Андрей Федоров – Апельсиновый ландыш (страница 3)
Косицкий улыбнулся. Полковник прав – чудный уголок безмятежности. Тёплый, уютный, особенно промозглыми ноябрьскими вечерами.
…когда всё трещало по швам. Когда красные били по фронтам, когда корпус падал за корпусом, когда выдержка и самообладание остались только у старой гвардии. Она, старая гвардия – белая кость, голубая кровь – ещё держала в узде младших офицеров. А те – унтеров, а унтеры – солдат. Но приход страшной трагедии стал лишь вопросом времени.
Лунёв будто читал его мысли.
– Вы улыбнулись грустно, Павел Денисович. Не сто́ит. Жизнь прекрасна сюрпризами и часто меняет гнев на милость. Не считаете? Ведь она не разучилась улыбаться.
– Как Зеленову?
– Да бросьте, штабс-капитан! – полковник отмахнулся, – Тряпка, кадет, баба ваш Зеленов.
– Знаете, Виталий Семёнович, мне иногда кажется, пустить пулю в лоб – большое мужество.
– Увольте-с, и слышать не хочу! На мой взгляд, трусость, только трусость. Нервы у Зеленова не выдержали… Нервы-с! Мы все сейчас на них. У каждого, слышите, у каждого на кону жизнь! И вы, и я, – губы полковника сузились, – смотрим в глаза близким и не знаем, что обещать. Но мы должны смотреть! Без тени сомнений. Мы – те, кто будет драться до конца.
– L’honneur l’exige!
– Правильно! Правильно вы, Павел Денисович, сказали – того требует честь! Выпьем!
Чокнувшись, выпили. Лунёв достал портсигар.
– Кстати, ко времени помянули Зеленова, – он усмехнулся, прикуривая. – Каламбур, однако… Так вот, вчера Сергей Петрович известили, что во вторник ожидают нового адъютанта.
– Правда? – Косицкий удивлённо поднял глаза. – И кто же?
– Некто Верещагин… Андрей Васильевич.
– Верещагин? Почему меня не ввели в курс дела?
– Павел Денисович, не волнуйтесь, его проверяла контрразведка. Всё чисто. Из Ростова с сердюками придёт рапорт, сами убедитесь.
– Но…
Лунёв сделал вид, что не замечает:
– … с положительными рекомендациями прибывает… Весьма положительными!
– Один?
– Отнюдь, – полковник хитро сузил глаза и заговорщически прошептал. – С супругой-с. Говорят, весьма премиленькая.
* * * * * * * * * * * * * * *
– Вот, господин поручик, прибыли-с! – есаул с фамилией Шкарды-Барды хлопнул по двери. – Гостиная. Спальня справа.
– Спасибо, – Верещагин улыбнулся, – дальше мы сами. Только помогите, голубчик, вещи занести.
– Слушаюсь!
Верещагин зашёл внутрь.
– Ну, что ты замерла? – махнул жене. – Пройди, осмотрись.
Мария Николаевна робко вошла и огляделась.
– Мило…
Прошла к окну. Отдернув ситцевую занавеску, пальцем провела по подоконнику и, улыбаясь, показала след на перчатке:
– Андрэ, ваша первая надобность – влажная тряпка!
– Я извиняюсь, барышня, – пыхтел Шкарды-Барды, внося саквояжи, – господина поручика ожидают-с.
– Неужели? Кто посмел? – подняв брови, наиграно удивилась Мария Николаевна.
– Господин полковник Лунёв и штабс-капитан Косицкий.
– Это из контрразведки… – Верещагин бережно расшнуровывал какой-то пакет, – …Павел Денисович. Передай им – буду через десять минут.
– Слушаюсь! – есаул щелкнул каблуками и вышел.
Андрей посмотрел на себя в зеркало. Провёл пальцем по щетинистой щеке.
– Машенька, где мой несессер?
Мария Николаевна не ответила. Она смотрела в окно стеклянным взглядом. Пальцами до белых костяшек сжимая перчатки…
– Это провал! Провал! Вы понимаете? Как вы могли!
– Спокойно, Егор, спокойно… – Гузеев трясущимися руками достал папиросу, – …чего кричать-то? Остынь!
– Я остынь?! – Егор вскочил, что аж стул с кожанкой грохнулся об пол. – Как можно было не знать, что Косицкий там?!
Он принялся расхаживать вдоль стола, от нервов сотрясая кулаками воздух. Остальные сидели, вжав головы. Каждый стук каблука Егора раздавался пушечным залпом. Гузеев нервно затянулся.
– Давайте по цепочке пройдём, товарищи. Юцевич, дай подробности.
На стол легла объёмная папка. Химическим карандашом на титуле были выведены три буквы: «Оса». Положив сверху ладони, Юцевич тихо начал:
– Последние данные от неё доставили вчера курьером. В целом, ситуация нормальная. Её муж – Верещ…
– Мы знаем, кто муж! – нетерпеливо перебил Егор.
– … приступил к должности. Скворцов принял его хорошо. Оса пока обустраивается по дому, заводит знакомства среди местных. Связной – Горец, работает половым в ресторации Давыдова. Что касается операции «Визит», пока без изменений. Генерал Карманов планируется в часть с проверкой в начале декабря.
– Какова надёжность сведений?
– Пока косвенная. Муж Осы говорил, что командование завинчивает гайки, дисциплина усилена. На следующей неделе из Одессы ожидают доставку люисовских пулемётов и бронеавтомобиля. Кажется, «Ромфель». Из переданных сведений пока всё.
– Нет, не всё! Не должно быть всё! – Гузеев зло затушил папиросу. – Есть что о Косицком?
Юцевич вздохнул:
– Контактирует с ним Оса. Ну как иначе, товарищ комдив?.. Но она держится.
И замолчал. Егор стоял, слегка раскачиваясь, руки в карманы, буравил глазами папку на столе.
– Какие шансы у Осы остаться в живых?.. когда с Кармановым будет всё… – пробасил он, не поднимая глаз.
– Небольшие, Егор… – Гузеев тяжело кинул взгляд. – Молиться – больше не молимся, но придётся…
– Здравствуйте, Мария Николаевна!
– А, это вы, Виталий Семёнович! Я вам рада…
– Гуляете? – Лунёв глубоко вдохнул носом. – Редкий вечер! На удивление… Вы позволите?
И галантно предложил руку.
– Благодарю. Вот, на променад вышла, хочу вдоль леса пройтись, подышать. Составите компанию?
– С превеликим-с…
Дома́ отступили, оставшись позади. Брусчатка как-то сама собой утонула в грунте широкой дороги, которая, блуждая между уснувшими акациями, вальяжной лентой стелилась из городка к лесу.