Андрей Геласимов – Кодекс гражданина Треушникова (страница 2)

Городецкое педучилище, построенное некогда на пожертвования местных купцов, располагается на высоком холме в красивом солидном здании из красного кирпича. Основательностью своей напоминает резиденцию крепкого немецкого рода с давними и богатыми традициями. В пятидесятые годы прошлого столетия оно славилось далеко за пределами Городца. Абитуриенты ехали сюда со всей области и даже из других регионов. Выпускники разъезжались по школам Советского Союза, от Чукотки до Дагестана. Поступить, судя по всему, было непросто. Высокий образовательный стандарт, о котором Михаил Константинович всегда отзывался с большим уважением, сопоставляя его с методикой обучения в МГУ, неизбежно приводил к серьезному конкурсу. Специалисты, окончившие в свое время это училище, подчеркивали в разговорах со мной, что последующая учеба в пединститутах и на соответствующих факультетах университетов казалась им легкой прогулкой после четырех лет, проведенных в красном здании на холме.

Здание Городецкого педучилища. 2022 г.

Подобная эффективность и слаженная работа любого коллектива не возникают на пустом месте. Директором педучилища в Городце долгие годы являлся Дмитрий Яковлевич Хлебников, и пример всей его жизни ясно показывает, насколько важна для дела сильная и многогранная личность на руководящем посту. Боевой офицер, сражавшийся в Великую Отечественную в составе войск Западного и 3-го Белорусского фронтов, орденоносец, он пользовался огромным уважением в Городце. Выдающиеся ратные заслуги и повседневный кропотливый труд в педагогике принесли ему заслуженную любовь горожан, а для студентов училища он, несомненно, был важнейшим жизненным ориентиром.

«Вам никогда не придется краснеть за нас, – сказал он однажды на встрече с молодежью города. – Мы жили и работали честно».

Хотелось бы мне, чтобы каждое поколение передавало страну и мир своим детям с этой простой и всеобъемлющей формулой.

Студенты Городецкого педучилища на зимних каникулах. Михаил Треушников крайний справа (сидит). 1957 г.

Помимо формирования жизнеполагающих векторов, Городецкое педучилище самым счастливым образом оказалось тем местом, где юный Михаил Треушников смог всецело развить свой талант и увлечение всей последующей жизни. Рассказывая мне о жизни в Городце пятидесятых годов, он вспомнил о том, как в родительском доме появилось радио. Я решил, что это воспоминание значимо для него в контексте раскрытия информационного поля, и спросил о его эмоциях в тот момент, когда он узнал о смерти Сталина, но Михаил Константинович улыбнулся и ответил, что по радио любил слушать музыку.

«Особенно Вивальди», – прищурившись, добавил он.

Именно музыки оказалось много в педагогическом училище. Подготовка учителей для начальных классов предполагала овладение разными музыкальными инструментами, и за годы обучения Треушников освоил здесь домру и скрипку. Мало того, училище славилось и своей самодеятельностью. Хор, скрипичный ансамбль с великолепными солистами, танцевальный коллектив – все это вместе заложило мощный фундамент любви к музыке на всю последующую жизнь. Каждый, кто делился со мной воспоминаниями о Михаиле Константиновиче, непременно упоминал о его музыкальности и виртуозном владении многими инструментами.

«В Городце время останавливается, и все хорошо», – сказала нам с Антоном Треушниковым продавщица в цветочном магазине, куда этим летом мы зашли перед поездкой на кладбище, чтобы поклониться могиле его отца. Наверное, она права, и места те действительно живут сейчас в каком-то зачарованном измерении, но в конце пятидесятых время там выполняло свою работу от и до. Честно отщелкивало минуты, часы, дни, недели. В 1957 году Михаил Треушников окончил педагогическое училище.

Однако свободной ставки учителя в городе не нашлось. Педагогов выпускали с избытком. И тогда Николай Иванович Маслов, руководивший в то время районным отделом народного образования, предложил новоиспеченному педагогу поработать старшим пионервожатым в школе № 7 на Четвертом поселке (сейчас это школа № 12). Место оставалось вакантным по той простой причине, что выпускники не стремились его занимать. Товарищ Дементьева, директор школы, слыла человеком сложным. Сработаться с ней молодежь не могла. Во всяком случае, так говорили в городе.

С сестрой Еленой. Городец. 1958 г.

И вот тут проявилась одна важная особенность в характере Треушникова, которая впоследствии будет во многом определять его жизненный путь. Она заключается в неочевидности выбора. Точнее, в его неочевидности для остальных. Ведь мнение социума по тому или иному вопросу, о том или ином человеке – это тоже своего рода дополненная реальность. В нашу с вами жизнь посредством СМИ, соцсетей или просто болтовни соседей во дворе интегрируется дополнительный информационный объект, и дальше наступает уже наша персональная ответственность в области взаимодействия с этим объектом. Можно принять его в свою вселенную и действовать с учетом того, что он будто бы существует, отчего многие ваши поступки и движения неизбежно станут похожи на поступки и движения большинства, уверенного в его существовании. А можно исключить его из своего мира и попробовать остаться уникальным. Таким, как задумала вас природа.

Ну, и узнать заодно цену молве.

«Дементьева – так Дементьева», – сказал тогда юный Треушников и вскоре выяснил, что на самом деле она была хорошим директором. Просто очень требовательным.

Так или иначе, они сработались. Молодому специалисту выделили кабинет, и он приступил к своим обязанностям. Впрочем, по обязанности он должен был делать гораздо меньше, чем в итоге взвалил на себя. Насколько я помню своих пионервожатых в средней школе семидесятых годов, они особо не напрягались. Общая линейка, стенгазета, пионерский сбор – вот, пожалуй, и вся их работа. У Треушникова дело пошло по иному сценарию. Он начал с того, что придумал занятие для пацанов на переменках. Вместо перекуров и баловства в соседнем овраге они теперь выпиливали лобзиком. Помня свое собственное увлечение в детстве этим инструментом, с уверенностью могу сказать – это был королевский ход. Работа в сочетании с творчеством плюс быстрый и предметный результат твоего труда, которым к тому же можно похвастаться перед мамой, завораживали меня настолько, что я одно время летел из школы домой как на крыльях. А здесь даже не надо ждать конца уроков – пили не хочу.

Впрочем, диссиденты все-таки обнаружились. Оппозицию возглавил старшеклассник Колька Захаров, не желавший, видимо, терять своего дворового авторитета и немедленно поставивший затею с лобзиком под сомнение. Тогда был сделан следующий ход. Начинающий пионервожатый неожиданно воспользовался инструментарием оппонента. Вечерами городецкая шпана собиралась на высоком берегу водохранилища, где жгла костры и предавалась прочим нехитрым занятиям, отражавшим романтические представления той поры. Вот туда, в мир трудных подростков, где любая фальшь вычисляется мгновенно и где статус школьного педагога скорее осложняет контакт, нежели придает веса, пришел старший пионервожатый Треушников. Не знаю, как реагировал на этот вызов Колька Захаров (полагаю, проблемы возникли), но вскоре, как выразился много лет спустя Михаил Константинович, «озорники стали хорошенькими».

Значит, убедил.

Сам он об этом эпизоде в своей жизни поведал мне впроброс, не останавливаясь на деталях, однако, выслушав уже не один рассказ о нем от его однокурсников по МГУ и коллег по дальнейшей юридической деятельности, могу с уверенностью судить: подобные ситуации он разрешать умел. Вера Макарьевна Степанова, принимавшая его после юрфака на работу в Москворецкий суд, вспоминает, что иногда, по требованию арестованных, ей приходилось до заседания идти к ним, чтобы выслушать очередные претензии или даже отказ от участия в суде, и всякий раз было неизвестно, чем это кончится. Подконвойные, особенно те, которые проявляли подобную активность, вели себя дерзко, выражались грубо, могли угрожать. Михаил Треушников, едва приступив к работе в суде, подошел как-то раз к начальнику конвоя и со своим характерным волжским упором на звук «о» сказал ему: «Не зови. Она больше не пойдет. Я пойду».

Понятно, что такие люди не могут не быть востребованы, поэтому в седьмой школе Городца он проработал недолго. Буквально через шесть месяцев педагогической деятельности ему предложили перейти в горком ВЛКСМ. И вот тут начинается целая сага о дополненной реальности. Дополненной отнюдь не на его частном уровне, а в историческом масштабе огромной страны. Начав рассказывать мне о переходе на идеологическую работу, Михаил Константинович неожиданно заговорил о приписках и фальшивой статистике. Я не сразу уловил, как это связано с его карьерным ростом, однако очень скоро для меня все встало на свои места.

В 1957 году на зональном совещании работников сельского хозяйства тогдашний глава государства Н. С. Хрущев произвел публичный ребрендинг давнего ленинского лозунга насчет догнать и перегнать в развитии капиталистические страны. Поскольку наступление коммунизма было обещано в 1980 году, и я хорошо помню, как в начале семидесятых сам с детским нетерпением ждал, когда в магазинах вот-вот все станет бесплатным, Хрущев на том историческом совещании потребовал создать материально-техническую базу для этого волнующего и прекрасного события. Спасибо ему, конечно, за то, что подарил детям сказку, однако отдуваться пришлось взрослым. Перед работниками сельского хозяйства была поставлена задача утроить производство мяса в стране за три года. Большинство руководителей в областях, разумеется, осознавали невыполнимость миссии, но первый секретарь Рязанского обкома почему-то повел себя как один из героев голливудской фабрики грез. Быть может, предыдущий опыт работы в Ярославской области, которая в условиях военного времени смогла обеспечить бесперебойное снабжение фронта продовольствием, вселял в А. Н. Ларионова излишнюю и, как показало время, необоснованную уверенность, и на этот раз он заявил, что готов полностью выполнить поручение партии и правительства. На Рязань и лично на Ларионова немедленно пролилась государева благодать. За одно только свое заявление он авансом стал Героем Социалистического Труда, а Рязанская область получила орден Ленина. Не знаю, зачем он ей и на каком пиджаке она его носила, но такие авансы требовалось отработать. Дополненная реальность иногда обходится очень дорого. Чтобы дать быстрые показатели, на Рязанщине в одночасье забили весь скот, в том числе молочное стадо и производителей. Поняв, что этого не хватает, забрали под расписки всю скотину из личных хозяйств и тоже пустили под нож. Когда опять не дотянули до нужной отчетности, стали закупать в других областях, причем на деньги, которые выделялись совсем для других целей. В итоге собрали нужную цифру – превысили ежегодный показатель по сдаче мясной продукции государству в три раза. А на следующий год наступил коллапс. После массового забоя новые телята с поросятами не родились; колхозники, лишенные своего скота, отказывались выходить на работу, отчего урожай зерновых гиб на корню; новые дороги, детские сады и больницы не строились, поскольку средства на них отсутствовали; зато новоиспеченный герой отчитался о блестящей победе в сфере дополненной реальности. По его показателям выходило, что коммунизм не за горами и все будет хорошо.