Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 26)

— Я с ним! — отчаянно сипит он. — Меня нельзя бросать!

— Хорошо! — На принятие решения у автоматчицы-аэроциклистки уходит не больше секунды. — Жди, тебя заберёт мой человек… — И тут же добавляет в пустоту, связавшись с бойцами через комспат: — Жук, на стоянке гражданский, прихвати. Гарри, сворачиваемся! Уводи «Хирона», и за нами, встреча на стартовой точке! Ну же, чего застыл⁈

Последняя фраза, брошенная злобно и нетерпеливо, обращена уже к Алексу. Тот вздрагивает, бросаясь к аэроциклу, и неловко вползает в нишу-седло. Саквояж мешается, но мим плотно прижимает его к груди, борясь с искушением крепко обхватить девушку за талию и прижаться щекой к бронированной спине.

— Готов? — через плечо интересуется та.

А затем забрало её шлема с шипением запечатывает личину, и автоматчица, не дожидаясь ответа, заводит машину. Активированный аэроцикл вздрагивает и выходит из спящего режима. На полметра поднимается над серым бетоном, разворачивается и, без прелюдий или разгона, ныряет с шестого этажа.

Бельмондо вопит. Громко, бесстыдно, на пределе сил…

Последнее, что он видит, это Зерно, бросившегося к ним с протянутыми руками.

Земля, траншеи, склад стройматериалов и компактно-сложенный подъёмный кран надвигаются, грозя катастрофой. Но через несколько метров транспорт обретает необходимую мощь, и девушка вытягивает его вверх. За кормой остаётся шлейф сухих листьев и промышленного мусора.

Под ногами Алекса гудит двигатель, его вибрация передаётся парню, заставляя зубы стучать. Он напуган, взволнован дальнейшей судьбой Зерна и совершенно потерян в мыслях — что за люди напали на Макса и его бойцов? Почему? Неужели и эти пришли в недостроенное здание неспроста, а за ним, обычным, пусть и высококлассным феромимом?

Аэроцикл несётся над стройплощадкой. Перемахивает через забор так лихо, что Бельмондо чуть не откусывает язык. В лицо бьёт пыльный ветер, глаза слезятся, в груди пустота. Машина минует стройку, проносится над железнодорожными путями, оставляет по правую руку складской терминал, выруливает во двор жилого микрорайона.

Местность Белу незнакомая, пугающая. Редкие прохожие поднимают головы, кто-то ругается на воздушный транспорт, нарушающий все законы надуличного движения. Автоматчица не обращает на скандалистов никакого внимания, выжимая из железного Пегаса всё, на что тот способен.

Вдали, где-то слева, грохочет несколько раз, словно одна за другой взрываются бомбы. Раскатам вторит трескотня, в которой Алекс теперь безошибочно узнаёт автоматные очереди. Сирены — нескончаемый фон последних суток, — снова воют, теперь повсюду, будто окружая.

Парень хочет поговорить. Получить ответы. В конце концов, даже припереть девчонку к стене — ведь если бы та желала ему зла, не стала бы выводить живым. Но аэроцикл — не соратобу, он не предполагает диалога, а потому Бельмондо терпеливо ждёт, стараясь не сблевнуть кофейной желчью. Второй вариант — спрыгнуть на ходу, прямо на газон или детскую площадку. Но падение с пяти-семи метров не входит в планы мима, и он ещё крепче вцепляется в специальные пассажирские поручни.

Проскочив жилмассив, аэроцикл устремляется к роще высотных парковок, похожих на шесть исполинских свечей. Закладывает вираж, ныряя к подножью второй справа, сбрасывает скорость и начинает подниматься по винтовой планер-рампе. Параллельный пандус пуст, никто не попадается навстречу, хотя большинство ячеек занято. Вероятно, сегодня жители Посада решили больше гулять пешком. Либо, что вероятнее, вообще сидят по норам, через инфоспатиум наблюдая за полыхающей слободой.

Скорость машины падает, и Алекс наконец-то кричит, подавшись вперёд:

— Почему не лифт?

Голова в сером тактическом шлеме поворачивается к нему, в матовом забрале Бель видит своё вытянутое отражение. Затем из динамиков доносится голос девушки, мягкий, почти не искажённый начинкой устройства:

— В этих районах электричество могут вырубить в любой момент, — говорит аэроциклистка. — Тебе оно надо, застрять на платформе в тридцати метрах над землёй?..

Алексу это не надо, а потому он покорно сносит спиральный подъём. Этаж за этажом, словно на огромной карусели. У него всё сильнее кружится голова, вестибулярный аппарат готов вот-вот окончательно взбунтоваться, но мим лишь глотает слюну и ждёт, когда пытка подойдёт к финалу.

Финишной точкой путешествия оказывается самая верхняя, открытая всем ветрам площадка стояночной высотки. Пустая, если не считать трёх ржавеющих, не первый год брошенных машин в дальнем углу. Девушка глушит моторы, ещё несколько метров катит по инерции, и лишь затем плавно паркует Пегаса, почти без стука опуская его на прорезиненный бетон эстакадной дорожки.

Ловко выбирается из седла, открывает забрало шлема.

Бельмондо за ней не спешит. Его крутит так, что стоит ступить на твёрдую землю, и он точно упадёт. Однако муть в голове и желудке не мешают ему бросить взгляд за край «свечки», убедившись, что они сместились на север. На несколько километров ближе к реке, то и дело мелькающей среди урбанистических зиккуратов, и к той самой слободе, где творится страшное…

— Прибыли, — с кривой улыбкой информирует его девушка, меняя автоматный магазин и убирая отработанный в специальное отделение подвижного бронекостюма. — Можно перевести дух…

Кружение в голове Алекса постепенно сходит на нет, в глазах почти не двоится.

И тогда он замечает, что крыша безлюдной парковки тоже оборудована под оперативный штаб быстрого развёртывания. Не вся, лишь пятак площадью десять на десять метров. И не такой комфортабельный, конечно, как у долговязого Макса, упокой Иисус-Милосердный его душу… но вполне современный и оснащённый всем необходимым. Например, для шпионажа и координации боевых действий…

Под лёгким маскировочным тентом разместились пять раскладных столов, вдвое больше стульев, короба с терминалами и передвижные ящики, напичканные электроникой, о назначении которой можно только гадать. Во все стороны торчат современные уловители и радары.

Кроме этого, множество устройств заарканены к коммуникациям, соединяющим комплекс с соседними высотками. Несколько окрестных домов ростом чуть ниже паркинга, но большинство нависают, подавляя пятидесятиметровой статью. К россыпям кабелей и растяжек, соединяющих здания кружевом бесформенной паутины, и подключены приборы штаба. Несколько терминальных проводов ведут к блоку бесперебойного питания таких габаритов, что Бель, пожалуй, даже не сдвинет его с места.

— Захочешь почистить желудок, — негромко и с сочувствием говорит девушка, наблюдая за лицом Бельмондо, — биотуалет вон там, возле спускового пандуса. Но лучше перетерпи, ощущения не будут долгими…

Алекс мелко кивает, умоляя себя держаться и не позориться. Дышит глубоко и редко, не глядя за край здания, чтобы избежать новых приступов головокружения.

Потому и замечает, как из дальнего угла крыши, где притаились лифтовые шахты и аварийные лестницы, на серый утренний свет выбирается фигура. Судя по походке, мужчина, но точнее курьер определить не может — дозорный облачён в такой же, как у аэроциклистки, бронекостюм и шлемофон, марку которого мим не знает. Придерживая на груди длиннющую штурмовую винтовку, фигура приветливо машет прибывшим, и лишь после этого удаляется на прежний сторожевой пост.

При воспоминаниях о Максиме у феромима щемит сердце.

Да, тот так и не раскрыл парню свою настоящую личность. Был неизвестно кем. Говорил многим меньше, чем знал. Да и познакомились они считанные часы назад. Но при всей таинственности и недосказанности Макс показался Бельмондо вполне симпатичным человеком, и вот… и вот он мёртв…

Почувствовав, что уже может ходить, Бель неумело выбирается из седла и почти соскальзывает с покатого аэроциклетного панциря. Пару раз приседает, используя саквояж в качестве противовеса, и только тогда позволяет себе посмотреть на юг, откуда они прибыли. И почти не удивляется, заметив в паре километров от парковки, едва различимую среди соседских зданий, серую коробку недостроя, в которой прятался Максим и его люди.

Вероятно, отсюда девчонка и её подчинённые — а в том, что группой командует именно она, сомнений нет, — и следили за вражеским отрядом. И его, Алекса, разглядели тоже отсюда.

Он искоса, стараясь делать это как можно непринуждённее, осматривает оборудование. Армейское, тут к пенетраторам-ищейкам не ходи. Но без маркировок и отличительных знаков. Как и экипировка девчонки, продолжающей изучать его со смесью любопытства и нетерпения. Бель размышляет, что в условиях современной войны и схожей амуниции практически невозможно отличить хороших парней от плохишей, играющих на другой стороне…

— Что вам от меня нужно? — наконец решается он.

Девушка, на ходу стягивая шлем, неспешно шагает под тент. Лениво машет рукой, приглашая следом, и устало падает в одно из раскладных матерчатых кресел. Отстёгивает автомат от системы подвеса, укладывает на колени. Нашивок на её бронекостюме тоже нет, а от бойцов Максима форма отличается лишь наличием электронного камуфляжа. Сейчас мимикрия отключена, позволяя доспехам лаково поблёскивать оригинальным сочно-фиолетовым окрасом.

— И кто вы, мать вашу, вообще такие? — добавляет Бель, тоже входя под маскировочное полотно.