Андрей Филатов – Пионовая Фея (страница 18)

И дела все отложив

Мне всё же нравится жить…

Атмосфера в машине преобразилась кардинально. Воздух, еще недавно звеневший напряжением или тишиной глубоких раздумий, теперь был наполнен музыкой, смехом, легким подтруниванием и сладким предвкушением. Они мчались навстречу обещанному чуду – танцующим фонтанам. Кулон на груди Варси, обычно столь загадочный и тревожный, светился мягким, ровным, стабильным голубым сиянием – чистым, как горное озеро. Стабилизация формы, достигнутая в сильном месте у реки, держалась. А теперь, кажется, сама энергия этого места, его покой и красота, дарили ей силы не просто существовать, а радоваться. Она улыбалась, глядя на мелькающий калейдоскоп огней за окном, и улыбка ее была тихой, задумчивой и неимоверно прекрасной – улыбкой человека, открывшего для себя простую магию момента.

Машина летела по вечерней трассе, унося их от тишины полей к сверкающему хаосу города, к финальному аккорду этого невероятного дня. И под мощный бит, под чарующий хрипловатый голос, под смех и шелест шин по асфальту, они оба, не сговариваясь, чувствовали одно: несмотря на все тревоги, загадки, хрупкость бытия и неизвестность завтрашнего дня – им действительно нравилось жить. Здесь. Сейчас. Вместе. Этот миг, наполненный музыкой, смехом и дорогой, был их каплей в вечности, и она сияла всеми цветами радуги.

Машина Андрея, все еще хранившая в замкнутом пространстве салона эхо недавнего смеха и упругие, засевшие в памяти рифмы Мари Краймбрери, плавно скользнула в объятия вечернего Владимира. Город преобразился до неузнаваемости. Дневная суета, деловая и пестрая, растаяла, уступив место настоящему волшебству иллюминации. Фасады старинных зданий, еще недавно просто кирпичные или оштукатуренные, теперь были окутаны искусно направленными лучами. Теплое золото подчеркивало лепнину и резные наличники купеческих особняков, холодный, почти лунный белый выхватывал строгие линии классицистических портиков и колонн, рисуя на темно-синем, бархатном небе причудливые, театральные силуэты. Окна магазинов и уютных кафе сияли, как драгоценные шкатулки, выставленные напоказ, заливая тротуары лужами яркого, призывного света. Улицы, днем относительно спокойные, теперь пульсировали оживленным потоком людей. Текла река из семей с сонными малышами в колясках и на плечах, шумных стай подростков, смеющихся и перекрикивающих друг друга, и, конечно же, парочек влюбленных: одни шли, крепко взявшись за руки, другие – обнявшись за талии, третьи – просто плечом к плечу, но в их тихой близости, в украдкой брошенных взглядах, читалось больше, чем в громких словах. Все это пестрое, шумное, дышащее вечерней свободой человеческое море неудержимо двигалось в одном направлении – туда, откуда уже доносился сначала смутный, как отдаленный прибой, гул толпы, а затем все явственнее – ритмичный, глубокий бас, пробивающийся сквозь городской шум, и наконец, чистые ноты знакомой мелодии, смешивающиеся с настойчивым, освежающим плеском воды.

Они нашли место для машины в тихом переулке, где тени были гуще, а свет фонарей создавал таинственные узоры на брусчатке. Вышли. Вечерний воздух, уже прохладный, пахнущий асфальтом, выхлопами и отголосками летнего дня, обнял их. И пошли – не глядя на карту, а следуя за звуком, за этим нарастающим магнитом вечернего праздника. Гул толпы превращался в отдельные голоса, смех, возгласы. Бас становился осязаемым, вибрирующим где-то в груди. А мелодии и плеск воды сливались в обещанную симфонию, зовущую их к финальному чуду этого дня.

Площадь, раскинувшаяся перед монументальным фасадом Театра Драмы, пылала жизнью и светом. Она была сердцем вечернего Владимира, бьющемся в ритме воды и музыки. В самом ее центре, подобно гигантскому, неземному хрустальному цветку, переливающемуся всеми оттенками радуги, танцевал фонтан. Его широкая чаша, подсвеченная изнутри, казалась вырезанной из светящегося дымчатого стекла, а над ней разворачивалось настоящее волшебство.

Струи взмывали ввысь с тихим ревом, превращаясь в мощные, сияющие колонны, лишь для того, чтобы в следующее мгновение рассыпаться на мириады сверкающих бриллиантов под ослепительными лучами скрытых прожекторов. Они не просто били – они жили. Плавно изгибались, как балерины в немыслимых па, создавая эфемерные водяные арки и купола, переливающиеся всеми цветами. Резко меняли траекторию, имитируя пульсацию гигантских сердец или взрывы рубиновых и сапфировых фейерверков. Тончайшие, как серебряные иглы, струйки переплетались в воздухе, сплетая изящные, мерцающие кружева. Цвета менялись в безупречном такт музыке: от нежно-голубого, как утреннее небо, и глубокого изумрудного до огненно-красного, пурпурного и таинственного фиолетового. Это был не просто фонтан. Это был гидравлический симфонический оркестр, где каждая струя – виртуозный музыкант, а невидимый цифровой дирижер с безупречной точностью управлял водяной симфонией. Вокруг, на широких ступенях театра, на расставленных скамейках, просто стоя на теплом еще асфальте, толпились люди. Сотни лиц, обращенных к чуду света и воды: дети визжали от восторга, вытягивая ручонки, пытаясь поймать ускользающие, сверкающие брызги; пожилые пары улыбались, покачиваясь в такт знакомой мелодии, их морщинистые лица окрашены волшебным светом; влюбленные прижимались друг к другу, их молодые лица, залитые переливами, говорили без слов; компании друзей смеялись, пытаясь запечатлеть происходящее на мерцающих экранах телефонов. Воздух наполнялся густым коктейлем из смеха, возгласов восхищения, прохладной влаги, исходящей от фонтана, и легкой вечерней свежести.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.