Андрей Федин – Товарищ капитан. Часть 1. Блондинка с розой в сердце (страница 27)

Я посмотрел за окно — небо над Москвой уже посветлело и подкрасилось в пока ещё едва заметные цвета рассвета.

— Уже провёл, — ответил я. — Всё понравилось. Ваше предложение запоздало.

— Вот она сучка! — сказала женщина.

Звуки её голоса тут же сменились гудками. Я положил трубку на рычаги.

Лежавшая рядом со мной Александра приподняла голову и спросила:

— Дима, кто звонил?

— Обслуживающий персонал. Предлагали свои услуги.

— Ночью? — удивилась Саша.

Её распущенные волосы пощекотали мне кожу на щеке.

— Уже почти утро, — сообщил я.

Лебедева взглянула на часы и пробормотала:

— Рано ещё.

Она положила голову на моё плечо, прижала к моей груди тёплую ладонь. Я заметил, что Александра не закрыла глаза — смотрела в сторону установленного у самой стены на столе зеркала. Саша то и дело помахивала ресницами, спать она пока явно не собиралась. Будто это не она ещё пару минут назад сладко посапывала около моего уха.

На окне рядом с открытой форточкой покачнулась полупрозрачная штора. Вчера днём я сдвинул её в сторону стены, словно она преграждала путь свежему столичному воздуху, поступавшему в комнату с улицы. С моей кровати просматривался клочок беззвёздного неба за окном и всё ещё подсвеченная огнями Останкинская телебашня.

Вторая кровать в моём номере пустовала. Как и обе кровати в Сашином номере. В углу рядом с окном притаился торшер, похожий на гриб с тонкой длинной ножкой и желтоватой шляпкой. В зеркале отражалось предрассветное небо и штора. На полке для чемодана со вчерашнего дня лежал мой рюкзак. Около входа в комнату темнел шкаф.

— Дима, ты оплатил наши номера в гостинице на сутки, — сказала Александра.

Она вновь приподняла голову, заглянула мне в лицо.

— Это значит, что ещё на одну ночь ты в Москве не задержишься? Я правильно поняла?

— Не задержусь, — сказал я.

Покачал головой и опять зевнул. Потёр пальцем глаза.

— Неужели, кроме этого визита к доктору Меньшикову ты на поездку в Москву других дел не запланировал?

— Не запланировал.

Александра вздохнула. Склонила голову и прикоснулась губами к моему плечу.

— Значит, сегодня ты уедешь, — сказала она.

Провела пальцем по моей груди, словно нарисовала там волнистую линию.

— Дима, я не поеду с тобой дальше, — сказала Саша. — Не в этот раз. Вернусь домой, в Ленинград. Дни отпуска у меня ещё остались. Но до выхода на работу всего несколько дней. Мне многое нужно успеть. В Волгограде, пока жила у бабушки, я собрала материал на целую серию статей. Случайно так вышло. Почти. Даже в отпуске мне не сиделось без работы.

Она улыбнулась — печально.

— Надеюсь, что всё это прилично оформлю за оставшиеся дни отпуска и протолкну в печать. До того, как начальство завалит меня повседневными делами. Сейчас сезон отпусков. А сенсаций, как ты правильно заметил, меньше не стало. Если в августе случится государственный переворот… пусть и неудачный, то мне будет не до собственных журналистских расследований.

Александра потёрлась кончиком носа о моё плечо. Снова заглянула мне в глаза.

Сказала тихим мурлыкающим голосом (от которого у меня по коже пробежали мурашки):

— Дима, я тут подумала… может ты поедешь в Ленинград вместе со мной? Поживёшь у меня. Я сейчас одна обитаю. В двухкомнатной квартире. Покажу тебе город. Познакомлю тебя со своими родителями. Просто так! без каких-либо обязательств. Ты расскажешь моему папе… всё то, что говорил мне о будущем. Покажешь ему свой блокнот. Наверняка, папа подскажет тебе… как быть.

Саша снова вздохнула, улыбнулась.

— До того события… в твоём Нижнерыбинске… ещё полно времени. Зачем тебе сейчас снова куда-то мчаться? Допишешь сюжеты своих книг в блокнот у меня дома, в спокойной обстановке. Обо всех этих убийцах и насильниках. Попросим мою маму, чтобы подсказала контакты хороших врачей. У неё в Ленинграде полно связей! Быть может, врачи подлечат этот твой тромб.

Александра погладила меня по груди — осторожно, едва прикасаясь к коже.

— Ведь можно же с ним что-то сделать, — сказала она. — Я уверена, что мы тебя вылечим. А с твоим братом и с… его женой ничего за это время не случится. Ты спасёшь их. Или мы попросим моего папу, чтобы он помог. Мой папа очень хороший человек. Он генерал, как ты помнишь. Он нам подскажет, как поступить. Или даже сам с тем вашим нападением разберётся.

Саша взмахнула ресницами. Притронулась указательным пальцем к моим губам.

Спросила:

— Дима, а почему бы и нет? Для выполнения таких задач есть специально обученные люди. В КГБ. Они схватят и обезоружат убийцу твоей… бывшей жены не хуже, чем это сделал бы ты. Поступят с ним по закону. Я попрошу папу — он за этим проследит. А Лизу мы в августе пригласим к нам в Ленинград. Она уже была в Эрмитаже? Или в музее обороны и блокады Ленинграда?

— Саша, я с удовольствием познакомлюсь с твоим папой. Но не сейчас.

Я покачал головой — прошуршал волосами по подушке.

— Почему не сейчас? — спросила Лебедева. — Куда ты теперь поедешь? К очередному убийце?

Александра приподнялась на локте. Прижала правую ладонь к моей груди.

Её распушенные волосы (будто штора) отгородили от моего взора часть окна.

— В каком городе он живёт? — спросила Саша. — Что он натворил?

Она тут же махнула рукой, произнесла:

— Впрочем… не говори. Чтобы я не волновалась за тебя. И чтобы не расспрашивала приятелей отца о происшествиях в том городе. Воображу, что ты отправился в Крым к дочери. И купаешься в тёплом море, пока я торчу в дождливом Ленинграде. Так будет лучше, пожалуй. Не хочу представлять, как ты снова кого-то…

Лебедева не завершила фразу. Вздохнула.

— Понимаю, что они плохие люди, — сказала Саша, — но всё же… они люди.

— А те, кого они убьют — это кто?

Александра тряхнула головой. Я видел над собой её лицо, будто прикрытое сейчас тёмной маской.

— Я всё прекрасно понимаю, Дима. Я помню ту девочку с косичками: Риту Медведеву. Ты поступаешь правильно… наверное. И уж точно я не осуждаю твои поступки. Не сомневаюсь, что мой папа поступил бы в точности, как ты. Он как-то сказал мне, что женщины живут спокойно только до тех пор, пока мужчины берут на себя ответственность за этот покой.

Она качнула головой — пощекотала меня волосами.

— Дима, я рада, что такая ответственность досталась не мне. Наверное, я слишком… женщина. Все мои сражения только на бумаге и в воображении. Шины на машине доктора Меньшикова я бы ещё проткнула: на это моей решимости бы хватило. Но… Дима, пообещай, что расскажешь, чем закончилась вся эта история со стрельбой в… твоего брата и в его жену.

Александра привстала, потянулась к висевшему около кровати на стене светильнику. Навалилась на меня мягкой грудью.

Я услышал щелчок выключателя — зажмурился от яркого желтоватого света.

— Дима, запиши мой ленинградский адрес и телефон, — сказала Саша. — Очень надеюсь, что ты в августе или в сентябре навестишь меня. Или хотя бы, что ты мне позвонишь.

Гостиничные номера мы освободили в полдень. Я заметил, как Лебедева с грустью посматривала на обитые деревянными панелями стены гостиничного коридора, пока мы шли к лифту. В вестибюле мы прошли мимо длинной очереди, выстроившейся к стойке регистрации. Зашагали в направлении стеклянной двери, на которую с улицы поглядывало поднявшееся в зенит солнце.

От отеля «Космос» мы поехали на Ленинградский вокзал. Ещё за завтраком мы с Сашей обсудили планы на сегодняшний день. Лебедева сообщила, что домой поедет вечерним рейсом. Мы отстояли на вокзале очередь к билетной кассе. Саша купила билет в купейный вагон. Удивилась, что я себе билет не приобрёл — я сообщил ей, что для «этой» поездки мне билет не понадобится.

Вещи мы оставили в автоматической камере хранения. Вышли из здания вокзала, остановились. Из припаркованного у края шоссе автомобиля звучала хорошо знакомая мне музыка, а звонкий голос Игоря Скляра пел о том, что «на недельку до второго» он уедет в Комарово. Песня «о Комарово» тут же улучшила мне настроение. И не только мне — Александра тоже улыбнулась.

— Саша, а не махнуть ли нам на Кутузовский проспект? — спросил я. — Прогуляемся от Киевского вокзала до Поклонной горы. Поедим мороженое. Посмотрим на Москву. Я расскажу тебе, как изменится наша столица в ближайшие три десятка лет.

Во время сегодняшней прогулки по городу я удивил даже сам себя: никак не ожидал, что вспомню так много подробностей об архитектурном преобразовании Москвы за тридцать последующих за развалом СССР лет. Я вываливал на Сашу информацию о строительстве Монумента Победы и «Трагедии народов» на Поклонной горе. Говорил о сроках возведения Храма Христа Спасителя и памятника Петру Первому. Прочёл лекцию о постройке международного делового центра «Москва-Сити» и парка «Зарядье». Описал, какой станет схема Московского метрополитена через три десятилетия.

Лебедева слушала меня с искренним интересом, сыпала вопросами, то и дело изумлённо покачивала головой.

Но временами в её взгляде я замечал грусть. Чувствовал, как Сашины пальцы сжимали мою руку.

На Ленинградский вокзал мы вернулись затемно. Ступили на перрон за полчаса до отправления Сашиного поезда — его уже подали под посадку. Я нёс в руке Сашину сумку — печальная Александра Лебедева держала меня под руку.

Около одиннадцатого вагона остановились. Будущие Сашины попутчики один за другим заходили в вагон. Те, кто уже занёс в купе свои вещи, активно дымили на перроне сигаретами, словно ещё до начала поездки ощутили никотиновый голод.