Андрей Федоров – Ученик бирюка (страница 15)
– Ты, Люцина, умолкла бы, – сказала Агния. – Ради твоего Миролюба я деревню мертвякам не дам!
– А ты видела тех мертвяков?! – зло вскрикнула толстуха. – Вы этому, – кивок в сторону Ксима, – на слово верите?!
– А коль там нет мертвяков, то ничего с твоим мужем не сделается, верно? – буркнул кто-то.
– Ах так! – взвилась Люцина. – Да вы!..
Грохот внезапно стих. Будто те, снаружи, поняли, что дверь им не откроют, и просто ушли. Или нашли добычу попроще. Ксим огляделся, сколько тут народу? Вся деревня или нет? Вдруг и правда, кого забыли, и теперь мертвяки рвут его на части? Хотя, даже если и так, ему не помочь. Об остальных надо думать.
– Они ушли? – спросила Агния, которая старалась поспеть везде: там походить, здесь успокоить. Она была бы хорошей старостой, вот только примут ли старосту-девку?
– Вряд ли, – покачал головой Ксим.
– Тогда почему стихло? – прошептал Янко, который едва не прижимался к бирюку. Верно, думал, так безопаснее.
Ксим не ответил – знать не знал, а загадывать не хотелось. Мертвяков всего шестеро, из них трое – прошлого дня, значит, сильнее и быстрее прочих. Конечно, дела неважные, но могло выйти и хуже. Стены избы – крепкие, даже недельный мертвяк их быстро не проломит. А Тварь можно не опасаться в избе-то.
Бирюк понял, что ошибся, когда сверху посыпалась солома.
Наступила тишина: все прислушивались, отчаянно надеясь, что это всего лишь дождь.
– Крак! – развеяла сомнения треснувшая балка-бык.
– Они на крыше! – завопил кто-то. А дальше все заорали на разные лады. Ксим же молча вглядывался в темноту. Яркие огни факелов и лучин мешали, раздражали зрачок. В полной темноте было бы проще.
– А ну к стенам! Живо! – рявкнул Ксим.
Если мертвяк упадет в толпу – не избежать бойни. Бабы визжали, мужики орали на баб. Дверь снова заходила ходуном – в избу ломились с двух сторон.
Ну?! Откуда пролезет первый?!
– Ба-бах! – Брызнули щепки двери, сквозь свежую трещину просунулась окровавленная рука. Вот тебе и крепкая дверь. Т-р-р-к-к! – следом пролезли плечо и голова. Когда мертвая рука потянулась к людям, кажется, завизжали, все. Переломанные пальцы срастались на глазах, ладонь загребала воздух, пытаясь схватить кого-нибудь.
– Вилы! – потребовал Ксим. Два раза просить не пришлось. Чавкнула плоть, бирюк пригвоздил мертвяка к дверям – пусть попробует освободиться.
– Сверху! – закричали сзади.
Началось! Они уже внутри!
Толпа раздалась, самых нерасторопных бирюк просто отшвыривал с дороги. Переломы ерунда, главное, чтоб выжили. Сила бирючьего племени проснулась, громко застучало кровожадное сердце. Кожа заискрилась чешуйками, будто Ксим в мгновение надел кольчугу о мелких кольцах. Морось, блестевшая в свете факелов, ясно дала понять: крыша больше не преграда. С утробным рычанием в избу прыгнул мертвяк, но до пола не долетел – Ксим перехватил в воздухе. Ноги, враз налившиеся мощью, бросили бирюка вперед, и он страшно ударил мертвяка. На лице того успело отразиться что-то вроде удивления. Будто мышцы по привычке исполнили необходимый в таких случаях ритуал. А у Ксима мелькнула пустая и глупая мысль: "Умеют ли мертвецы удивляться?"
Бирюк вонзил когти в горло врагу, рывок, – и вот голова, брызгая кровью, катится по полу. Кровь! Значит, мертвяк свежий, не из вчерашних. Плохо.
Кто-то завопил, не от страха – от боли.
– Еще один!
"А то я сам не понял!" – мелькнула злая мысль, а бирюк уже драл на части следующего. Когда плоть врага превратилась в лохмотья, Ксим огляделся. Другие пока не прорвались внутрь. Деревенские жались по стенам. Мертвяк вяло подергивался. Что ж, три мертвяка готовы, а деревенские почти не пострадали. Правда, в крыше теперь дыра, да на пол лужа натекла приличная, и…
Ксим похолодел. Как он сразу не догадался!
Дождь хлестал через дыры в крыше, и это означало только одно: Тварь уже здесь.
– Верно, бирюк! – прошелестели капли воды, и из пролома сверху в избу скользнула она. Обычно напоминавшая призрачного коня, сейчас Тварь походила скорее на змея с лошадиной головой. Длинное водянистое тело рухнуло на пол, словно груда кишок, откуда невесть взявшиеся копыта шкребанули по доскам, страшные клыки вонзились в первого попавшегося человека. Тварь мотнула головой, и человек с разорванной шеей буквально отлетел в сторону, сполз по стене, оставив кляксу.
– Поди про-о-очь! – завизжал кто-то, и крик этот разом сломал людскую волю.
Народ ломанулся к двери, мимо бирюка, через него. Паника гнала на улицу, к поджидающим мертвякам.
– Стоять! – закричал Ксим, но его не слушали.
Уловив краем глаза блеск, бирюк отшатнулся: какой-то доброхот с безумными глазами пытался шурануть бирюку в бок вилами. Наверное, чтобы не мешал паниковать. Раздался жуткий скрежет – неужели это ее смех?! Тварь скользнула меж столбов, клацнули клыки, доброхот с воплем рухнул. Рядом на пол упала его нога. Засов отлетел в сторону, двери распахнулись в ночь. И новый истошный визг. Видать, мертвяки принялись за людей.
– Вишш-ш-што ты натворил, бирюк?! – довольно зашипела Тварь. Копыта едва коснулись пола, оставив выжженный след, длинное тело метнулось вслед толпе.
Ксим подхватил вилы и бросился наперерез – прикрыть селян. Им лучше мертвяки – хоть какой-то шанс выжить.
– Людей не трогай, паскуда! – гаркнул он.
– Я и не собиралас-сь! Я здес-сь за тобой!
Вилы прошли сквозь нее, не причинив вреда, и глубоко засели в бревенчатой стене.
– Не возьмеш-шь!
Копыто впечаталось в живот бирюку, картинка перед глазами будто рассыпалась, и тут же соткалась вновь, из кусочков пожиже. Следующий удар в голову – Ксим не успел увернуться, рот наполнила кровь.
– Ты наруш-шил уговор! – из невообразимой дали сказала Тварь. – Жалееш-шь поди теперь?
Нарушил? О чем она?! Уговор для бирюка свят! Неужто держит обиду за тот раз с цветком? Дык ведь загладил вину бирюк, отдал Твари тиуна Валдуха. Да и столько лет все тихо да спокойно было! Ксим смог только выплюнуть кровь и утереться.
– Ничего, еще успееш-шь пожалеть! – пообещала Тварь.
Взметнулась синюшная грива, Ксима грохнуло об стену так, что изба затряслась. Бирючья чешуя спасла: голова не превратилась в лепешку, просто разбилась вдребезги. Ощущения были именно такие.
– Прощ-щ-щай.
Злое торжество в голосе трудно с чем-то спутать.
Движения Ксим снова не увидел. Вскинул руки, понимая, что не остановит копыта Твари. И не остановил. Хрустнула правая рука, плечо закричало бы, умей оно кричать. По левой ладони скользнуло что-то холодное и гладкое. Тварь вдруг застонала. От стона этого заболело нутро, потянуло скрючиться на полу, зажать уши руками, но Ксим сдержался. Стон – это ничего. Значит, ей, может, больнее, чем ему.
Вот только от чего?
Проморгавшись, бирюк увидел, что Тварь не нападает, а бьется о стены, будто стараясь стряхнуть что-то. Или стереть? Ксим уставился на собственную руку, которой вытер кровь с лица.
Неужто Тварь боится… бирючьей крови?
Ксим рывком встал, когтями правой вспорол ладонь левой. Царапина, зато кровить хорошо будет.
– Будь ты проклят!
Тварь ринулась вперед, распахнув пасть. Продолговатая голова ударила точно в грудь, клыки больно вонзились в плоть. Ксим вцепился в окровавленную гриву, чтоб не упасть под копыта. Тварь рванула наружу из избы, что было мочи. Руки соскользнули, ветер свистнул в ушах бирюка, а затем его шибануло об землю. Не вставая, Ксим откатился в сторону. Инстинкты не подвели: мимо тут же скользнула Тварь, взрыхлив землю мерцающими копытами. Ее занесло под плетень, и хлипкий забор улетел прочь. Бирюк и Тварь поднялись с земли одновременно и замерли.
Все решится теперь.
И все решилось.
Крупная фигура в белой рубахе, заляпанной темными пятнами, с разбегу кинулась на Тварь.
– Нет! – мог бы крикнуть Ксим, понимая, что храбрец в следующий миг простится с жизнью. Мог бы, но не крикнул.
Тварь ответила на атаку: мелькнуло копыто, раздался влажный хруст, и нападавшего смело с дороги. На миг Тварь отвлеклась – Ксиму хватило. Он бросился вперед, и когда тело храбреца приземлилось на чей-то плетень, уже допрыгнул до Твари. В этот раз черные когти не прошли насквозь призрачное тело. Вымазанные бирючьей кровью, они вонзились. Тварь завопила, оседая, а Ксим навалился сверху, разжал пасть и вогнал туда – меж клыков – кровоточащую руку.
Пей вдоволь, мразь!
Острые зубы с остервенением конзились в плоть, пытаясь переживать, размолоть, но куда там! Глаза твари закатились, она задергалась, пытаясь сбросить бирюка, но тот вцепился, что было мочи, и обхватил призрачное тело ногами. Кто дольше продержится, того и взяла.
Бирюку показалось, что прошла вечность, прежде чем Тварь обмякла и перестала дергаться. Он выждал еще и только потом высвободил руку из пасти. А после с едва слышным стоном рухнул на землю и привалился к телу врага.
Кажется, кончилось.
– Оно мертво? – раздался восторженный голос Янко. И Ксим спохватился, что вокруг ведь люди. Не вся деревня, конечно, но человек двадцать наберется. Как он мог забыть? Осталось же еще три мертвяка.
Бирюк с усилием встал.
– Мертвяки. Где?
– Нет их, – отозвалась из темноты Агния. – Сгинули.