Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 21)

Таня пожала плечами, взмахнула ресницами.

– Так, просто, – ответила она.

– Есть предложение? – спросил я.

Высоцкая снова сощурила глаза и сказала:

– Может быть.

– Какое?

– Вечером узнаешь.

Татьяна по примеру директрисы дотронулась до моего бейджа и вернулась в кухню – потому что в бильярдную заглянула жаждавшая проиграть мне в «восьмёрку» уже знакомая мне по прошлым сменам блондинка. Блондинка задержалась в малом зале на полтора часа. Потрясла над столом своими прелестями, будто надеялась, что я не устою перед соблазном, схвачу её в охапку и утащу в подсобку. Я устоял. Днём в бильярдную явился Левон Каренович Погосян. Выглядел он слегка помятым, словно вчера здорово повеселился. Левон Каренович сходу продул мне две партии, принял сто пятьдесят грамм «лекарства от депрессии». Лекарство подействовало: Погосян всё же одержал желанную победу и на этой радостной ноте удалился в большой зал.

В конце рабочего дня в кафе случился аншлаг. Словно все обитатели близлежащих офисов по пути к метро заглянули к нам на чашку капучино. «Боря запарился рисовать сердечки», – сообщила мне заглянувшая в бильярдную «перевести дух» официантка. Заказы кофе подстегнули и заказы пиццы. Костик и Таня метались по кухне, словно в разгар «всеобщего» обеденного перерыва, когда отгружали заказы для доставки. А вот бильярдная во второй половине дня пустовала – после игр с Погосяном и до темноты я «зарядил» только две партии, но не принял участия ни в одной. «Сигналка» меня тоже не напрягла: потребители капучино вели себя мирно. Затесавшиеся в их компанию любители пива шумели умеренно: не буянили, не колотили друг другу по морде и не били посуду.

В полночь я попрощался с директрисой, занёс штендер и запер входную дверь. Перекрыл вход из большого зала в бильярдную и до ухода последних посетителей простоял около барной стойки. Слушал музыку, наслаждался вкусом эспрессо (пожалел бармена: не попросил капучино). В без четверти час последние гости покинули кафе. Я отметил, что в мои смены такого ещё не бывало. При желании, я успевал сегодня на последний поезд метро – мог переночевать в своей общажной кровати. Я задумался над такой возможностью – заметил, что повара и официантка никуда не спешили. Увидел, как Борис сдвинул два стола, точно для проведения небольшого банкета. Понаблюдал за тем, как Евгения разложила на этих столах столовые приборы, расставила чистые стаканы.

Подошёл к официантке и спросил:

– Женя, ты на метро не опоздаешь?

Евгения мотнула головой и заявила, что останется на ночь в кафе.

– Танюша попросила, – сказала она. – Она и Костик тоже останутся. Отмечать будем.

Женя показала на сервированные столы.

Я спросил:

– Что отмечать? В честь чего праздник?

Официантка пожала плечами.

– Понятия не имею, – ответила она. – Таня пока не призналась. Пообещала, что расскажет позже.

Глава 11

Верхний свет я не зажёг – по-прежнему светили лишь висевшие на стенах бра. В большом зале звучала музыка, словно работа кафе «Виктория» после ухода посетителей продолжилась. Из колонок доносился голос певца, которого я впервые услышал уже здесь, в тысяча девятьсот девяносто пятом году. «…Сим-Сим откройся, Сим-Сим отдайся, – пел Аркадий Укупник. – Да ты не бойся и не стесняйся…» Расставлявшая на столах тарелки официантка пританцовывала под эти слова, повиливала ягодицами. Бармен установил на столе кувшины и графины с напитками («Никаких бутылок, – сказал он, – всё по-взрослому»). Таня Высоцкая принесла на подносе салатницы. Усатый Костик (уже сбросивший с себя головной убор) заглянул в зал и сообщил, что шашлык «будет через пять минут».

Я понаблюдал за этой суетой с привычного места у барной стойки. Будто проследил за порядком. Отметил, что моё бездействие никого не смутило. Женя изредка посматривала в мою сторону, улыбалась. Закуривший на рабочем месте Борис колдовал у кассового аппарата: подводил итоги рабочей смены. Я прислушался к словам песни («…Что ты, дорогая, в самом деле, я же муж тебе, а не сосед…»). Посмотрел на украшенные зеленью, дольками лимона, оливками и маслинами салаты. Замечал, как поблёскивала в свете ламп посуда. Прислушался к доносившимся со стороны кухни голосам – чётко различил звонкий Танин смех. Улыбкой поприветствовал появление «шефа», который внёс в зал большое блюдо с румяными кусками мяса – я с удовольствием вдохнул запах шашлыка.

– Всё готово, – объявил Костик. – Рассаживаемся по местам.

– Ещё не всё, – донёсся с кухни голос Татьяны. – Подождите минуту.

Она пришла в большой зал с украшенным кусками фруктов тортом в руках.

Продемонстрировала его нам и сообщила:

– Два кусочка я уже отрезала: для тёти Гали. С нами она остаться не смогла. К сожалению.

Высоцкая поставила торт в центр стола рядом с шашлыком.

– Вот теперь, действительно, всё, – сказала она. – Все по местам!

Бармен чуть приглушил музыку, затушил в пепельнице сигарету. Он занял место по левую руку от Татьяны. Я уселся между Таней и Женей – напротив Костика.

«Шеф» погладил усы и скомандовал Борису:

– Бармен, наливай!

Он повернулся к Высоцкой.

– Танюша, так в честь чего праздник? – спросил Константин. – Теперь-то ты нам расскажешь? Весь день мне голову морочила. Только не говори, что выходишь замуж. Я такого известия точно не переживу.

Костик поднял наполненную барменом рюмку. Боря скопировал его действия. Женя сунула в рот похищенную из салатницы маслину и взяла в руку бокал. Я тоже предпочёл бокал на тонкой ножке. А вот Татьяна показала серьёзный настрой: она хитрым взглядом пробежалась по нашим лицам и сграбастала со стола покрытую испариной рюмку.

– Я пригласила вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам преприятное известие, – сказала Высоцкая.

Она выдержала театральную паузу, блеснула карими глазами.

– Только не про замужество, – напомнил Костик. – Пожалей мою психику.

– Это лучше, чем замужество, – сказала Татьяна. – Мою идею написать кулинарную книгу одобрили. Всё! Книге быть. До конца следующего месяца я пообещала, что сдам рукопись и фотоматериалы в издательство.

Высоцкая улыбнулась.

Костик хмыкнул и дёрнул головой.

– Здорово, – сказал он. – Очень здорово. А для фотографии красивого усатого мужчины в твоей книге место найдётся?

Он провёл пальцем по усам.

Татьяна тряхнула головой и пообещала:

– Придумаем что-нибудь.

– Тогда… поздравляю, Танюха! – сказал «шеф».

Он поднял на уровень своего лица рюмку, заявил:

– Такая новость мне нравится. За такое я выпью с превеликим удовольствием. Поздравляю!

Борис, Женя и я тоже поздравили Высоцкую.

Мы звякнули стеклянной тарой.

Татьяна закусила веткой петрушки.

– Знала, что вы за меня порадуетесь, – сказала она. – Даже не пошла с этой новостью к сокурсникам. Им моя идея с написанием кулинарной книги показалась глупой блажью. Словно я порнуху решила сочинить.

Она покачала головой.

Мы тем временем протянули руки к салатницам и к тарелкам с мясом.

– Если бы я сочинила заумь по примеру Маркеса или Кафки, – сказала Татьяна, – коллеги по журналистской работе её бы точно оценили. Даже если бы и не поняли. Но кулинарная книга для них – это как… грехопадение, блин.

Высоцкая усмехнулась, бросила себе в тарелку ложку салата.

Борис вновь наполнил рюмки – я долил из кувшина в свой бокал и в бокал Евгении.

– Как её назовёшь? – спросил я. – Свою книгу.

Татьяна дёрнула плечом, подняла на меня глаза и сообщила:

– Дяде понравилось название… «Едим дома». Которое ты, Максик, предложил. Я его так, в шутку озвучила. А дядя заявил: это то, что нужно. Сказал, что кулинарная книга будет первым шагом на пути к собственному кулинарному шоу на телевидении.

Высоцкая хмыкнула.

– Правильно! – сказал Костик. – Этот «Смак» уже всем надоел. Вот скажите: кто его вообще смотрит? Нет, нам давно уже нужно что-то новое. С нормальными рецептами. И с хорошим умным поваром в качестве ведущего, а не с этими… с певцами.

Таня пожала плечами.

– Повар из меня ещё такой себе… – произнесла она.

– Научим! – пообещал Костик.