Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 7)
Его голос становится твёрже, не давая Белу смежить тяжёлые веки.
— Не хочу тебя пугать, но… буквально позавчера, когда я возвращался домой, я
— Их? — Сознание ещё путается, не позволяя Алексу ухватить поданную мысль.
— Целая шайка, — с горечью признаёт пиксельхантер. — Теперь патрулируют ночные улицы. Вооружённые, как спецназ. Пока всё мирно, но надолго ли? Они остановили меня.
— Тебя? — Зуммеру удаётся завладеть вниманием феромима, и тот подаётся вперёд, на время даже забыв о головной боли. — Серьёзно? У тебя же рязанская родословная на лице!
— В том-то и дело, — кивает Лёня, пожёвывая нижнюю губу. — Есть у них там один… Орктосом кличут.
— Что за странное имя?
— Так на Руси медведей называли.
— Скромно.
— Не ёрничай. Он лично меня опрашивал. Вызнавал, не хочу ли я сообщить о правонарушениях, совершённых мигрантами. Совершённых
— И? — против воли Алекс начинает испытывать тревогу.
— Просто… просто будь осторожен, — говорит Куликов. — Если эти парни заинтересуются тобой, ты вряд ли успеешь распылить свои феромоны и запрограммировать лицекрада на рожу коренного воронежца…
Зерно замолкает, и в комнате повисает напряжённая тишина. Бельмондо ощущает её, словно собеседник применил особый экстракт. Парень мнёт переносицу, призывая себя не выдумывать лишнего — в его состоянии это делать легче лёгкого…
За окном набирает силу солнечный осенний день. Видны массивные дома-муравейники и протянувшиеся меж ними сотни канатов, проводов и растяжек. Словно хаотичная решётка над тюремным двором, которой отгорожено небо и настоящая свобода. Скоро должен выпасть настоящий, а не двухдневный снег.
Алекс шумно втягивает воздух, пропитанный дымом. Его подташнивает, и не только после выпитого. Он неуверенно поднимается с дивана под пристальным взглядом друга.
— Обещаешь быть осторожнее? — не унимается Зерно.
— Обещаю, — второй раз за утро врёт ему Бель, лохматя ещё влажные волосы. — Ладно, Ленька, пора мне до дому собираться. Спасибо, что приютил…
— Не вопрос.
Зуммер пожимает плечами и возвращается на рабочее место. У него совсем нет друзей, нет подруги или старших родственников. Только
— Кстати, — спохватывается тот. Придвигает к краю стола смартком, выглядящий музейным экспонатом, — у тебя тут тысяча пропущенных вызовов…
Бровь Алекса ползёт вверх. Театрально, как у бородатого эксперта в телешоу.
— Интересно…
Феромим подхватывает свой коммуникатор, сдвигает крышку и листает меню. Устройство выставлено в режим «меня нет на месте», но Куликов почти не обсчитался — в списке последних событий сразу двенадцать вызовов и семь сообщений. Бель читает, свободной рукой опираясь о спинку дивана.
— Что там? — как можно равнодушнее интересуется Зерно.
— Новый заказ, — с сомнением роняет Бель, не упоминая, что три из вызовов принадлежат его новой подружке. — Кажется, опять бхикшу…
— Ты ведь только что отработал! — Уже приготовившись надеть полумаску, Лёня замирает и с интересом косится на друга. — Откажешься?
— Конечно, откажусь, — бурчит Алекс, вдумчиво набирая ответ.
Любой, кто хоть раз прибегал к помощи «говорящих телеграмм» знает, что курьеры не работают подряд. Что им, словно бытовым приборам, нужна подзарядка. Несколько дней «на остыть», чтобы не перегореть раньше срока. А ещё время на создание персональных экстрактов, подбор одежды и пси-маркеров, медитацию и вникание в суть.
Однако человек, названивающий ему всю ночь, вышел на Бельмондо через профсоюз, а значит, совершенно точно предупреждён о таких нюансах. Предупреждён, но всё равно настойчив…
Сообщение с отказом уходит в недра инфоспатиума. Алекс уже чувствует во рту сладковатый вкус таблетки от головной боли и глоток ледяной воды. Он собирается отложить смартком на диван, чтобы наконец-то отправиться на кухню, но ответ приходит незамедлительно.
Устройство вздрагивает в его пальцах от вибрации, и Зерно с интересом улыбается.
— До кого-то туговато доходит? — гадает он.
Угадывает. Когда Алекс открывает поступившее сообщение, то видит, что заказчик настаивает на своём. Настаивает упорно. Предлагает тройную таксу. Профсоюз в деле, предельно мотивирован и вовсе не собирается терять положенные комиссионные. Заказ вынесен в высшие приоритеты и отмахнуться от него сейчас — означает потерять репутационные баллы.
— Твою мать, — подавленно бормочет Бельмондо. — Уже завтра утром… Брифинг через пять часов.
— Хорошие, видать, бабки? — с тоской уточняет Зерно, и друг устало кивает.
— Хорошие.
— Так чего киснешь⁈ Заработаешь себе на ещё одну бутылку коньяка, хех!
Зуммер тонко хихикает, снова становясь похожим на узкомордую крыску с серебряными подковами вокруг глаз, и Алекс качает головой:
— Уж точно, заработаю…
И отправляет подтверждение принятого заказа.
В этот момент он не может даже помыслить, что столь сладкое и гладкое задание завершится для него самым настоящим кошмаром…
[1] Отец (кит.)
[2] Годар близко (англ.)
Глава 3
Ас из асов
Пару кварталов до нужного места Алекс решает пройти пешком и отпускает машину.
Этому способствует погода — не по-ноябрьски солнечная, позволяющая расстегнуть пальто. Вероятно, совсем скоро ляжет снег, причём не «одноразовый», а настоящий, зимний и плотный. Но пока сибирская осень балует людишек, и мим считает, что игнорировать подобные подарки элементарно невежливо.
Вторая причина прогулки состоит в том, что Бельмондо ещё не окончательно отошёл от вчерашнего. Конечно, кофе и препараты помогли избавиться от интоксикации и сумбура. Но он до сих пор испытывает лёгкое душевное беспокойство, спровоцированное стрессом и слишком коротким сном.
Улицы слободы пронизаны повседневной суетой.
Стены высотных зданий сияют рекламой, прозрачный воздух прорезают чёрно-жёлтые шмели-соратобу. Алекс покидает зону, свободную от взлётов и посадок, выбираясь из-под абсорбэластоленовых парусов. Теперь над ним на легкомысленном ветру гудят металлизированные растяжки, тросы, канаты и провода, паутиной растянутые на высоте многих десятков метров. Посад похож на хрупкий морозный узор, первую льдинку на луже, способную треснуть при малейшем давлении каблука.
Несмотря на общее очарование, созданное расщедрившейся погодой, в урбаносфере витает что-то недоброе. Словно ещё не диагностированная болезнь, уже дающая знать о себе лёгким зудом и неосознанной тяжестью в мышцах. Это замечается во взглядах пешеходов, в нервозности водителей, в раздражительности продавцов и излишней поспешности уличных работников.
Двое таких чинят светофор на перекрёстке, непрерывно переругиваясь на таджикском и роняя инструменты. Девушка, неудачно припарковавшая машину, грубо спорит с хозяином пекарни. Мойщики окон магазина бранят менеджеров, вывешивающих в витринах сенсорные рекламные проспекты. Даже попрошайки, которых обычно пруд пруди в любом из районов, предпочитают сидеть молча, настороженно, будто бы готовые в любую секунду сорваться с места и скрыться в подворотнях.
А ещё Алекс замечает крепких бритых парней. Повсюду, даже в Кольцовской слободе, где жизнь издавна считается мирной и даже сонной. Парни демонстративно не носят головных уборов, сверкая полированными затылками; одетые в плотные ярко-красные куртки из наносинты, держатся поодаль, но с откровенным вызовом. По последней европейской моде все они носят характерные обтягивающие шоссы, правая пристежная штанина у которых алая, а левая — коричневая. В массивных выпирающих гульфиках, насколько известно Белу, молодчики прячут раскладные ножи, именуемые «скребками»…
Крепыши смотрят вслед идущему на север феромиму.
Косятся, переговариваются и презрительно комментируют, несмотря на то, что над цветастой медмой у Алекса видны только глаза, не такие уж и раскосые. Бель убеждается, что запас времени у него ещё есть, а потому переходит на другую сторону улицы, едва впереди появляется новая шайка бритоголовых.
Всё это напоминает ему кадры из старых фильмов про банды, например, Бруклина — вокруг парней в разноцветных штанинах образуются островки отчуждения, куда не спешит вступить ни один прохожий. Вот только в 60-х годах прошлого века на городских улицах не было такой толчеи, а потому присутствие «колготок» особенно привлекает внимание.
Бельмондо становится неуютно. Даже несмотря на наличие полицейских патрулей, яркую звуковую рекламу и насыщенность солнечного утра. Он поднимает глаза к небу, почти не подмечая раздражения, с которым разглядывает паутину перемычек, коммуникационных линий и кабелей — архаических остатков века проводных технологий, до сих пор накрывающих проспекты. Дома вокруг него сдвигаются, словно склоны оживших скал.
Парень не должен быть здесь. Он должен отсыпаться после позавчерашнего задания, получать полноценный отдых, подзарядку и покой. От которых за прошедшие сутки если и успел урвать, то сущие крохи…
Вчера, ещё не до конца придя в себя, ему пришлось отправиться на брифинг. Мысленно возблагодарив Зерно за то, что не позволил другу опохмелиться. И удержавшись, чтобы не сделать этого на месте встречи с заказчиком.