Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 24)
— Ты что-нибудь слышал о женщине по фамилии Гардт?
Что-то знакомое, решает мим. Но всё равно качает головой, придавая себе недоумевающий вид. Теперь он точно решил играть с закрытыми картами. Как минимум, пока не узнает, на кого работает Максим, и была ли смерть Дубинина результатом несчастного случая…
— Двуликая Марианна Гардт, — охотно поясняет Макс, снова ероша волосы, — является одной из управляющих корпорации «Огнь» и полноправной хозяйкой сибирского филиала. Националистка. Сама из Энска, сделала карьеру в северной столице. Но в шестидесятых вернулась, чтобы плотно осесть на местной оборонке. Сегодня «Огнь» — своего рода отечественный «Lockheed Martin Chrysler». Оборонная промышленность, оружие, системы наблюдения, начинка для ракет… Настоящий Статус. Только нашего, россейского розлива. А потому с внушительным госпакетом акций. Вообще-то, — с усмешкой вворачивает он, заметив удивление парня, — это предполагает плотный колпак контроля и неусыпное бдение людей в штатском… Мы же в России живём, согласен?
И тут же лукаво щурится, словно приглашая Бела в соучастники:
— Однако есть подозрение, что из-под колпака протекло. Потому что, Алекс, мы же в России живём, согласен?
Бельмондо запутался. О чём непроизвольно сообщает собеседнику.
— Я перестаю что-либо понимать, — честно сознаётся Алекс, всё сильнее дрожа от холода, но радуясь, что у них с Максом есть возможность поговорить наедине. — Корпорация «Огнь» поддерживает национал-социалистов. Дубинин их тоже поддерживал. Структуры меж собой дружественны? Уверен, что да, иначе бы ты её не упомянул… Оружейники и фармацевты, опасное сочетание. «Вектор» к тому же, по твоим словам, стоит за неким экспериментом, если таковой вообще существует. То есть Стена, оборонка, бритоголовые и таинственный препарат связаны меж собой. Тут всё почти ро́вно, если не считать смерти Дубинина. Что лишь подтверждает теорию о несчастном случае…
— Серьёзно? — недоверчиво переспрашивает военный. — Ты всё ещё веришь в совпадения? К тому же, такого уровня? Алекс, прости за грубость, но мне кажется, что кому-то пора повзрослеть…
Бель хочет огрызнуться. Его начинает утомлять прямолинейность Максима, и он намерен указать ему на недопустимость таких нападок, но тот не закончил.
— Да, Гардт и Дубинин в самом деле были близкими друзьями. Какое-то время даже поговаривали, что они любовники… не очень представляю, как такое физически возможно, меня аж передёргивает… Как бы то ни было, болтали, что они вот-вот позволят концернам слиться в деловом экстазе. Но до этого не дошло и, вероятно, никогда не дойдёт.
Бельмондо позволяет неприязни улечься на дно рассудка. После чего прибегает к проверенному ходу дознавателей. Заставив себя посмотреть прямо в голубые глаза мужчины, он вкрадчиво констатирует:
— Ты ведь многого недоговариваешь мне, Максим…
— А ты уверен, что готов знать правду? — совершенно не смутившись, парирует тот, непринуждённо опустив руки поверх «Свиристели». — Уверен? Хорошо подумал?
Алекс замолкает. Он не может всецело доверять собеседнику, а значит, что в треугольнике Гардт-Дубинин-Орлов ему придётся разбираться самостоятельно. Или с помощью Зерна, если они найдут возможность усадить зуммера за полноценный терминал доступа в инфоспатиум.
Всё это очень странно. Зловеще. И слишком масштабно, эпично, глобально, чтобы стать причиной злоключений какого-то жалкого безродного феромима. Пусть даже и очень умелого…
Словно считав его мысли, Макс покачивается на пятках и добавляет:
— Как я и говорил, Алекс, началась очень крупная и серьёзная игра… — Он натянуто улыбается. Громко вздыхает, приглашая парня признать их общую беспомощность: — Не того мы полёта птицы, чтобы принимать гордиевы решения или бросаться обвинениями, но если…
Однако боец не успевает сообщить, что именно «если».
Потому что из-под полиэтиленового купола с Максимом выходят на связь, и он замирает восковым истуканом. По его остекленевшим глазам Бельмондо понимает, что автоматчик внимательно выслушивает голоса коллег, звучащие в наушнике на каналах отрядного комспата.
Затем лицо вояки каменеет, и он негромко чеканит в осеннее утро:
— Твою мать… Нас обнаружили…
Глава 7
Единственный ангел на Земле
Руки и ноги мгновенно наливаются такой болезненной тяжестью, что Алексу кажется — стоит сделать шаг, и сухожилия порвутся гнилыми нитками, швырнув его в котёл агонии. Рот переполняет сухая горечь, в виски возвращается пульсирующий ритм.
— Что происходит? — выдавливает он, искренне надеясь, что со стороны выглядит не так паршиво, как ощущает себя. —
— Помолчи! — коротко бросает Макс, вихрем проносясь мимо.
Ныряет за отстёгивающуюся дверь, и миму не остаётся ничего иного, как поспешить следом. Спотыкаясь, путаясь в ногах и с трудом соображая от панической волны, набирающей обороты.
Потому что голос Максима перестаёт быть негромким и вкрадчивым. Из него, будто из разбитого нейронного модуля, мигом вытекает вся приторно-вязкая биоклейковина, обнажая холодные позолоченные элементы — суть автоматчика, его ледяную основу. Стержень человека, привыкшего отдавать приказы.
Плотная полиэтиленовая завеса хлещет парня по лицу, едва не выбив испуганный вскрик. Внутри назревает суета, и она сразу не нравится Белу. Он невольно вспоминает игрушку — стеклянный купол, под которым домик, вода и мелкая крошка белого пластика. Стоит потрясти игрушку в руке, как на домик обрушивается снегопад. Сейчас курьеру кажется, что полупрозрачный купол Макса и его людей — тот самый сувенир, и кто-то решил его как следует встряхнуть…
— Доклад! — командует Максим, подхватывая с верстака увесистую сферу «Пирагмона» и снова превращаясь в безликого циклопа.
— Сектора три и четыре, полное падение систем внешнего наблюдения! — тревожной скороговоркой выплёвывает в ответ один из его подчинённых. Говорит в полный голос, не прибегая к скрытым каналам коммуницирования. — Приборы засекли как минимум шесть «ледышек», вброшены дистанционно…
— План Б! — Макс реагирует молниеносно, пугая Бельмондо армейской напористостью и беспрекословной чёткостью. Искажённый динамиками голос бьёт по самым болевым точкам страха. Обтекаемый шлем поворачивается к миму: — Собирайтесь, мы немедленно уходим!
Алекс бросается к спальному месту, торопливо нахлобучивая пальто и никак не попадая в рукава. Подхватывает саквояж. Зерно, ещё сонный и опухший, бомбардирует его испуганными вопросами. Дрожащими руками пиксельхантер натягивает кроссовки, путается в спальнике, едва не падает с койки.
Хозяева мобильного штаба панике не подвержены — двигаются быстро, но без сумятицы, как элементы хорошо отлаженного механизма. Бель видит, как один за другим вырубаются рабочие терминалы, выжигаемые специальными микро-зарядами. То, что можно унести, перекочёвывает в ранцы военных. Те бойцы, что ещё секунду назад мирно спали на раскладушках, уже находятся на ногах — подтягивают броню, цепляют оружие, снимают его с предохранителей.
— Макс! — кричит Алекс сквозь куполообразный зал, надеясь, что их с Зерном при эвакуации не забудут и не бросят на произвол судьбы. — Что нам делать⁈
— Пойдёте со мной! — не отвлекаясь от уничтожения штабной техники, отрывисто отвечает ему командир. — Спускаемся к машинам… если начнётся пальба, старайтесь не поднимать голов, как вчера, на скла…
Он не завершает фразы, потому что тут же начинается та самая пальба.
С протяжным шуршанием в стену купола бьёт снаряд — Алексу даже кажется, что он успевает рассмотреть продолговатый цилиндр ракеты, её оперение и носовую насадку, украшенную кольцом прожигателя.
Пробив стену, словно та изготовлена из бумаги, ракета врезается в шкаф, и тут же воздух вокруг неё мутнеет, как нагретое стекло. Мим ожидает палящего взрыва, но вместо этого снаряд издаёт пронзительный звук и все, успевшие надеть шлемы, как по команде хватаются за виски. По куполу прокатывается невидимый импульс, круша протоколы внутренней связи и окончательно добивая системы электронной защиты.
С липким звуком на повреждённый свод падают светящиеся овалы. Как в сказках про рыцарей со световыми мечами, способными проплавлять железо. Или как если бы кто-то нарисовал на внешней поверхности три алых круга из балончиков-пульверизаторов. Устройства с треском оставляют на сетчатке Алекса цепочку призрачных фосфенов, заставляя зажмуриться.
Макс прыгает к миму, целясь ухватить за плечо и увлечь подальше от пробитого периметра, а выжженные овалы опадают на пол увядшими листьями.
— Беги! — вопит «Пирагмон», чуть-чуть не дотянувшись до парня.
А затем в его грудь лупит что-то крохотное, злое, пробивное, разбрызгивая мелкую красную взвесь. Высокий автоматчик заваливается на спину, не успев вскинуть оружие, а его напарники тут же открывают огонь, едва не оглушив гражданских стрекотанием «Свиристелей».
Лёня, сидящий на корточках, орёт так, словно его режут живьём. Бельмондо понимает, что его собственный страх отступил на задний план, будто звучащая фоном музыка. Мысли прозрачны и прохладны, а время замедлилось, позволяя раздумывать над самыми непростыми решениями.
— За мной! — рычит он в ухо зуммеру, рывком поднимая того на ноги. — К машинам, вниз!
— Но Макс!..