Андрей Франц – Беспредел и тирания. Историко-политические очерки о преступлении и наказании (страница 2)

«Возмущенный народ», «взбесившаяся чернь»? Ну, за двадцать-то прошедших лет уже как-то можно понять, что народ подает голос лишь при наличии раскрученных публичных лидеров, административного ресурса, политической оргструктуры, жестко контролируемого фрагмента СМИ, корпуса политических менеджеров и финансового обеспечения. То есть, при наличии за спиной того, что политологи называют контрэлитой. Которая заказывает, организует и проплачивает все это удовольствие в лице «возмущенного народа». Все остальное время он, народ, занят вопросами собственного выживания и к политике не имеет даже косвенного отношения.

Никакой контрэлиты, способной и желающей, с опорой на «народ», смастерить в России тиранический режим, не существует даже в проекте. Ее вообще нет. Никакой. А тот сегмент политического класса, который с о-о-чень большими натяжками можно назвать «контрэлитой», он как раз и украшает себя белыми лентами, выходит на Болотную, и боится, боится, боится. Ее – тирании.

Интересная штука! Политических предпосылок тирании в лице конкретных партий, программ, лидеров вроде бы нет, а предощущение тирании есть. Откуда же оно берется?

А берется оно из накопленного генетического опыта, веками, а то и тысячелетиями вбиваемого в подсознание политического класса. И этот опыт не просто вещает, а можно даже сказать – верещит, что если было сказано «А», то после этого рано или поздно, но обязательно наступит «Б». И еще этот опыт подсказывает, что «А» уже случилось. И, стало быть, «Б» – не за горами.

«Б» – это, как Вы понимаете, уважаемый читатель, та самая грядущая тирания. Но что же скрывается под литерой «А», с неизбежностью влекущей за собой все прелести тиранического режима?

Современная политическая наука не выработала пока точного понятия, строго описывающего скрывающееся под «А» содержимое. Поэтому нам с вами для его описания придется привлекать понятия из других разделов человеческого опыта. Наиболее подходящим в данном случае оказался концепт, выработанный в уголовной среде. А именно, понятие «беспредела». Именно оно и будет применяться для анализа сегодняшней ситуации.

Гипотеза, которую мы с Вами, уважаемый читатель, проверим в этой книге, проста, как апельсин, и прозрачна, как слеза младенца. И заключается она в следующем. Если в социальной системе был допущен серьезный социальный беспредел, то рано или поздно система ответит на него тиранией.

Станцию «Беспредел» мы уже проехали, следующая остановка – «Тирания». Именно ее и предощущает российский политический класс, прекрасно осведомленный, а то и активно поучаствовавший в российском беспределе. Именно в этом подсознательном опыте и коренятся истоки предощущения тирании, гнетущего российские элиты.

Вот такое у меня, как у автора этой книги, предположение.

Оно, разумеется, нуждается в проверке. А проверить его не просто, а очень просто. Взять известные исторические эпизоды, связанные с формированием тиранических режимов, и посмотреть – а не предшествовали ли им ситуации социального беспредела? Если предшествовали, тогда все понятно. И предощущениям российского политического класса следует верить. Правильно ощущают. Ну, а если окажется, что тирании возникают на пустом месте, буквально ни с того, ни с сего, тогда… Придется писать другую книгу.

Впрочем, не придется. Для тех, кому читать особо некогда, могу приоткрыть завесу и доложить полученный в ходе исследования результат. Таки да – предшествовали! Не верите, можете убедиться сами. Раскрываем книгу и начинаем читать.

Ах да, перед тем, как пускаться в путь, научная скрупулезность требует определиться в понятиях. Что есть тирания, и что есть беспредел? Но мы с Вами этого делать не будем. Про тиранию в любом политическом словаре прочитать можно – не проблема. А что такое социальный беспредел – это нам еще предстоит установить в ходе исследования. Ни в учебниках политологии, ни в монографиях по политической философии это понятие пока что не проанализировано. Так что, мы с Вами, уважаемый читатель, будем здесь первопроходцами.

Или первопроходимцами? Ну, в общем – вскрытие покажет.

Автор искренне благодарен Антону Бакову, без чьего волшебного пенделя он, автор, даже и не подумал бы слезть с печи и написать хоть пару строк на политические темы. И, конечно же, никакой книги не было бы без моей жены Лары, которая долгими зимними вечерами честно читала каждый новый фрагмент, искренне и в красках описывала его гениальность и непреходящую ценность для прогрессивного человечества, чем стимулировала автора на написание очередного куска и отвращала от того, чтобы забраться обратно на печь, предварительно засунув туда все ранее написанное.

Теперь все.

I. Беспредел и Тирания

по-древнегречески. Случай Солона – Писистрата

Разумеется, уважаемый читатель, анализ тирании и ее происхождения начнем мы с Вами с древних греков. На то есть множество оснований. Во-первых, именно они впервые одарили политическую мысль классическими примерами тиранических режимов. Равно, как и классическими образцами их политико-философского анализ. Так что, без греков никуда. Да и не может считаться серьезным политико-философский трактат, если начинает не от греков. Любой критик Вам подтвердит, что без них – мелковато будет.

Но главное даже не это. Главное – неистовый дух познания, доставшийся нам от этих удивительных людей. Не восхвалять, не проклинать, но понимать – вот удел политического философа. Это пришло к нам оттуда, от греков. Спиноза со своим «Не смеяться, не плакать, не проклинать, а понимать» лишь повторил то, что пришло к нам от них. Так вот, очень важно на самом старте нашего исследования зарядиться этой прекрасной тягой к пониманию. Удивительно, знаете ли, прочищает мозги. И настраивает на правильный лад.

Ведь мы с Вами не первые и не последние, кто занимается мышлением в периоды кризисов и катастроф. Но именно греки сумели поставить этот процесс на… Впрочем, простой пример скажет о них лучше чем самые развесистые мои славословия.

С таким же примерно, как у нас сегодня, настроением собрались когда-то в Храме Аполлона семь великих мудрецов древней Греции. VI век до нашей эры. Гора Парнас. Поросшие еще не вырубленным лесом горные вершины. Где-то далеко, на самом горизонте небо сливается с водами Коринфского залива. Белоснежная колоннада портика. Укрывшись в тени храма, негромко (а может быть и громко – кто знает?) беседуют семь величайших мужей Греции: Фалес, Питтак, Биант, Солон, Клеобул, Мисоне и Хилон.

О чем шла речь в стенах древнего прибежища Пифий, способных прорицать будущее и слышать волю богов? Наверное, о том, что золотой век гомеровских богов и героев давно позади, и никакими, даже самыми величайшими, чудесами его не вернуть. Что повсеместное упразднение власти басилеев – неправосудных, готовых за взятку вынести любое судебное решение «царей-дароядцев»6 – ни к чему не привело.

Наоборот, с каждым днем становится только еще хуже. Ибо полисная знать не хочет и думать ни о чем, кроме собственного обогащения, так что крестьянину получить ссуду на закупку посевного зерна меньше, чем под 20% годовых просто негде. И вот, большинство крестьянских наделов заложено, а еще больше уже перешло за долги во владение «лучших людей». И многие тысячи ранее свободных граждан за долги обращены в рабство и проданы на чужбину. И если так пойдет, то скоро просто некому будет встать в ряды городского ополчения, чтобы в случае нападения отразить врага. А доведенный до отчаяния демос уже обнажает оружие внутри городских стен, и скоро брат пойдет на брата…

Трудно сказать точно, о чем именно спорили в дельфийских стенах величайшие мудрецы древней Эллады. Увы, стенограмма их бесед, скорее всего, не велась. Но, с другой стороны, о чем еще можно было говорить в самый разгар общегреческого аграрно-политического кризиса VI в. до н. э.?

Впрочем, для нас, сегодняшних, важно даже не содержание их диспута, а его результат, высеченный затем на стенах Храма Аполлона и дошедший до наших дней. Ведь результатом беседы семи мудрецов стало понимание того, с чего следует начинать преодоление постигших их родину бедствий. Так что, когда опустилась пыль из-под сандалий спускающихся по горной дороге мудрецов, свои инструменты взяли в руки каменотесы. И высекли на стене Храма результат их диспута: «ПОЗНАЙ САМОГО СЕБЯ».

Вот с этим мудрым напутствием и начнем мы с Вами наше плавание в волнах политической философии. Не восхвалять, не проклинать, но понимать!

1. Предыстория афинской тирании

Большинство политических сведений об этой эпохе мы черпаем из чуть ли не единственного дошедшего до нас исторического источника, «Афинской политии» Аристотеля и его же «Политики». Нет, есть еще, конечно же, и биография Солона у Плутарха в «Сравнительных жизнеописаниях». Но это, все же, больше биография и в значительно меньшей степени политическая аналитика. Так что, именно Аристотель – наш гид в сегодняшнем расследовании. И пусть труд Стагирита отстоит от описываемых им событий более, чем на два столетия, более ранних и столь же подробных описаний политического кризиса Афинской республики VI в. до н. э. до нас просто не дошло.

Что же пишет Аристотель о временах, предшествующих политическим реформам Солона и следующей за ними тирании Писистрата? «Вообще государственный строй был олигархический»7, – читаем мы во втором параграфе главы «Древнейший государственный строй». Для нас с вами, не понаслышке знающих все прелести олигархического государственного строя, не станет откровением описание повседневной политической напряженности в Афинах этого времени. «В течение долгого времени происходили раздоры между знатью и народом», – доносит ее до нас Аристотель.