Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 27)

Вадим словно прочёл в моих глазах вопрос – он наклонился в мою сторону и сообщил:

– Это ещё надолго. Раньше чем через три часа не нагуляются.

Я кивнул, посмотрел на вазы с цветами, стоявшие на барной стойке у стены. Невольно прикинул, что эти полученные мной в самом начале дня букеты вместе заполнили бы пятое ведро. Вздохнул и озадаченно подумал о том, как поступлю с подаренными мне сегодня цветами. Подобные проблемы я раньше не решал. В таком количестве мне во времена учёбы в Питере дарили на дни рождения разве что бутылки со спиртным – мои приятели считали коньяк, виски и текилу универсальными подарками.

Раньше никому не приходила в голову идея завалить меня цветами.

Я представил, что приволоку всю эту груду букетов в общежитие – хмыкнул.

Выждал, пока бармен наполнил две пол-литровые кружки пенистым пивом, спросил:

– Вадим, здесь всех на день рождения заваливают цветами? Это у вас тут такая фишка?

Бармен приподнял брови.

– В каком смысле? – спросил он.

Я показал рукой на букеты и уточнил:

– Меня сегодня задарили цветами. В кафе всегда так поздравляют? Это такая традиция?

Вадим пожал плечами.

– Кому что нравится, тому то и дарят, – ответил он. – Как и везде. Мне на днюху летом японский плеер подарили.

– А цветы?

Бармен покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Мне цветы не нужны. Это Женьку в прошлый раз цветами засыпали. Подарили почти столько же букетов, как и тебе сегодня. Мы ей эти букеты в такси загружали. Они там едва поместились.

– Посетители тебе не дарили цветы? – уточнил я.

– Зачем мне цветы? – удивился Вадим.

– Мне же сегодня весь день несли.

Бармен пожал плечами.

– Так это тебе, – сказал он.

Я уточнил:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же обожаешь получать цветы, – ответил Вадим. – Вот тебе их и дарили. А я к этому добру равнодушен.

Бармен указал на вазы с букетами и добавил:

– Любил бы ты коньяк, как Костик – собрал бы сегодня коллекцию из бутылок.

Я вскинул руку и произнёс:

– Погоди. Вадим, с чего ты решил, что я люблю цветы?

– Так ты же сам об этом сказал.

– Я? Когда?

– Забыл? – удивился Вадим. – Танька узнавала, что тебе подарить. Мы её об этом попросили.

– Танька – это…

– Танюха, наша повариха.

Я повернул голову и посмотрел на букеты.

Произнёс:

– Ага.

– Макс, а что не так? – спросил бармен. – Тебе не понравились розы?

Я покачал головой и ответил:

– Шикарные розы.

Я чуть ослабил узел галстука и поинтересовался:

– А посетителям о моей любви к цветам тоже Таня рассказала?

Бармен улыбнулся.

– Нет, – сказал он. – Это уже мы с Любой постарались. Гости сегодня спрашивали, по какому случаю цветы…

Вадим снова указал на букеты.

– … Мы отвечали, что у тебя днюха. Говорили, что это подарили тебе. Ну и… что ты обожаешь цветы.

– Моя любовь к цветам никого не удивила? – спросил я.

Бармен пожал плечами, улыбнулся.

– Так… немного, – сказал он. – Левон Каренович удивился. И наш участковый… немного. Но ты не обращай на это внимания, Макс: они же старпёры с устаревшими стереотипами мышления.

Вадим махнул рукой.

– Женщинам твоя любовь к цветам понравилось, – сообщил он. – Я от тёток сегодня наслушался о том, какой ты романтичный. Даже завидно стало: они сразу же неслись к ларьку за букетами.

Бармен ухмыльнулся и произнёс:

– Честно тебе скажу, Макс: мне девчонки ещё ни разу цветы не дарили.

– Да, уж… – сказал я.

Мой новый день рождения мы отметили впятером – тётя Галя с нами не осталась и на этот раз. Повара принесли салаты, мясо и торты. Я сгонял в круглосуточный магазин за спиртным (сейчас оно продавалось в любое время дня и ночи). Караоке сегодня поднадоело нам ещё вечером – бармен решительно спрятал микрофон. Ночью в кафе зазвучал записанный на кассете сборник попсовых новинок.

Меня снова поздравили – на этот раз поздравления прозвучали в виде тостов. Через час посиделок Вадим пожал мне руку и отправился в директорский кабинет спать (завтра была его смена). Усатый Костик снова заявил, что отработает «без проблем» даже «не спавши». Таня и Люба завтра отдыхали. Они сказали, что за день не устали. В подтверждение своих слов устроили танцы на столах.

Я тоже потанцевал. Только не на столе – заметно «повеселевшие» повариха и официантка меня туда не затащили, хотя и попытались. Места для танцев в большом зале между рядами столов было предостаточно: для четверых танцоров его хватило с лихвой. Костик всё больше приглашал на медляки Любочку. Я тоже пару раз станцевал с официанткой. Но чаще сегодня танцевал с Высоцкой.

В начале седьмого я скомандовал «отбой». Костик отправился за раскладушкой – я в компании Любы и Татьяны побрёл к метро. Букеты и прочие подарки я с собой не прихватил. Хотя Высоцкая мне с усмешкой заявила: Виктория Владимировна рассердится, если я оставлю свою «оранжерею» на кухне. Я заверил девчонок, что цветы обязательно заберу – днём, когда «просплюсь». Заявил, что «развезу по адресам» и Любу, и Татьяну. Высоцкая тут же заявила, что провожать её не нужно. Заверила, что доберётся домой сама. А вот Люба на моё предложение согласилась. Она сказала, что прогуляется до Таниного дома вместе со мной и только после этого поедет к себе. Высоцкая назвала нас занудами и сумасшедшими.

Мужчины в метро посматривали на меня завистливо: на мне в вагоне едва ли не висли две явно нетрезвые девицы. Женщины при виде нашей компании поджимали губы и стреляли в нас осуждающими взглядами. Я улыбался и тем и другим. Посматривал на своё отражение в окне вагона и прикидывал, что походил этим утром на сутенёра. Люба и Таня сегодня явно переоценили свои силы: та и другая в вагоне клевали носами, роняли головы мне на плечо (так и норовили испачкать косметикой мой почти новый плащ). На заплетающихся ногах они с моей помощью перешли на Кольцевую линию. Лишь около станции метро «Октябрьская» девчонки чуть взбодрились, когда вдохнули на улице свежий осенний воздух.

Татьяна зевнула и заявила:

– Натанцевалась я сегодня. Устала. Сил нет.

– Лучше бы я в кафе осталась, – сказала Люба. – Вздремнула бы часиков до десяти.

– Дома поспите, – заявил я. – Когда я доставлю вас по адресам.

У своего дома на Ленинском проспекте Высоцкая снова взбрыкнула: заявила, что дальше пойдёт сама.

– Ты дура, что ли? – спросила Люба. – Уснёшь по пути. Ищи тебя потом.

Она зевнула и сказала: