Андрей Фурсов – Как бросить есть чипсы? (страница 10)

Тревога действует похожим образом, но еще тоньше. Иногда тревожный человек даже не осознает, насколько часто он живет в ожидании, в беспокойстве, в фоновом напряжении, в ощущении, что что-то не так или может пойти не так. Тревога может быть размытой, беспричинной на первый взгляд, но очень телесной. Она сказывается на дыхании, на мышечном тонусе, на способности отдыхать, на фокусе внимания. В таком состоянии еда, особенно яркая и быстрая, может давать ощущение заземления. Она возвращает внимание в рот, в руки, в знакомый ритуал, в конкретное телесное переживание. Человек перестает хотя бы на время находиться лицом к лицу со своей тревогой. Он переключается. И хотя само чувство не исчезает, возникает короткий промежуток, в котором его острота как будто снижается. Для мозга это сильное подкрепление. Он запоминает: когда внутри тревожно, чипсы работают как быстрая кнопка отвлечения.

Раздражение – еще одно чувство, которое часто приводит к эмоциональному перееданию. Причем особенно к тем продуктам, которые дают не спокойное, а активное телесное удовольствие. Человеку, который весь день вынужден сдерживаться, быть корректным, терпеть чужие требования, не говорить лишнего, выдерживать давление, иногда нужно не просто утешение, а нечто похожее на разрешенную разрядку. Чипсы с их яркостью, хрустом, агрессивной вкусовой выразительностью могут выполнять именно эту функцию. В них есть что-то чуть более активное, чем в нейтральной еде. Они как будто не только утешают, но и дают телу маленькое ощущение действия. И если человек много злится, но мало позволяет себе осознавать или выражать злость, привычка к подобной еде может закрепляться особенно прочно.

Есть и другое эмоциональное состояние, которое недооценивают чаще всего, – пустота. Это не всегда депрессия и не всегда глубокое страдание. Иногда пустота – это просто ощущение, что внутри ничего не происходит, что день прошел механически, что человек существует в каком-то притупленном ритме, где мало живого контакта, мало радости, мало подлинного интереса. В такой внутренней тишине особенно сильно хочется хоть какого-то ощутимого сигнала. Еда становится способом почувствовать хоть что-то. Не случайно многие люди тянутся к чипсам не в разгар яркой жизни, а именно в моменты серости. Когда вечер кажется бесцветным, когда не хочется ничего сложного, когда нет сил на настоящий отдых и одновременно невыносимо оставаться совсем без стимуляции. Тогда соленый вкус и хрустящая текстура становятся чем-то большим, чем перекус. Они становятся способом разбудить себя хотя бы на несколько минут.

Утомление тоже играет огромную роль, и здесь важно различать его виды. Человек может быть не столько голоден, сколько истощен. Истощен эмоционально, умственно, социально. Он может устать от общения, от ответственности, от необходимости быть собранным, от однообразной работы, от нерешенных проблем, от давления времени, от собственных мыслей. И в таком состоянии ему часто уже не хватает ресурса на то, чтобы искать более глубокие и медленные способы восстановления. Он не хочет разбираться в себе, не хочет долго выбирать, не хочет ждать, пока станет легче. Он хочет облегчения быстро. И если раньше чипсы уже становились таким быстрым ответом, привычка возвращается почти автоматически. Человеку может казаться, что он просто любит этот вкус, но на деле он, возможно, давно использует его как форму энергетической заплатки на психической усталости.

Желание утешения – пожалуй, одно из самых человеческих состояний, с которыми связана еда. Когда становится тяжело, когда день не сложился, когда внутри накопилась обида, разочарование, усталость, одиночество или ощущение собственной незначительности, возникает естественная потребность, чтобы кто-то или что-то смягчило это переживание. И если рядом нет человека, который даст тепло, если нет привычки мягко поддерживать себя другими способами, если жизнь не предлагает ничего быстрого и доступного кроме еды, то еда неизбежно начинает играть роль утешителя. Чипсы, при всей своей поверхностности, могут быть именно таким суррогатным утешением. Они не понимают, не поддерживают, не исцеляют, но они создают короткую иллюзию заботы. Как будто человек дает себе что-то приятное, чтобы пережить неприятное. И поскольку утешение – потребность глубоко законная, отказаться от подобного механизма бывает очень трудно.

Одна из причин, почему это происходит незаметно, заключается в том, что эмоциональное переедание почти всегда маскируется под естественное желание. Тело действительно может включаться в этот процесс. Во рту возникает ожидание вкуса. Внимание сужается. Мысли начинают вращаться вокруг продукта. Кажется, будто это и есть голод. Но физический голод и эмоциональная тяга – не одно и то же, хотя внешне иногда похожи. Физический голод обычно развивается постепенно. Он не всегда требует чего-то конкретного. Человек в таком состоянии, как правило, способен поесть нормальную еду и насытиться. Он чувствует, что ему нужна пища как таковая. Эмоциональная тяга чаще приходит внезапно, почти как импульс. Она часто требует определенного продукта, определенной текстуры, определенного вкуса. Ее не всегда удовлетворяет обычная еда, потому что на самом деле человек ищет не питание, а состояние.

Разница особенно заметна, если внимательно смотреть на то, что происходит после еды. Когда человек действительно был физически голоден, после приема пищи у него обычно появляется ощущение завершенности, успокоения, сытости, естественного снижения интереса к еде. Когда же он ел от эмоций, история часто выглядит иначе. Он может съесть довольно много и все равно не почувствовать того самого внутреннего «достаточно». Потому что еда не смогла закрыть источник дискомфорта. Она лишь на время отвлекла от него. После этого человек нередко испытывает двойственное состояние: короткое облегчение сменяется тяжестью, разочарованием, чувством, что чего-то все равно не хватает. Иногда это ощущение настолько неприятно, что возникает соблазн продолжить есть, чтобы снова от него отвлечься. Так эмоциональное переедание начинает подпитывать само себя.

Очень важно понимать, что человек редко осознает эту подмену в моменте. Он не сидит и не анализирует, чего на самом деле ищет. Особенно если привычка старая, она уже не требует размышлений. Чувство – тяга – действие. Все происходит так быстро, что эмоциональное содержание будто исчезает из картины. Но оно никуда не исчезло. Оно просто спряталось под простым и бытовым актом еды. Именно поэтому многие попытки бросить чипсы терпят неудачу. Человек борется только с внешней формой поведения, но не с той функцией, которую это поведение выполняло. Он убирает продукт, но не знает, чем заменить ту роль, которую тот играл в его эмоциональной жизни.

Если чипсы были способом пережить тревогу, то что будет вместо них в тревожный вечер? Если они были формой награды после унизительно тяжелого дня, что даст человеку ощущение, что он не просто выжил, а действительно поддержал себя? Если они смягчали одиночество, что окажется на их месте, когда в квартире снова станет тихо? Если они помогали приглушить раздражение, как человек теперь будет иметь дело со своей злостью? Если они заполняли внутреннюю серость, чем наполнится этот пустой участок вечера? Пока на эти вопросы нет хотя бы начальных ответов, отказ действительно будет даваться трудно. И дело тут не в том, что вкус незаменим. Незаменимой кажется функция. Тот самый быстрый способ снять напряжение, не погружаясь в сложность своих чувств.

Это знание часто производит на человека сильное впечатление. Он понимает, что много лет думал о проблеме слишком узко. Ему казалось, что он просто переедает чем-то вредным или «не может себя контролировать». Но если посмотреть глубже, оказывается, что он фактически использовал еду как эмоциональную аптечку. Неловкую, поверхностную, с побочными эффектами, но всегда под рукой. Это не повод оправдывать привычку. Но это повод перестать относиться к себе с презрением. Потому что одно дело – думать, что ты просто слабый и распущенный. И совсем другое – увидеть, что ты годами пытался как мог справляться с напряжением, тревогой, усталостью и пустотой, не имея под рукой достаточно зрелых, быстрых и устойчивых способов помощи себе. Такой взгляд возвращает достоинство. Он не снимает ответственности, но убирает ненужный стыд.

Стыд вообще играет в эмоциональном переедании особую разрушительную роль. После эпизода человек часто испытывает раздражение на себя, вину, отвращение, ощущение слабости, безволия, разочарование. И именно эти чувства могут стать новым топливом для привычки. Потому что с ними тоже нужно как-то обходиться. Если внутри уже и так было плохо, а теперь стало еще хуже из-за самокритики, то еда снова начинает выглядеть способом хоть немного смягчить неприятное состояние. Так образуется замкнутый круг: человек ест от чувств, потом испытывает новые тяжелые чувства из-за того, что ел, и снова тянется к еде, чтобы от них защититься. Пока этот круг не назван, кажется, будто проблема просто в неудачном контроле. На самом деле речь идет о гораздо более сложной эмоциональной системе.