Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 46)

– … Возможно, Максим, – произнёс Запарин, – я даже добьюсь увеличения твоего гонорара. К примеру, на… сто долларов. Надеюсь, что Пётр Маркович прислушается к моей просьбе. Уверяю тебя, Максим: тысячи московских писак о таком гонораре даже не мечтают. Я тебе больше скажу: они готовы сами доплачивать за издание своих никому не нужных книжонок. Так что тебе крупно повезло.

– Я хочу две тысячи.

– Что?

– Хочу за вторую книгу гонорар две тысячи долларов, – повторил я.

Почти минуту я слушал в динамике телефонной трубки только тихое шипение.

Голос Запарина уточнил:

– Клыков, ты берега не потерял? Две тысячи долларов за паршивую никому не нужную книжонку? Серьёзно? Кем ты себя возомнил? Стивеном Кингом? Ты пока никто, и звать тебя никак. Твою книгу напечатали только благодаря мне…

Мне показалось, что в ухо дохнуло жаром. Я отодвинул телефонную трубку от своей головы – голос Запарина стал тише, теперь он походил на птичье чириканье. Вот только это чириканье состояло из понятных мне слов. Журналист назвал меня неблагодарным зазвездившимся писакой. Заверил, что я рано почувствовал себя знаменитостью, что мои книги годны лишь на растопку печей.

Запарин сообщил, что я ему должен деньги ещё за прошлый тираж. Пообещал, что отберёт у меня «последние штаны», если моя книга «Наследник древнего клана» не оправдает его надежд. Назвал себя слишком добрым и доверчивым. Сказал, что я продам свои внутренние органы, чтобы выкупить у издательства все нераспроданные книги «этого дурацкого 'Наследника».

Журналист заявил, что шокирован моей «невероятной» наглостью. Призвал меня не сходить с ума и вернуться «на Землю». Сообщил, что у меня слишком быстро и «на пустом месте» развилась звёздная болезнь. Заверил, что моя книга не стоила и трёх сотен американских долларов. Сообщил, что я должен выпрашивать за неё у издателей хотя бы «сотку». Я почувствовал, что улыбаюсь.

Минут пять я слушал, как Запарин то навешивал на меня красочные ярлыки, то пытался образумить, то сыпал в мой адрес проклятиями. Затем я услышал нелестный для меня разбор сюжета «Наследника» и анализ моего «корявого и дилетантского» авторского стиля. Узнал, что мою новую книгу издатель купит лишь из уважения к Запарину и в надежде на то, что я однажды всё же сочиню «годную вещь».

Я почувствовал, что пальцы на ногах озябли. Подошвы моих ботинок были не по погоде тонкими. Зимнюю обувь я всё ещё не купил.

Подумал: «Не хватало ещё простудиться…»

Пожелал Запарину хорошего вечера и повесил трубку.

В воскресенье меня разбудил стук в дверь. Я долго не обращал на него внимания: уснул только под утро. Стук не смолкал, становился всё громче. Поэтому я всё же открыл глаза и огляделся – Мичурина и Дроздова в комнате не увидел.

Посмотрел на улицу, зажмурился. За окном кружили в воздухе снежинки, тихо завывал ветер. Я зевнул, потёр глаза. Взглянул на часы. Дверь комнаты вздрогнула, словно снаружи по ней ударили ногой или кулаком.

Я нахмурился и крикнул:

– Хватит долбить! Сейчас выйду!

Меня услышали: стук прекратился.

Я отыскал на полу рядом с кроватью пластмассовые тапки и прошаркал их подошвами к выходу. Распахнул дверь, вдохнул табачный дым и невольно хмыкнул: увидел в коридоре тучную фигуру журналиста из журнала «Нота».

«Леонид Егорович Запарин, 37 лет, текущий статус: журналист» указал на меня дымящейся сигаретой и сказал:

– Привет, Максим. Я принёс тебе договор на книгу. Подпиши.

Глава 22

Воскресенье, вторая половина дня. Студенческое общежитие шумело многочисленными голосами, звучала музыка. В воздухе под потолком клубился табачный дым. Рядом с лестничными перилами красовалась батарея из пустых пивных бутылок – вчера и на моём шестом этаже проходила вечеринка: гуляли старшекурсники из шестьсот первой и шестьсот второй комнат (ночью во время перекуров они толпились около лестницы). Сквозь мощный запах табачного дыма я различил и горьковатый запашок мужской туалетной воды.

Я поднял взгляд на лицо источника этого парфюмерного аромата. Отметил, что журналист Леонид Запарин минимум на пять сантиметров был выше меня и раза в полтора тяжелее (если не в два раза). Запарин сверлил мою переносицу мрачным взглядом. Серые мешки у него под глазами стали ещё больше и темнее с момента нашей прошлой встречи. В сравнении с тушей этого журналиста, Герман Аркадьевич Малиновский (дядя Тани Высоцкой) выглядел бы не толстым, а лишь слегка полноватым мужчиной.

Запарин стряхнул мне под ноги сигаретный пепел и повторил:

– Максим, я принёс тебе договор на книгу. Не поленился, сам сегодня съездил в издательство «Пётръ Ковровъ». Я снова поручился за тебя перед Петром Марковичем. Хотя пока даже не видел твою новую книгу. Цени моё доверие, Клыков!

Последнее предложение Запарин едва ли не прорычал. Он снова указал на меня сигаретой. Похожий на призрачную змейку табачный дым устремился к моему лицу – я отмахнулся от него рукой. Запарин шагнул на меня – я не сдвинулся с места. Поэтому журналист толкнул меня в грудь, едва не прижёг мою кожу раскалённым концом сигареты. Я не выстоял перед его натиском: попятился. Запарин махнул чёрным кожаным портфелем, шагнул на порог комнаты. Мне показалось, что он с трудом поместился в дверном проёме.

– Давненько я не появлялся в студенческих общежитиях, – сообщил журналист.

Он усмехнулся.

– С сигаретой не входи, – сказал я.

Запарин швырнул сигарету себе за спину и вошёл в комнату. Паркет застонал под тяжестью его огромного тела. Журналист прикрыл дверь, огляделся. Пробежался взглядом по столу, по кроватям. Снова усмехнулся – снисходительно. Заметил лежавшую на тумбочке около кровати Мичурина книгу («Наследник древнего клана» – Васин экземпляр). Громко хмыкнул и тряхнул головой. Запарин шагнул к Васиной тумбочке, указал на обложку «Наследника» похожим на сосиску пальцем и снова взглянул мне в лицо.

– Через месяцок положишь рядом с этой книгой и другую, – сказал он. – Будешь хвастаться перед девчонками.

Журналист поставил свой портфель на тумбочку (на книгу). Щёлкнул пряжками. Вынул зелёную пластмассовую папку для бумаг (похожую на ту, в которой Наташа Зайцева хранила рукопись моего первого романа).

Запарин извлёк из папки листы бумаги, протянул их мне.

– Ознакомься, Максим, – сказал он, – впиши название своего романа, поставь дату и подпись.

Леонид сунул бумаги мне в руки и добавил:

– Мне нужна для издательства дискета с текстом твоего нового романа. Бумажный экземпляр романа я распечатаю сам.

Запарин снисходительно улыбнулся.

Я опустил глаза, посмотрел на тест, распечатанный на матричном принтере.

– Максим, там всё, как я тебе и обещал, – сказал Запарин. – Не думай, что я легко выторговал у Петра Марковича увеличение твоего гонорара. Сам понимаешь: эти чёртовы бизнесмены не разбрасываются деньгами…

Я пробежался взглядом по первой странице договора.

– … Знал бы ты, сколько я доказывал Коврову, что работа с тобой, – говорил журналист, – это работа на перспективу. Я пообещал, Петру Марковичу, что читатели обязательно распробуют твои истории…

Я отметил, что в сравнении с прошлым договором обязанностям сторон не изменились.

– … Максим, я побожился, что мы вернём вложенные в издание твоих романов деньги. Можно сказать, поручился за тебя собственным авторитетом. Потому что действительно верю в перспективность нашего сотрудничества…

Я пролистнул договор до страницы с приложением, где значилась сумма причитавшегося мне за книгу гонорара.

Тут же поднял на Запарина взгляд и уточнил:

– Четыреста долларов?

Журналист тряхнул головой.

– Да, на треть больше, чем за предыдущую книгу, – сообщил он. – Считай это увеличение гонорара признанием твоей перспективности, как писателя. Максим, я уже рассказал, чего мне это признание стоило. Цени мою доброту.

Запарин улыбнулся.

Я взмахнул листами договора и заявил:

– Я это не подпишу. Мне нужны две тысячи долларов. Я же говорил. Фиг с этими процентами за переиздание. Пожертвую ими в знак признательности за издание моего первого романа… и за рекламу.

Запарин вскинул брови.

– Какие две тысячи, пацан? – сказал он. – Ты с ума сошёл?

Он сунул руку в портфель и вынул из него чистый конверт.

Журналист показал мне конверт и заявил:

– Здесь вся сумма. Гони дискету, поставь подпись. Сразу получишь деньги.

Запарин приоткрыл конверт и продемонстрировал мне лежавшие там банкноты.

Я покачал головой.

Повторил:

– Две тысячи. Долларов. Вторую книгу я дешевле не продам.

Журналист махнул рукой.

– Прекращай, Максим. Это не смешно. Урежь осетра.

Запарин нахмурился, шагнул ко мне. С конвертом в руке. Запах его парфюма усилился, как и усилился запашок пропитавшего его одежду табачного дыма.