Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 32)

— Не подходи! — предупреждает Бель.

Он не знает, что обыкновенный феромим сможет сделать с вооружённым долговязым мужчиной. Но суггестические модули всё же срабатывают, потому что тот замирает на половине шага. Встаёт ровно и опускает по-обезьяньи длинные руки, рассматривая Алекса с недоверием.

— Или что? — интересуется он, но без угрозы или давления в голосе.

На бритой голове долговязого единственная косичка, в которую заплетён с детства не стриженный чуб. Коса уложена вдоль лысины, приклеенная наподобие гребня. Одет он в пёстрый, совершенно несовместимых элементов костюм, состоящий, однако же, только из удобных и прочных предметов. Поверх куртки и стёганых проволокой штанов виднеется сложная сбруя, с помощью которой мужчина цеплялся к тросам над зданиями. Лицо гладкое, но по морщинам и взгляду Бельмондо понимает, что незнакомец ощутимо старше его самого.

— Или узнаешь, — стыдясь собственных слов, отвечает Алекс. — Вы ещё, на хрен, кто такие?

— Говорю тебе — хорошие парни, — пожимает плечами каланча с косичкой-чубом. Покусывает ноготь большого пальца, и не замечает, как перебирается к краю обрезанной перчатки, и без того весьма пожёванной. Другой рукой почесав выскобленный подбородок, добавляет: — Меня Кожей зовут. Не потому, земеля, что тощий шибко, а в честь Кожедуба, лётчик был такой известный…

— Да плевать мне, как тебя зовут, — неловко огрызается Бель, — хоть Кожей, хоть Костьми…

Вокруг снуют мародёры, прибывшие на крышу по тросам, растяжкам и на аэродосках. При этом на «пахучку» и пиксельхантера внимания обращают не больше, чем на раскладные кресла за их спинами. Отключают технику, самое ценное укладывая в рюкзаки. Не забывают прихватывать патроны и еду. Один из них тянется к саквояжу феромима, и тот рывком выдёргивает сумку из-под его пальцев.

— Это моё, паскуда!

[1] London Stock Exchange (Лондонская фондовая биржа).

[2] Сверхчеловек (нем.).

Глава 8

Свободное падение (часть 2)

Мародёр мгновение смотрит в глаза строптивца. Будто взвешивая шансы в забрезжившей схватке. Но Кожа вдруг щёлкает пальцами, и налётчик мигом теряет к парню всякий интерес.

— А ведь я тебя знаю, земеля, — прищурившись, говорит Кожедуб, по всей видимости, командующий рейдом.

Входит под тент, отчего ткань смешно опутывает его голову. Он чертыхается, отбиваясь от маскировочной сетки, срывает полотно с ближайших растяжек. Только после этого подбирает сигареты Гарри, оставленные на столе, и непринуждённо закуривает. Морщится, читает марку и состав, после чего брезгливо отбрасывает едва прикуренную сигарету.

— Ты Дубинина грохнул, верно, земеля?

— Вы, мать вашу, издеваетесь? — сквозь закипающую злость рычит Бельмондо, прижимая саквояж к груди.

Собирается добавить ещё что-то хлёсткое, обидное, пусть даже способное спровоцировать драку. Лишь бы не стоять столбом, наблюдая, как воздушные пираты грабят базу майора КФБ. Но не успевает, потому что справа приближается ещё один мужчина — высокий, но более плечистый, чем Кожедуб.

— А что, если это точно он? — наполовину подтверждает, наполовину вопрошает подошедший. Кивает сам себе. — Зуб даю, это Бельмондо. Ты Бельмондо, братишка?

Голова его тоже выбрита, а под кожу имплантировано несколько тончайших сенсорных экранов. От этого бледная лысина напоминает полупрозрачный шар, под матовой мембраной которого живут разноцветные огоньки и рыбки. Он одет в длинный плащ с пелериной старинного покроя, при этом усовершенствованный так, чтобы не мешало носить сбрую для езды по тросам.

— Нет! — сплёвывает Алекс, опьянённый злостью. — Я президент Шахматного Клуба!

— Что, если, — важно и доверительно сообщает мужик с мембраной под лысиной.

Щипает себя за мочку уха, этим миролюбивым жестом окончательно поразив феромима.

— Чего? — Бель таращит глаза, ощущая, что реальность стремительно уплывает, словно под воздействием наркотиков.

— Что-Если, — чуть более старательно и неспешно повторяет здоровяк справа. — Зовут меня так. А ты, братишка, всё-таки Бельмондо.

— Не вьюжи, земеля, — Кожа возвращается в беседу, вынимая из нагрудного кармана собственные сигареты и прикуривая. До Алекса долетает сладковатый аромат таббабинола. — Знаем мы всё о судьбинушке твоей нелёгкой. Помочь хотим, ага, чесслово!

— С какого ещё перепуга⁈

Алекс оборачивается к Куликову, только сейчас обнаружив, что зуммер стоит в том же месте и той же позе, в какой парнишку застало нападение на федералов. Колени его подрагивают, выдавая готовность Лёни в любой момент рухнуть без сил.

— Вы напали на агентов КФБ в попытке мне помочь⁈

Курьер издаёт звук, который только с очень большой натяжкой можно назвать смешком, но Кожа и Что-Если улыбаются, будто услышали добротную шутку. Пятеро остальных мародёров продолжают потрошить аэроцикл, бота-кентавра и армейские ящики без маркировки.

— Ну, земеля, — смущённо говорит Кожедуб, потирая кончик носа отворотом перчатки с обрезанными пальцами, — я бы на твоём месте в этом так уверен не был.

— Что, если мутные они, братишка? — вторит ему плечистый с цветными мембранами в голове.

— Это ещё почему я им не должен верить? — спрашивает Алекс.

Он перебирает в памяти примеры наиболее абсурдных диалогов в истории мирового кинематографа. И уже начинает полагать, что этот бы занял почётное высшее место…

— Да потому что вообще нельзя никому верить, кто на службе государевой… — обиженно, будто вынужденный объяснять очевидное, отвечает Кожа. — В общем, земеля, смотри, каков расклад: мы закончим минут через пять. Захочешь, заберём с собой. Не захочешь, ждёт тебя дорога в казённый дом. Наглухо.

— Ха! — всё ещё сотрясаясь от страха и гнева, выплёвывает Бельмондо. — С чего вы взяли, что всё знаете? И вообще, что вы сделали с Жуком и… другим «кофейником» вы что сделали⁈ Убили? Может, это ты, Кожа, путаешь чего, и казённый дом не меня ждёт? И статья расстрельная, а⁈

Зерно трёт лицо, как если бы его только что разбудили. Тянется к пачке, и Бель только теперь осознаёт, что его друг — завзятый курильщик, — уже часов десять не притрагивался к сигаретам. Трясущимися руками пиксельхантер достаёт одну, прикуривает и жадно, в несколько затяжек, приканчивает, тут же запалив следующую. Кожа и Что-Если, одобрительно покивав, переглядываются между собой.

— Нет, земеля, — наконец отвечает Алексу Кожедуб, — не убили. Вон, видишь на бедре у Ланса? Это портативная СВЧ-пушка. Модель для спецов, в «Пересвете» разработали, но мы внесли в неё некоторые модификации… Пощёчина частотой в сотню гигагерц: бамс! Вода, содержащаяся в коже этого бедолаги, — он лениво кивает на связанного Гарри, — нагрелась… почти вскипела, если хочешь. И, как ты сам мог видеть, ему внезапно сделалось не до пальбы по нам, ага…

— Что, если бы и вскипела? — равнодушно вторит ему напарник. — Второго вырубили липким газом, это уже целиком наша разработка… В общем, Бельмондо, время тикает… Хочешь, оставайся, потолкуешь со своими приятелями наедине. С пристрастием, если духа хватит. Тогда, может, и поймёшь, что творится вокруг…

— А что творится вокруг? — неожиданно спрашивает Зерно, добивая вторую сигарету.

Кожа отвечает одним словом, старинным, не исконно-русским, которым однако же на Руси уже много лет характеризуют всеобщий хаос, бардак и крушение надежд. Что-Если хмыкает, аквариумы в его башке меняют цвет. К нему подходит ещё один мародёр — тот самый Ланс, на боку которого висит нелетальное высокочастотное ружьё.

— Мы почти закончили, — отчитывается тот, окатив мима коротким взглядом. — Бота берём? Почти целый…

— А что, если не унесём? — отвечает Что-Если. — Отстегни заднюю левую лапу, я помню, Мазутный просил… И блок управления возьми, если не поцарапан. Всё, братья, пора отступать.

Налётчики слаженно кивают, отходят к краю крыши. Их сумки и рюкзаки определённо потяжелели, на лицах видны улыбки. Алекс смотрит на них — обветренных, загорелых, усыпанных татухами, пирсингом и другими видами украшений, — и не верит глазам.

— Вы же себе приговор подписываете, — бормочет он, качая головой.

— Слушай, земеля… — В голосе Кожи усталость и нотки раздражения. — А с чего ты вообще взял, что это федералы, а?

— Я видел значок, — отвечает Бельмондо, совершенно предательски не чувствуя в своих словах должной силы. Сумка в руках кажется тяжеленной, килограммов под сто. — Майора КФБ, вам такого хватит?

— А что, если у этих парней значков нет? — с усмешкой интересуется Что-Если, уже прилаживая ремни и подвижные блоки на одну из металлизированных растяжек, убегающих с крыши паркинга.

— А что, если они под прикрытием? — в тон ему отвечает Бель, не удержавшись от желчной шпильки.

Смотрит, как недовольно вытягивается лицо плечистого мародёра, и внезапно испытывает приступ стыда. Мужчина с цветными мембранами хмурится, отворачивается и продолжает пристёгивать себя к тросу.

— Мы это обязательно выясним, — вдруг обещает Кожедуб, выбрасывая окурок за край крыши. — Пенетратор у нас есть, причём толковый. Технику вскроем и всё поймём. Если нахамили, вернём в целости и с извинениями… Ну так что, земеля, вы идёте?

И замирает, глядя то на Алекса, то на зуммера.

— Нет, — отвечает Бельмондо, переживая странное чувство — будто падает в пропасть.

— Зря, земеля, — с неподдельной грустью вздыхает Кожа. Защёлкивает страховочный карабин на одном из канатов, и вдруг оборачивается, возмущённый и словно взъерошенный: — Ты что, дурень, думаешь, ты на этой крыше первый гость⁈ Тут, чтоб ты знал, вчера вечером и скинов хватало! Много, разных… ага?