Андрей Георгиев – Смерть в мои планы не входит (страница 22)
– Нет, но нам ничто не помешает познакомится. Зовите меня Думом.
– Хорошо. Чем обязан, господин Дум? – спросил Лоуренс, пригубив янтарное пиво.
– Да, собственно… – Дум беззвучно шевелил губами: над городом, заглушая все звуки, пролетели истребители. – Вот причина, почему я…
Лоуренс поморщился: над Рамштайн-Мизенбах делал разворот военно-транспортный самолёт.
– Ничего не разобрал, господин Дум. Повторите, пожалуйста.
Мужчина в костюме махнул рукой, и, дождавшись, когда от столика отойдёт официант, сказал:
– Через две минуты вам позвонит полковник Блейз. Можете пока насладиться вкусом «Францисканер». Вы знаете, сколько в Германии варят сортов пива?
– Больше ста. Точную цифру не могу озвучить, – ответил майор.
Он прислушался к своим ощущениям и понял: то, о чём он мечтал весь день, отошло на второй план, пиво майор больше пить не хотел. И это было удивительно – вечер был душным и липким.
– Сто шестьдесят. Но это не точная цифра, – ответил Дум, вытирая салфеткой уголки рта. – Вам звонят.
Лоуренс посмотрел на дисплей телефона, потом на Дума. Он улыбался, всем видом показывая, что знал о предстоящем звонке начальника майора.
– Да, господин полковник, – произнёс военный, вставая из-за стола.
Лоуренс отошёл к перилам веранды, изредка бросая взгляд на Дума.
– Так точно, сидит напротив меня, пьёт пиво.
– «Францисканер», – услышал майор встревоженный голос полковника Блейза. – Чертовщина какая-то, Майки. В моём кабинете находится человек, представившийся господином Думом. Он несёт бред о том, что у него завтра встреча с самим президентом России, и что завтра отряд русских «Сигма» прибудет в Баварию, точнее, в город Гармиш-Партенкирхен, для выполнения особой миссии. И ещё он говорит, что предстоящий разговор в России для него вчерашний день и вообще, если мы не хотим потерять превосходства над русскими, то должны нейтрализовать отряд «Сигму». Как тебе этот бред, Майкл? Мистикой попахивает. В общем так, майор, жду тебя через полчаса у себя в кабинете.
– Зачем вы это делаете, господин Дум? – спросил Лоуренс, когда закончил разговор и сев на стул.
– Э-э-э… не совсем вас понял, господин майор.
– Ваша работа заключается в том, чтобы столкнуть нас с русскими лбами? О каком превосходстве над ними вы говорите?
– Я обо всём в данный момент времени рассказываю полковнику Блейзу. Не вижу смысла в повторении.
– Хорошо. Тогда допивайте пиво, и мы поедем к полковнику. В его кабинете вы пообщаетесь со своим двойником или братом-близнецом.
– Я никуда не поеду, майор, – ответил Дум. – Невозможно сделать то, что уже сделано и находится в прошлом. До скорой встречи на благословенной земле Бавария.
– Вы не ответили на вопрос, – произнёс Лоуренс. – Зачем?
– Чтобы не нарушить один из основных пунктов «принципа невмешательства». Вам это сложно понять, но вы вспомните о этом принципе лет так через пятьдесят.
Дум встал из-за стола, бросив:
– Пиво за мой счёт. Не теряйте время, господин майор. Вас ждут полковник Блейз и…. я.
Дум, спустившись по ступенькам веранды, зашёл за угол паба. Лоуренс увидел яркую вспышку света. Майор, сев за руль машины, поехал в сторону базы ВВС США на территории Германии «Ramstein Air Base». На следующее утро с аэродрома базы взлетел вертолёт «Белл UH-1 «Ирокез»», который взял курс в сторону города Инсбрук, от которого в непосредственной близости находится город Гармиш-Партенкирхен. На борту вертолёта находился майор Лоуренс и десять морских пехотинцев из отряда сил быстрого реагирования.
Пол под ногами задрожал, плита, примерно, два на четыре метра, скользнула вниз и потом ушла вбок. Шнитке посветил фонарём в образовавшийся проём: вниз уходила стальная спиральная лестница. Пауль, почувствовав взгляд в спину, резко обернулся: в десяти метрах от него, опираясь на трость, стоял мужчина в добротном костюме, на голове незнакомца была бесформенная шляпа с отвисшими полями.
– Ну-ну, не останавливайтесь, герр Шнитке. Как вам говорил отец? Не сделав следующий шаг, не сможешь обернуться назад.
Пауль выхватил из кобуры «Walter PPK», не целясь, выстрелил. Немец был уверен, что с такого расстояния он не промахнулся.
– Вы… – Вирена, заикаясь, прижав руки к груди, смотрела на Шнитке. – Вы зачем сейчас выстрелили, Пауль? Мы же здесь совершенно одни.
– Шайза! – выдохнул Шнитке. – Нервы ни к чёрту, девочка. Показалось, что рядом со мной стоит какой-то мужчина. Но странно, что он произнёс фразу отца, которую знал только я.
– А что вам сказал отец?
– Не сделав следующий шаг, не сможешь обернуться назад. Эту фразу отец прочитал на глиняной табличке, найденной в разрушенном монастыре в Гималаях.
Пауль услышал хриплый смех, посмотрел по сторонам. Незнакомец всё так же стоял рядом с ним, склонив голову набок.
– А вы интересный тип, герр Шнитке. Ладно, оставляю вас одних, скучать вы до утра не будете. Это я вам обещаю.
Пауль увидел, что незнакомец в шляпе направил на него трость, мир вокруг «размазался», время стало похоже на кисель и его как будто отмотали назад. Шнитке услышал голос Вирены:
– Я кажется нашла вашего орла, герр Шнитке.
Когда Шнитке остановился на расстоянии нескольких метров от места рисунка, он поставил трость с набалдашником в форме орла вертикально. Глаза орла загорелись красными огоньками, в воздух поднялась полупрозрачная фигура птицы, которая, сделав круг над изображением, села на него, расправив крылья.
– Почему ваш отец сказал, что изображение должно быть на стенах, герр Шнитке?
– Это я так думал. Отец просто написал слово «находится». Вирена, отойдите подальше от орла, кто знает, что сейчас произойдёт.
Пол под ногами задрожал, плита с изображением орла, примерно, два на четыре метра, скользнула вниз – вбок. Шнитке посветил фонарём в образовавшийся проём: вниз уходила стальная спиральная лестница.
Кинолента под названием «время», сделав оборот, опять вернулась в исходную точку:
– Я кажется нашла вашего орла, герр Шнитке.
Когда Шнитке подошёл на несколько метров к рисунку, он остановился, поставив вертикально трость с набалдашником в форме орла. Глаза орла загорелись красными огоньками, в воздух поднялась полупрозрачная фигура птицы, которая, сделав круг над изображением, села на него, расправив крылья.
– Почему ваш отец сказал, что изображение должно быть на стенах, герр Шнитке?
– Это я так думал. Отец просто написал слово «находится». Вирена, отойдите подальше от орла, кто знает, что сейчас произойдёт.
Пол под ногами задрожал, плита с изображением орла, примерно, два на четыре метра, скользнула вниз – вбок. Шнитке посветил фонарём в образовавшийся проём: вниз уходила стальная спиральная лестница.
– Шайза! Я так больше могу, Вирена! Сколько можно повторять одну и ту же фразу, дорогая? «Я кажется нашла вашего орла, герр Шнитке». Я вас сейчас убью, мне это сделать несложно, поверьте мне, и всё встанет на свои места.
– Я чувствую, что происходит что-то странное, но ничего с собой поделать не могу. Мы попали во временную петлю, или как её ещё называют – временную воронку.
– Извините, Вирена, но по-другому я поступить не могу, – произнёс Пауль, доставая из кобуры пистолет.
– Нет! – женщина выставила перед собой руки, защищаясь. – Нет!
Звук выстрела, многократно отражённый от стен и потолка, ушёл в сторону заснеженных гор. Вирена, покачнулась, осела на пол, прижимая руку к простреленному плечу.
– Идиот…
– Рана не смертельная, сейчас руку перевяжем, – произнёс Пауль. – Я уверен, что мы нарушили хронологию событий и вырвались из временной петли. Вот только на улице творится что-то странное: был день, потом на небе зажглись звёзды, теперь же брезжит рассвет. Ничего страшного, пуля чуть-чуть поцарапала кожу. Стрелять я не разучился, и это отрадно.
– Вы идиот. Даже не так: вы маразматик. Разве нельзя было меня, если вам так хотелось причинить мне боль, ударить той же тростью?
– Хм… Это, почему-то, мне в голову не пришло. Показалось, что проще выстрелить.
– Вы достойный продолжатель дела своего отца. Фашист!
– Заткнись, дура, – закричал Шнитке. – Что ты понимаешь в идеологии наших предков? Ничего! Ладно, отдышались, теперь нужно перебинтовать рану. Где ваш рюкзак, Вирена?
– Пробуем в последний раз, – произнёс Шнитке, устанавливая вертикально трость с навершием в форме орла. Пол задрожал, открылся лаз, Шнитке улыбнулся: – Получилось. Ну-с, вперёд, к бессмертию, Вирена.
Женщина выдохнула воздух, сделала шаг в неизвестность. Ступени отозвались глухим звуком, луч фонаря выхватывал отдельные фрагменты шахты, внутри которой располагалась винтовая лестница.
– Пауль, нам долго опускаться? В дневнике вашего отца, как я понимаю, таких подробностей не было?
– Ну что вы, моя дорогая. В дневник отец записывал все самые ценные и нужные сведения. Да и смысл какой был описывать эти подъемы, лестницы и всё остальное? Сами разберёмся, не маленькие!
И только сейчас до Вирены дошло, что, несмотря на неприязнь к этому пожилому мужчине, ей хотелось, просто-напросто, слышать чей-то человеческий голос. Обстановка давила, она вызывала страх и от этого, где-то в глубине души, зародилась паника. Вирена рассмотрела, что сама шахта сложена из бетонных колец. Причём, кольца подогнаны друг к другу так плотно, что, казалось, лезвие ножа в стык между ними не войдёт.