Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 35)
Малиновский повернулся ко мне и уточнил:
– Я был чемпионом СССР среди юниоров.
Он отсалютовал мне чайной чашкой.
Татьяна покачала головой.
– Мама, ты бы ещё узнала, с кем Максим спит и что ест, – произнесла она.
Валентина Павловна повела плечом и заверила:
– Узнаю, доченька, если понадобится. Только на это уйдёт чуть больше, чем один день.
Герман Аркадьевич улыбнулся.
– Ладно тебе, Танюха, – сказал он. – Не дуйся. Лучше порадуйся, что Англия тебе не грозит. Предъявишь Максима своему папане, если потребуется. Тот убедится, что ты в надёжных и правильных руках…
– Дядя! – возмутилась Татьяна.
Она снова нахмурила брови.
Я запил блин чаем.
– Что, дядя? – произнёс Малиновский. – Смотри на вещи и на события со всех сторон, как я тебя учил. Теперь ты знаешь о своём приятеле значительно больше. Есть информация для выводов. Зацени хотя бы тот факт, что Максим явился в Москву без финансовой поддержки со стороны родителей. Нацелился на высшее образование, а не пошёл за быстрыми деньгами. Нашёл работу. Причём, не самую плохую. К этой вашей Виктории просто так, с улицы, на роботу на попадёшь. Максим два месяца провёл в Москве – и уже сидит на кухне у тебя дома. Твои дружки из МГУ такой части до сих пор не удостоились, насколько я знаю.
– Дядя, прекращай, – сказала Татьяна.
Она стукнула чашкой по столешнице.
Герман Аркадьевич снова сверкнул золотым зубом.
– Ничего плохого я о твоём… коллеге не сказал, – произнёс он и развёл руками.
Я снова взял с тарелки блин.
– Заметь, доча: мои блины Максиму точно понравились, – сказала Валентина Павловна.
Она мазнула взглядом по моему лицу и вылила тесто на сковороду.
Я кивнул и ответил:
– Очень. Вкусно.
Макнул блин в малиновое варенье и сунул в рот.
Таня посмотрела на меня будто бы задумчиво. Снова тишину нам кухне нарушал лишь голос Аллы Пугачёвой.
Татьяна резко повернулась лицом к своей маме.
– Между прочим, мамуля, шпионы твоих дружков кое-что пропустили, – заявила она.
Таня взглянула на Малиновского и добавила:
– Тебе, дядя, это тоже будет интересно.
Татьяна выбралась из-за стола и поспешно вышла из кухни.
Вернулась она с Наташиной зелёной папкой в руке.
Положила папку на стол перед Германом Аркадьевичем и сообщила:
– Максим написал книгу. Здесь, в Москве. И пишет сейчас ещё одну. Я его работы пока не читала. Собственно… я узнала о них только сегодня. Выпросила один экземпляр для себя.
Я увидел, как Малиновский приподнял правую бровь.
Увидела дядину приподнятую бровь и Татьяна.
– Успокойся, дядя, – сказала она. – Не гримасничай. Напечатать эту книгу я тебя уговаривать не буду. К тому же, ты опоздал. Максим уже заключил договор на её издание. Так что расслабься.
Герман Аркадьевич приоткрыл папку и взглянул на титульный лист.
– Наследник древнего клана, – прочёл он.
Посмотрел на меня и поинтересовался:
– Фантастика?
– Фэнтези, – уточнил я.
Малиновский приподнял верхние листы и пробежался взглядом по тексту.
«…Любовь похожая на сон…»
Валентина Павловна сказала:
– Ты шустрый парень, Максим Клыков. Ловко ты…
– Мама! – возмутилась Татьяна. – Про дядину работу я Максиму ничего не говорила, если ты на это намекаешь.
Валентина Павловна махнула деревянной лопаткой.
– Я ни на что не намекаю, доча, – сказала она. – Я лишь констатирую факт.
Герман Аркадьевич поднял глаза и сообщил:
– Текст неплохой. Читается легко. Кто, говорите, его уже купил?
– Издательство «Пётръ Ковровъ», – ответил я.
Тюлевая штора на окне надулась пузырём.
Малиновский откинулся на спинку стула, ухмыльнулся.
– Да неужели? – сказал он. – Серьёзно? Петюня?
Герман Аркадьевич покачал головой.
Он постучал пальцем по столешнице и спросил:
– Петюня эту книгу купил, или пообещал, что купит?
Штора снова обвисла.
– За книгу мне заплатили триста долларов, – ответил я.
В сковороде вновь зашипело тесто.
– Деньгами? – уточнил Герман Аркадьевич. – Бумажными? Или деньги тебе пока только пообещали?
– Наличкой, – ответил я. – Я получил от Петра Марковича триста долларов в конверте.
Лицо Аллы Пугачёвой на экране телевизора сменилось на рекламу. «Читайте ТВ-Парк, – предложил из телевизора улыбчивый паренёк, – и ваши волосы будут длинными и шелковистыми».
Малиновский всплеснул руками.
– Вот… что за мир? – сказал он. – Казалось, что я всё уже повидал. И тут… на тебе: Петюня заплатил за книгу деньги. Ерунду заплатил, конечно. Но… ё-моё: это уже… невероятно. Расскажу такое на работе – никто мне не поверит. Максим, ты ему пистолет к виску приставил? Или бил его ногами, пока он тебе последнюю заначку не отдал? Впрочем… его уже били – не помогло.
Герман Аркадьевич хмыкнул.