Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 11)
Бель точно знает, что юридическая защита профсоюза надёжно прикрывает его от негативных последствий случившегося. Он застрахован, а вся ответственность ляжет на заказчика — статную красивую женщину, родственницу Дубинина, кем бы она там покойному ни приходилась.
Однако, несмотря на рациональные доводы сознания, Алекс не может избавиться от ощущения, что совершил что-то страшное. Даже несмотря на то, что концы отдал вовсе не бхикшу с миллионными счетами в банке, а всего лишь ещё один жалкий насильник собственной племянницы…
К нему подходят следователи. Высокие, гладко выбритые, одетые в одинаковые чёрные пальто длиною в пол. В корсетных вставках прячутся броневые пластины. На груди поблёскивают бронзовые значки-жетоны. Настоящие, не голографические, увесистые, и оттого гнетущие своей материальностью и нарочитой грубостью.
Тот, что повыше ростом, носит на шее валик имплантированного биотерминала, выдающего в нём полицейского пенетратора-неохума. Он приветствует молодого курьера прикосновением к уху. Его коллега выглядит обычным человеком, но во взгляде мужчины сквозит такой мороз, что Алексу тут же хочется сознаться во всех смертных грехах…
— Вот, значит, как всё вышло? — говорит второй.
Он с интересом наклоняется вперёд и упирается руками в колени. Как взрослый, снизошедший до разговора с малышом.
— Детективы Устинов и Лютц, — негромко, но разборчиво представляется пенетратор, крутясь на одном месте и ведя съёмку места происшествия на глазной имплантат. — Отдел расследования особо важных преступлений, второе подразделение Следственного Бюро. Мы хотим задать вам несколько вопросов, господин Вэньхуа.
Алексей Вэньхуа по прозвищу Алекс Бельмондо лишь кивает, всё ещё потирая грудь.
— Мне понадобится адвокат?
— Мы уже известили ваш цех, они обещали содействие, а вам — всяческую поддержку. Но это не допрос, Алексей Фаневич…
— Можно — Фёдорович, — машинально поправляет тот.
— Хорошо, Алексей Фёдорович… — без раздумий уступает детектив. — Это простая беседа людей, с одинаковым пылом желающих разобраться в страшном недоразумении.
Бельмондо снова кивает.
Он всё ещё в дурацком парике, совершенно нелепом посреди творящегося хаоса. Лицекрад зажат в левой руке, но когда феромим успел снять устройство, он не помнит. Парень замечает, что один из рядовых полицейских находит под столом отброшенный им веер; бережно, будто важную улику, прячет его в вакуумный пакет. В такой же пакет отправляется записка, написанная племянницей Дубинина, с которой тот, должно быть, уже встретился на том свете…
— Расскажите, что здесь произошло, Алексей Фёдорович? — просит мима один из детективов. Тот самый, что наклонился к нему, всматриваясь в лицо. То ли Устинов, то ли Лютц, парень так и не сообразил, как их различать. — С самого начала, не торопясь. Кто и когда нанял вас, о чём просил. Постарайтесь не упускать деталей, ведь вы, «пахучки», относитесь к ним особенно трепетно?
Алекс открывает рот, но у него смешно клацают зубы, и он спешно закрывает его.
Лютц — Бель мысленно убеждает себя, что так зовут именно ближайшего к нему детектива, а не высокого пенетратора, — с пониманием кивает и ждёт, не спеша распрямляться. Глубоко вздохнув, Бельмондо начинает рассказывать.
Про встречу с родственницей Дубинина, ресторан и официанта, способного подтвердить историю. Про экстренный заказ и тройную таксу, про настойчивость профсоюза. Про мерзкое содержание девичьей записки. Про подготовку экстрактов на основе выданной генокарты. Про визит на территорию «Вектор-Эпсилона», про поездку в здание-шприц, про обыски и подготовку к работе.
Наконец, про исполнение заказа, привычное сопротивление клиента его магии, несомненную капитуляцию и сердечный приступ. Рассказывает подробно, сопровождая историю комментариями, способными пригодиться в суде. Упирает на контроль над ситуацией, на ответственность заказчика и прочую чушь…
Детектив Лютц искоса посматривает на коллегу; тот, не шевелясь, смотрит на сидящего перед полицейскими мима, записывая и сопоставляя в уме уже известные факты.
Завершив, Алекс словно заново просматривает последние восемнадцать часов своей жизни, пусть не очень гладко — урывками, яркими и наиболее важными фрагментами. Но всё равно начинает чувствовать себя чуть лучше. Словно застрявший в прошлом Бельмондо во время этой перемотки вернулся-таки в собственное тело и сознание, догнав текущие день и час.
Ассистенты передают Лютцу запечатанное в пластик письмо. Тот читает, держа в кончиках пальцев; затем столь же осторожно, будто засушенное насекомое, протягивает коллеге. На лицах детективов презрение и недоверие, помноженные на отвращение и злость.
— Данная информация имеет доказательства? — негромко спрашивает первый.
— Конечно, — пересохшими губами отвечает курьер.
Вопрос, разумеется, риторический — все трое знают, что юридическая служба профсоюза никогда не допустила бы родственников до найма феромима, не убедившись в достоверности послания. Это, между прочим, одна из основ их работы…
Теперь полицейские в длинных чёрных пальто молчат, и Бель предполагает, что оба снабжены скрытыми системами связи. Криминалисты, обшаривающие каждый сантиметр кабинета-музея, время от времени подносят им завёрнутые в полиэтилен предметы. Но Лютц и Устинов лишь едва заметно кивают, не проявляя особого интереса. Наконец они разрывают свой околотелепатический контакт, и Алекс снова чувствует на себе ледяной взгляд.
— Он был гадким человеком, не так ли, Алексей Фёдорович? — неожиданно спрашивает Лютц, а в глазах его царит настоящая январская Арктика. — Настолько, что вы были бы не против чуть усилить профессиональное давление. Самую малость, но чтобы ненароком избавить мир от такого гнуса?
Когда до Бела доходит смысл обвинения, у него снова перехватывает дыхание. Он мотает головой с такой яростью, что женский парик съезжает на бок.
— Нет! — стонет он. Порывается вскочить, но резкий жест копа удерживает его на месте. — Конечно, нет! Да как вам вообще такое могло в голову прийти! Творец, конечно же, нет! Я бы никогда и не…
Устинов поворачивается к нему, фиксируя эмоциональную реакцию на камеру в имплантате. Лютц же поднимает раскрытую ладонь ещё выше, призывая замолчать. Феромим мгновенно затыкается, словно выключенный автомат.
— Никаких обвинений, господин Вэньхуа, — миролюбиво поясняет Лютц и даже позволяет себе улыбку. Столь же настоящую, как нарисованный на скале въезд в тоннель. — Это обязательно будет в протоколе, но не является официальным обвинением. Считайте, что мне просто стало любопытно…
— Хорошо… — лепечет Бельмондо. — Теперь я могу идти?
Детективы обмениваются взглядами, само предназначение которых — быть замеченными со стороны. Взглядами, которые заставляют нервничать.
— Безусловно, — говорит Устинов. — Мы сейчас же займёмся проверкой сообщённых вами сведений.
— Вы ведь вовсе не арестованы, — вторит ему Лютц.
— Однако до окончательного изучения деталей просим не покидать пределов Посада, — добавляет высокий пенетратор, многозначительно поднимая указательный палец.
Лютц подаётся вперёд. Алекс не успевает рассмотреть жеста, но в руке полицейского появляется мягкий тёмно-серый браслет, который он отработанным движением застёгивает на левом запястье феромима.
— Это для вашей же безопасности, — отвечая на немой вопрос парня, комментирует Лютц.
— Ваши банковские счета берутся под специальный контроль расходов, — завершает обработку его коллега. — Оставайтесь на виду. Если вспомните что-то ещё, даже самый незначительный пустяк, свяжитесь с нашим отделом… виртуальная визитная карточка отправлена на ваши сетевые кабинеты.
— Конечно, — бормочет Бель, тяжело поднимаясь на затёкшие ноги. — И в мыслях не держал поездку за город…
На него смотрят с профессиональным пониманием и нарочитым доверием.
Деревянной походкой мим покидает людную комнату. Никем не провожаемый, идёт в конференц-зал, где торопливо и неловко переодевается, меняет обувь, оттирает от щеки и шеи густой след экстракта, и прячет инструменты в саквояж.
В коридорах полно народу — полицейские, медики, сотрудники «Вектора». На постороннего с разовым чип-ключом на груди не обращают ни малейшего внимания. Бельмондо заходит в лифт и спускается к выходу из башни-шприца. Он размышляет, что Устинов сказал
Алекс выходит на улицу, но поджидающего электромобиля не обнаруживает.
Пешком он достигает пропускного пункта на внешнем периметре, наконец-то вырываясь с территории корпорации. Струны растяжек над головой гудят органными нотами. Ноябрьское солнце уже не радует, а ветер становится пронизывающе-ледяным. Как взгляд Лютца, когда тот застёгивал на руке свидетеля браслет слежения. Мим вертит устройство на запястье, обнаружив, что снять его можно лишь при помощи специального полицейского оборудования.
Курьер бредёт по тротуару.
Ближайший щиток инфоспатиумного вызова такси разбит хулиганами, а каналы бесплатного доступа в сеть грозят таким шквалом рекламы, что берёт жуть. На стоянке тоже пусто. Бель вынимает световой пульт, посылая к небу пульсирующие сигналы, но сразу два жёлтых соратобу пролетают мимо, не обратив на потенциального клиента никакого внимания. Тогда он поудобнее перехватывает саквояж и спешно шагает к станции скоростной монорельсовой электрички, способной увезти его в домашнюю слободу.