Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 55)
В рядах молодёжи, способной подойти под критерии капитанского сына, похожих тоже нет. Зерно, пожалуй, смог бы что-то раскопать, как минимум используя собственный контекстный поиск по гранулам и их осколкам. Не может такого быть, чтобы за всю жизнь на улицах Посада Макс не засветился ни на одном панорамном снимке! Но Зерно сейчас спит, злобен и измотан. И вмешивать его в новую авантюру Бель определённо не намерен…
Натянув на голое, влажное, но уже не такое пыльное и потное тело герметичный комбинезон, Алекс скрывает лицо за удобным глухим респиратором. Убирает уличную одежду в комод с резиновыми уплотнителями на дверцах. Включает просос, отчистив воздух комнаты от чужеродных запахов. И начинает вынимать из холодильников колбы с концентрированными экстрактами.
Самое время для колдовства, как говаривал Три-Поллитры. Для момента осознания превосходства над людишками, для минуты эйфорического созидания чудесных смесей, оказывающих на клиента эффект волшебной эльфийской пыльцы с полян Эмайн Аблаха. Когда шлюшки, подцепленные Три-Поллитры в клубе, не верили в байки о всемогуществе экстрактов, тот предлагал представить, какой эффект произвёл бы запах жареного с приправами мяса на пещерного человека, привыкшего жрать сырое…
Под безжизненным светом длинных ламп из шкафов появляются колбы, запечатанные пробирки, пузырьки и ампулы с последними достижениями современной нейрохимии, одно название которых занимает две строчки печатного текста. Мощнейшие препараты, доступ к которым дают арлекину не всякой ступени. Нейротоксины. Синтетические и натуральные алкалоиды. Вытяжки из желёз и органов животных и человека, органические дистилляты, яды и кислоты.
Стараясь не следить за временем, Алекс приступает к готовке.
Пока крохотные центрифуги смешивают и взбалтывают, Бельмондо вынимает из чехла свежий комплект цифровой одежды. Его мысли, будто планетарные спутники, кружат по орбите главной задачи: Максим говорит, что сына у него больше нет. Что это может означать? Гибель? Насильственную смерть или несчастный случай? Переход в стан врага? Попадание в тюрьму? Смену пола? Сколько на момент этого события ему было лет? Это можно определить лишь примерно, да и то с немалой степенью гадания — если же отпрыск Вышегородского умер в младенчестве, мим сядет в лужу…
В итоге Алекс останавливается на «сценарии пациента», перекрашивая куртку и штаны в бледно-голубой цвет одежды отечественных больничных стационаров. После коротких раздумий добавляет на нагрудный карман пижамы «нашивку» с фамилией.
Он не располагает ни единым маркером, что затрудняет дело. А потому в дело пойдут летучие наркотические смеси с высоким содержанием анандамида. Поменьше феромонов-релизеров, побуждающих к немедленным действиям и вызывающих мгновенные реакции организма; побольше праймеров, формирующих ситуационно-необходимую модель поведения. В частности, чуть больше этофионов и маскирующих лихневмонов, чьей задачей станет скрыть истинное обличье и личный ароматический след самого «пахучки».
А ещё останется уповать на ранение и усталость капитана.
Дальше — лишь ожидание и импровизация, да надежда на гибкость сознания Макса. Остальное, как учил Три-Поллитры, доделает его мозг, он и не на такое способен. И задача Бела — лишь подтолкнуть. Вот только не ошибиться бы с направлением…
Включив дефлегматор, он заряжает очередную партию масел на экстракцию и только после этого вновь приникает к планшету. Подключившись к камере слайдекса в гостиной, теперь Алекс «в прямом эфире» смотрит на Вышегородского. Шпионит, отчего ему становится неуютно.
Тот по-прежнему сосредоточен, бледен и не отрывается от терминала. Может быть, действительно собирает досье на генерала Орлова. Может быть, пишет подельникам о том, что план едва не сорвался, но феромим снова в его руках. Может — строчит отчёт в вышестоящие органы. Убедившись, что гость так и не озадачился исчезновением хозяина квартиры, Бель возвращается к работе…
Через квартирный интраспатиум связавшись с центром управления жилищем, Бельмондо аккуратно, совсем чуть-чуть понижает уровень кондиционирования гостиной. Немножко приподнимает температуру. На 15% снижает поступление в квартиру уличного воздуха.
Мысли возвращаются к золотому кольцу на шее капитана. Так мужчины носят его в весьма ограниченном наборе случаев. Что случилось с супругой? Ушла, заревновав к работе? Погибла в автокатастрофе? С профессией Вышки было бы вероятнее выбрать первый вариант…
Снуя по лаборатории, Алекс набрасывает скелет речи. Прогоняет его через лексические модули рабочего компьютера, вычленяя важные и отсеивая излишне-тяжёлые конструкты. В сочетании с самыми ударными феромоновыми зельями, усиленными синтетическим чарасом, заклинания вобьют в мозг Максима веру в реальность происходящего.
За использование психотропных препаратов, конечно, курьера по головке не погладят. Мало того, что это табу в профессиональной среде Бела. Так ещё и лицензию на таком деле потерять — раз плюнуть. Однако что уж поделать?
Ставка будет сделана на ускользающую память. И боль. Может быть, ещё на страдания… На мгновение Алекс замирает, раздумывая, не использовать ли вместо безымянного сына не менее безымянную жену Вышегородского. Но довольно быстро отбрасывает эту идею — сейчас ему нужен якорь, отличный от ненависти. А учитывая, что сплав любви частенько зейгируется на обжигающие пласты одиумата и индифферентамита[1], в паре супругов такой коктейль встречается куда регулярнее, чем меж родителями и детьми…
Поглядывая на экран планшета и изучая узкое лицо Максима, феромоновый хамелеон накладывает грим, на этот раз решив обойтись без лицекрада. Убеждается, что вытяжка работает на 100%, снимает респиратор. Подкрашивает брови, клеевыми мазками изменяет разрез глаз. Прячет едва протёртые от пыли волосы под латексной сеткой, надевает парик со светлым коротышом армейской причёски. Затем передумывает и прячет «ёжика» в комод в угоду «лысине», которую пудрит болезненно-розовым.
Оптические имплантаты мима меняют цвет радужки на серо-голубой, «отцовский». Медму «пахучка» пока оставляет висеть на одном ухе, чтобы не мешала. Из гардероба появляется пустой прозрачный пакет для медицинских растворов, куда Бель накачает бесцветный газ. Двумя полосками лейкопластыря он крепит конец узкой инъекционной трубки к пакету, не протыкая его, второй — к обнажённому предплечью левой руки, рядом с пультом. Правда, колёсного штатива для капельницы или катетера в арлекинском инвентаре нет, поэтому мешок с фитилём придётся нести в руке…
Он вновь прикасается к сенсорам планшета. Центр управления домом окончательно пресекает поступление свежего воздуха в гостиную. Климатизатор ещё работает, но совсем неощутимо, лишь бы создавать фон. Температура поднята ещё на пару градусов.
Войдя в инфоспатиум, Бельмондо покупает и закачивает в домашнюю систему песню «The sound of silence» в исполнении знаменитых американских бардов. Выставляет громкость и таймер воспроизведения, придирчиво отмерив время до миллисекунд.
Дожидаясь, пока лабораторные устройства закончат «варить» зелья, Алекс пристально осматривает себя в узком зеркале на внутренней стороне двери. Передумывает наносить шрамы или ожоги. Немного подводит ресницы светлым, и в целом остаётся доволен. Сейчас бы, конечно, ещё накатить граммов сто коньячку. Но делать этого категорически нельзя, а потому Бель лишь кивает безликому «пациенту» в отражении.
Снова надевает респиратор, проводит аэрозольную обработку одежды готовыми экстрактами и закачивает в полимерный контейнер заряд бесцветного дурмана. Подрагивая от страха и нетерпения, вынимает из футляра шприцевой пистолет с «гильотиной». С шумом втягивает безвкусного воздуха и не узнаёт звуков собственного дыхания, пропущенного через фильтры маски.
Делает инъекцию в шею. Привычно жмурится от лёгкого помутнения.
Становится трудно дышать, и респиратор тут же отправляется на верстак. Когда потемнение уходит из глаз, Алекс барабанит по вживлённому в предплечье пульту, засекает время и выходит в коридор собственной квартиры.
[1] Игра слов от латинского odium (ненависть) и indifferentiam (равнодушие).
Глава 13
Один шанс на двоих
Идёт неспешно, негромко.
В прихожей задерживается у реостата и плавно сбавляет в гостиной свет. Максим — Алекс видит его плечо и спину через дверной проём, — если и замечает перемены, то не реагирует. Войдя в комнату, Бельмондо прикрывает за собой створку и начинает помалу сцеживать фитиль в тёплый спёртый воздух.
Вышка улавливает его краем глаза. Дёргает головой, но от экрана не отрывается и возвращается к поиску данных. На терминале развёрнуты его личные сетевые хранилища, откуда капитан по крупицам выуживает собранную на Орлова информацию.
Секунды ускользают с той же скоростью, с какой пространство гостиной наполняется дурманом. Бель встревожен и возбуждён. Но умело сдерживает себя, чтобы не запаниковать или напортачить в лишней спешке.
Наконец Макс осознаёт: что-то не так.
Поднимает голову, принюхивается и оборачивается к феромиму. Тот, болезненно сгорбившись, отступает в самый тёмный угол комнаты.
— Отец? — говорит он, почти шепчет.
Лицо Вышегородского искажается и оплывает, словно в щёку вкололи диазепама или галламина. Уголки рта опускаются, глаза распахиваются. Пальцы тянутся к пистолету на столе, но Алекс точно знает, что механизм самообмана уже запущен. Словно знакомого в толпе, он начинает