, не добралась, прикрыл сверху чемоданами. Патронов в ней, кажется, не было. Димка говорил, что ружье не заряжено. От Ленки прятал на всякий случай, из принципа, что раз в год и палка стреляет.

Забравшись под кровать, Таня в темноте стала раздвигать чемоданы. Потревоженное оружие недовольно громыхнуло стволом о половицы. Таня выволокла берданку и подумала: “Еще бы вспомнить: за что дергать и на что нажимать?” И тут же сама себя остановила: “Какая разница, если оно не заряжено. Главное, чтобы эти дебилы не заподозрили, что эта железяка не стреляет”.

Она щелкнула выключателем. На секунду яркий свет ослепил её. Черный, давно не чищенный ствол производил удручающее впечатление.

– Если бы знала, помыла бы заодно с посудой. – И все же оружие, пусть и не заряженное, помогло Тане почувствовать себя значительно увереннее. К входным дверям она вышла с ружьем наперевес, практически строевым шагом. Разворачиваться в тесных сенцах с этой пушкой было крайне неудобно. Тем более, что и Таня, и её оружие были почти одного роста. Да и по весу стрелок и берданка отличались незначительно.

– Вот сейчас. Вот. – Подбодрила она себя, дождалась очередного столкновения Гири с дверью и сразу после удара выдернула задвижку. Дверь медленно открылась. Гиря, спускавшийся с крыльца для нового разбега, удивленно оглянулся через плечо.

– Вот, на х…– Вырвалось у него непроизвольно, при виде ствола, направленного на его голову.

– Кто дернется: сразу стреляю! – Таня плохо соображала, что делает. Пальцы, сжимавшие берданку, побелели. Маленькая фурия с большим ружьем произвела на подгулявшую компанию впечатление.

– Ты, баба, брось с оружием баловаться. – Первым опомнился Шах. – Оно ведь и бабахнуть может.

– Без тебя знаю. – Таня перевела ствол с Гири на разговорчивого главаря. Ей было безумно страшно. Каждое мгновенье эти здоровенные парни в пьяном угаре могли рвануть к дверям и на этом бы закончится всё: её жизнь, жизнь дочери, жизнь мужа.

– Но, но. Мы уходим. – Шах стал медленно пятиться. Его взгляд ни на секунду не отпускало огромное чёрное отверстие ствола.

Что-то подсказало Тане, что необходимо дожать ситуацию. На негнущихся ногах она вышла на крыльцо и в полный голос заорала:

– Пошли вон! Быстро! – Румянец с её щек исчез без следа. Она стояла на крыльце белая и страшная. Казалось, Таня олицетворяла решимость и отчаяние. Берданка гулял в уставших руках, дрожащих от перенапряжения нервного и физического. Четверка “нападения”, загипнотизированная непредсказуемой траекторией движения ствола, потихоньку отступала к калитке. Каждый из них был уверен: эта сумасшедшая баб метится именно в него и может выстрелить в любую секунду.

– Все, дамочка, все. – Успокаивал Таню Шах. Мгновенно протрезвевший соседский сын, отделился от компании, по-балетному, мелко засеменил в сторону своего дома и мгновенье спустя через перемахнул забор к себе во двор.

Калитка бесшумно открылась, пропуская бегущего противника и, почти сразу захлопнулась. Двор опустел. Едва различимые фигуры торопливо удалялись по улице от дома Кирилловых.

– Сучка психованная, мы еще вернемся! – Донеслось из темноты.

Таня закрыла входную дверь, бросила уже не нужную берданку в сенях, села на пол рядом с постанывающим в беспамятстве мужем и разревелась.

6

– Зачем ты с ним связалась, с непутевым? Век будешь куковать без денег, без квартиры. Леночка, бедненькая деточка, вечно голодная. – Дима еще не понял: снятся ли ему голоса или действительно теща забрела в гости.

– Ну, что ты мама глупости говоришь. Когда у нас Леночка ходила голодной. Нормальный упитанный ребенок. – Таня на кухне звенела посудой, наверное, что-то готовила.

– Если Леночка упитанный ребенок, то как должен выглядеть дистрофик? – И три года спустя Лена оставалась главной причиной раздоров между Кирилловыми и Таниными родителями.

– Да уж наверняка не так, как ты! – Спор видно начался уже давно. Таня успела устать от бессмысленных и бесконечных препирательств и перешла “на личности”. Теща действительно особой худобой не отличалась. Публично и остро переживала свою полноту. Время от времени “садилась” на диету. Каждый раз новую. Но ни одна из диет эффекта не давала. И не мудрено. Ограничивая себя буквально во всем: отказываясь от хлеба, мяса, картошки, масла, молочных продуктов, а иногда, даже от чая, Надежда Филипповна каждый день завершала традиционной парой пирожных или домашним тортиком, или еще чем-нибудь столь же “малокалорийным”. Потом неделю ходила и ругала какую-нибудь подругу: “ Вот ведь стерва, клялась – божилась: двадцать дней – десять килограмм долой. Я столько мучилась и еще двести граммов прибавила”.