Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 9)
Саквояж с инструментарием феромима проходит ещё один досмотр. Он сам — тоже. Сканирование сетчатки, пальцев, ладони, капиллярной карты, тела, экспресс-анализ на опасные заболевания и имплантированное оружие. Далее следуют проверки одежды и обуви. Изучение кольца с ящерицей — единственного украшения, носимого Алексом.
После проведения ревизии его приглашают в холл. В нём всё обставлено со вкусом, но без лишней помпы, данное помещение нечасто встречает гостей извне. Из-за стойки улыбаются однотипные секретари, каковых парень повидал не одну сотню. Он получает электронный ключ, но в лифт его всё равно сопровождают. Причём бредущий следом крепыш держится так, словно «пахучка» способен в любой момент отрастить полуметровые когти и наброситься на него с диким рёвом…
На этот раз Бельмондо работает на тридцать первом этаже. В качестве гримёрки ему выделяют малый конференц-зал. Огромное окно смотрит на юго-запад Посада, но наслаждаться видом времени нет. Чем быстрее мим покончит с этим не самым приятным заказом, тем будет лучше.
— Камеры отключены? — спрашивает он охранника.
Тот молча кивает.
— Если вы ведёте запись, мои боссы засудят вашу корпорацию, как паршивую лавку по продаже жареной лапши, — зачем-то напоминает Бель, ощущая себя не в своей тарелке. Он подавлен и излишне нервозен. — Системы кондиционирования, блокировка входящих звонков и видео-вызовов?
Страж порядка корпорации снова кивает, подтверждая: всё сделано, как и просил Алекс. Вставать между богачами и их причудами не рискнёт ни один подчинённый «Вектор-Эпсилона». Удовлетворившись скупым жестом, Бель собирается закрыть дверь перед носом мужчины. Тот хмурится, но отступает.
— Десять минут, — бросает парень в уменьшающуюся щель.
Раскрыв саквояж, он начинает выкладывать инструменты. Расправляет рабочую одежду, старательно продезинфицированную в его домашней камере. Сбрасывает свитер и застёгивает на груди небольшие силиконовые накладки.
Бесформенная прозрачная куртка утянута, сегодня по ней рассыпан электронный рисунок, превращающий её в элегантную васильковую блузку. Лёгкий платок-галстук скрывает кадык. Широкие штаны песочного цвета и синие туфли на пробковой подошве завершают образ. Всё, как на выданных родственниками фото. И пусть в таком костюме приятнее гулять по пляжам Лазурного берега, а не расхаживать по осенней Сибири, этот образ выбран, как наиболее меткий.
Пси-маркера на этот раз всего два — подвеска на грудь, выполненная в виде перламутровой бабочки в золотистой оправе. И простенькая заколка. Пока отложив её в сторону, Бельмондо зачёсывает волосы и натягивает русый парик. Подходит к окну, в котором видит своё отражение, и придирчиво проверяет облик. Цепляет заколку и надевает лицекрада.
По лицу скользят чужие черты, усиленные цифровой косметикой, и теперь из стекла на мима смотрит вполне миловидная, хоть и излишне угловатая девушка. Чуть более старомодно, чем нынче принято, одетая, но всё равно очень симпатичная…
Алекс вынимает из саквояжа инъектор, заряженный ингибитором Стрельникова. Собравшись с духом, вкалывает препарат в шею, стараясь не застонать от боли и головокружения. Частое применение «гильотины» ещё аукнется ему тошнотой и двухнедельной гипосомией[1], но поделать он ничего не может. Значит, будет терпеть.
По полированному столу конференц-зала рассыпаны проекции фотографий и роликов. На них молодая девушка, на которую теперь неотличимо похож Бель, бегает по каменистому берегу моря, скачет на великолепном белом коне и вместе с подружками строит фотографу смешные рожицы на фоне латинянского фонтана Треви.
Алекс
Фитилём на этот раз послужит веер — простенький бумажный, с каркасом из искусственного бамбука, без рисунка, но изящный и широкий. На эту идею его подтолкнула родственница Дубинина, снизошедшая раздобыть всего-навсего два ничтожных маркера.
Ещё раз перепроверив подготовленные к операции капсулы, Алекс вскрывает колбу с базовым экстрактом, щедро опыляя веер. Закончив, складывает его и до времени прячет в герметичный полиэтиленовый чехол. Остальные составы наносятся на шею, парик, рукава «блузки» и шейный платок.
Подобрав со стола записку, содержимое которой вызывает в нём неуместный сейчас гнев, Бель ещё раз осматривает себя со стороны и обнаруживает, что полностью готов. Открыв дверь, он шагает к охраннику… и останавливается, будто вкопанный.
— Ещё один досмотр, господин Бельмондо, — сухо сообщает ему старший из трёх мужчин, поджидающих в коридоре. Поднимает руку, словно допотопный регулировщик на оживлённом перекрёстке. — Мы надеемся на ваше понимание, но обстоятельства требуют повышенных мер безопасности.
— Какого чёрта⁈ — шипит сбитый с толку Алекс. — Я прошёл все необходимые… Вы крадёте бесценное время!
— Так нужно, господин Бельмондо, — как заведённый, без каких-либо интонаций повторяет мужчина.
Двое его спутников ощупывают тело феромима объективами портативных сканеров. Они морщатся, уже попав под действие чужих экстрактов, но терпят. Крайний слева брит наголо, и Бель не удивится, если узнает, что в свободное от работы время тот меняет серый корсетный пиджак на алую гоночную куртку и разноцветные шоссы…
— Надеемся на ваше понимание.
— В задницу себе понимание затолкайте! — почти рычит Бель, но прорываться силой не рискует. Добавляет чуть спокойнее, но с неприкрытой злостью: — Вся ответственность за срыв заказа ляжет на вас, парни…
— Мы это осознаём, — смиренно кивает старший.
Осмотр занимает почти сорок секунд, и Алекс готов выть. Убедившись, что со шпионскими играми покончено, он едва ли не бежит по коридору, сопровождаемый по пятам всё той же троицей. Высокие пробковые туфли ежесекундно норовят слететь.
— Этот кабинет? — спрашивает он, переводя дыхание.
Ему кивают.
— Приёмная пуста?
Ему снова кивают.
— Тогда идите в жопу… — бросает он негромко, но веско.
Входит и оставляет напрягшихся мордоворотов снаружи.
[1] Снижение обоняния.
Глава 3
Ас из асов (часть 2)
Стягивает с веера чехол, разворачивает силиценовый листок пожухлой записки. Восстановив дыхание и сердечный ритм, тянет на себя тяжёлую золотистую створку с логотипом корпорации, и входит в кабинет клиента.
Тот бесхитростно шикарен — просторен, элегантен, наполнен предметами искусства и больше подходит щедрому коллекционеру, нежели руководителю фармацевтической фирмы. На стенах дюжина классических пейзажей под стеклопанелями, причём Алекс предполагает, что это оригиналы. В бронированных выставочных стендах разместилось множество старинных православных икон и глиняных табличек с клинописью. В угловом аквариуме живёт самый настоящий, пусть и не очень крупный осьминог.
Хозяин кабинета — прирождённый бхикшу, это заметно и по развороту плеч, и по осанке, и по непокорной челюсти, чуть выдвинутой вперёд. Несмотря на утомлённый вид, он выглядит строго и стильно. Не Ускользающий, что мимолётно удивляет Бела, ожидавшего лицезреть очередную культю или инвалидное кресло.
На этот раз клиент к нему лицом. Сидит за глянцевым рабочим столом, что-то подписывая в электронных документах. Делает небрежный жест, приглашая проходить, но головы не поднимает. Интересно, о чём его предупредили?
Плавным движением раскрывая веер и пряча за ним нижнюю часть лица, Алекс идёт к столу и замирает в паре шагов от Святослава Григорьевича. За спиной бхикшу раскинулся многоэтажный Ново-Николаевск, столь же могучий и щедрый, сколь двуличный и коварный.
Таймер в голове Алекса сообщает, что мим выбивается из графика. Наклоняясь вперёд, он начинает обмахивать себя веером, внимательно изучая реакцию клиента. Тот вздрагивает, не отрываясь от работы, затем его ноздри раздуваются и рука с электронным пером зависает в воздухе.
— Вот значит, как решилось… — густым приятным голосом произносит господин Дубинин, наконец-то поднимая серо-стальные глаза. В них видны полопавшиеся капилляры. И эта болезненность в сочетании с должностью мужчины едва не сбивают Бела с толку. — Ну что ж, давай попробуем…
Он похож на лесоруба, занимавшегося своим делом добрые полвека. Но вдруг нашедшего в чаще ствол, справиться с которым представляется непростой задачей. Дубинин щурится, его мозг пробивает узнаванием, он вздрагивает от макушки до пят. Но берёт себя в руки, как и все прочие пытаясь наивно бороться с волшебной мощью экстрактов.
— Так или иначе, — говорит Святослав Григорьевич, — бегать я не желаю. Но, — он потирает слезящийся глаз, словно пытается изгнать мираж или сфокусировать зрение, — как минимум попробую пережить.
Его лицо искажается, нервная система даёт сбой и, наконец, капитулирует. Физические показатели тревожно ползут в зону риска, но пока Бельмондо контролирует ситуацию. Молчит и выжидает.
— Вот… Леночка… — вдруг произносит директор «Вектор-Эпсилона». — Возьми…
Его левая рука ложится на стол, и когда широкая кисть отдёргивается, под ней Алекс замечает крохотную фигурку. Маленькую костяную статуэтку, что-то вроде нэцкэ: несколько переплетённых хвостами обезьянок спиной к спине образуют трёхголовую шестилапую фигуру; один из её персонажей закрывает себе глаза, второй рот, а третий уши.