Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 20)

Вернулся в общежитие – в комнате меня встретили Мичурин, Дроздов, Зайцева и Плотникова. Они сидели за столом и будто бы что-то активно обсуждали до моего появления. Наташа при виде меня вскочила с лавки и поспешила мне навстречу.

– Максим, что тебе сказали? – спросила она. – Они прочли твою книгу?

Зайцева заглянула мне в глаза.

Я вручил ей договор и сообщил:

– Вот, подписал.

– Что это? – поинтересовался Мичурин.

Зайцева заглянула в бумаги.

– Договор с издательством. Продал им свой роман. За триста баксов.

– Фига себе! – сказал Колян.

– За триста баксов гелик не купишь, – сообщил Василий.

– Максим, поздравляю! – сказала Ксюша.

Наташа подняла на меня взгляд и будто бы с недоверием спросила:

– Они напечатают твою книгу?

– Пообещали, – ответил я. – Только не уточнили, в какие сроки.

Наташа радостно взвизгнула, привстала на носочки и поцеловала меня в щёку.

– Максим… так это же здорово! – сказала она. – Максим, я так за тебя рада! Максим… это же невероятно: ты теперь самый настоящий писатель! Это же… это же… даже не верится. Вот это да!

– Триста баксов, всё же, маловато, – сказал Мичурин.

– Ну, а чего ты хотел? – произнёс Дроздов. – Макс же пока не Пушкин. Триста баксов – это только начало. Дальше будет больше. Как только Макс прославится. Будут потом и гелики, и даже яхты с парусами.

Наташа тряхнула договором и спросила:

– Максим, а что дальше?

Я пожал плечами.

– Понятия не имею. Не поинтересовался этим. Думаю, что сейчас книгу добавят в планы издательства… на следующий год, наверное. Скорее всего, издадут крошечным тиражом: тысячи три экземпляров…

– Так мало? – удивилась Наташа.

Я развёл руками и ответил:

– Я же не Стивен Кинг. Меня пока никто не знает. Сразу сто тысяч экземпляров моего «Наследника» точно не напечатают. Иначе устанут им печки топить, если книга читателей не заинтересует.

– Она всем понравится, Максим! – заявила Зайцева. – Она интересная! Честное слово!

Я улыбнулся и уточнил:

– Понравится и заинтересует – это разные понятия. Многое будет зависеть от обложки и от удачи. Посмотрим, как оно обернётся. Главное, что я свои деньги уже получил. Работал не зря.

– Максим, ты молодец! – воскликнула Зайцева.

– Стопудово, молодец, – сказал Колян.

– Будущий Пушкин или Толстой, – добавила Ксюша.

– Разумеется, он молодец, – согласился Василий. – Макс, ты только проставиться не забудь. Чтобы не спугнуть удачу.

Большинством голосов мы решили, что я «проставлюсь» пивом. В компании с Дроздовым и Мичуриным я прогулялся в продуктовый магазин на Кутузовском проспекте (поленились идти до рынка). Вернулись в общежитие отягощённые баклажками с «Очаковским». Своей ношей мы привлекли к себе внимание куривших в коридоре студентов, когда поднимались по лестнице. На вопрос «гуляете сегодня?» Мичурин всем отвечал, что «Сержант проставляется». Следом пояснял причину моей «проставы». Студенты отвечали ему «нифига себе» или «круто!», пожимали мне руку и поздравляли с «успехом». Такое происходило на всех этажах общежития. Даже на шестом, где мы встретили костомукшанок Старцеву и Лесонен, моих одногруппниц.

Обитательницы шестьсот тринадцатой комнаты стали нашими первыми гостями (в полном составе). Вскоре к нам поднялся Персиков, принёс гитару. Вместе с ним явились и его соседи по комнате. Все они потрясли мою руку и заявили, что я – суперстар. Явился Гарик («Игорь Сергеевич Лосев, 18 лет») со своей подружкой Люсей Кротовой – следом за ними подтянулись ещё четыре представителя второго курса. Пиво быстро закончилось – я отправил «гонцов» в магазин за добавкой. В шестьсот восьмой комнате стало тесновато – бренчаваший на гитаре Персик пересел на перила в коридоре и увлёк за собой большую часть явившихся на шестой этаж студентов. В воздухе клубился табачный дым. В ожидании пива, мы извлекли из тумбочки бутылку водки.

Студенты являлись к нашей комнате со всех этажей, привлечённые запахом спиртного и бренчанием гитарных струн. Появился любопытный Туча, заглянул к нам на звуки веселья Андрей Студеникин со свой подружкой Цветаной Улицкой. Поднялись к нам и парни из первой бригады грузчиков. Все интересовались причиной сборища – получали ответ, шли ко мне с поздравлениями и с предложением выпить за мой успех. Вслед за первыми гонцами я отрядил в магазин следующих. Всё чаще хлопали дверцы тумбочек, в которых мы хранили бутылки с водкой. Дверь в комнату не закрывалась. Появилась вторая гитара – её носитель зарядился стаканом «ерша», сменил подуставшего Персика на перилах и в следующий час перепел нам хиты группы «Кино».

От солённого арахиса меня к полуночи подташнивало. На предложения «выпить» я уже не вёлся: не забыл, что в четверг работаю в кафе. Поучаствовал в десятке дискуссий. Потанцевал с девчонками – танцы проходили в коридоре (Гарик принёс большой двухкассетный магнитофон, когда подражатель Виктора Цоя выдохся). Покружил я в танце и с Плотниковой, и с Зайцевой, и с Кротовой. Потёрлись о меня грудью во время медляков Старцева и Лесонен. На танец с Улицкой я не пошёл, хотя Цветана сегодня не спускала с меня глаз и даже разок игриво меня ущипнула. Обнаружил, что в комнате снова появилось пиво, оплаченное уже не мной. Заметил, как раскрасневшаяся от спиртного и от танцев Плотникова увела Мичурина в шестьсот тринадцатую комнату.

Парни первокурсники на нашу вечеринку не явились, словно испугались громких звуков. А вот первокурсницы рядом с нашей комнатой собрались едва ли не в полном составе. Старцева и Лесонен вертелись рядом со мной – я то и дело слышал их голоса и даже шёпот. Пару раз они будто бы невзначай усаживались мне на колени – когда я возвращался к превращённому в склад столу. Наташа Зайцева отреагировала на поведение своих соседок по комнате ироничной улыбкой. Улицкая, отделавшаяся от задремавшего на Васиной кровати Студеникина, грозно рыкнула на первокурсниц, когда те вновь повисли у меня на шее. Оттеснила от меня первокурсниц при поддержке Люси Кротовой. Но сама просидела у меня на коленях лишь пару мгновений – я стряхнул её и вышел в коридор.

В пятом часу ночи я развернул тумбочку с водкой дверцей к стене. Вырубил музыку, объявил об окончании вечеринки. Согнал с Васиной кровати слившуюся там в долгом поцелуе парочку. Скомандовал, чтобы унесли из комнаты бесчувственные тела «сдавшихся» студентов. Делегировал честь разгрести возникшие в комнате завалы из пустых стеклянных и пластмассовых бутылок своим соседям по комнате. Василий и Колян не нашли в себе сил на споры – промычали мне своё согласие на уборку и распластались на кроватях. На дребезжание будильника они утром не среагировали. Мне ответили, что к первой лекции не поедут: «там нет ничего важного». Не слезли они с кроватей и для завтрака. Я отправился на работу – Мичурин и Дроздов проводили меня хоровым храпом.

Сегодня я в очередной раз мысленно поблагодарил игру за способность «Второе дыхание». После активации этой игровой способности я чувствовал себя превосходно – несмотря на почти бессонную ночь. Задержался в метро, по пути на работу, около лотка с книгами – окинул взглядом ассортимент. Словно уже надеялся: за ночь мою книгу напечатали и пустили в продажу. Нашёл взглядом на лотке обложку книги «Принцесса Марса» из серии «Фантастический супербестеллер». Даже снова подержал эту книгу в руках. Прикинул, что мои имя и фамилия на похожей обложке будут выглядеть неплохо. Тут же мысленно осадил собственные фантазии, подумал: «Будет неплохо выглядеть, если только моя книга не затеряется в этом издательском портфеле, и её вообще напечатают».

В кафе «Виктория» меня первой встретила улыбчивая официантка Женя. Бармен Борис пожал мою руку и ещё до открытия кафе сделал мне капучино. Я вернулся с кухни, где поприветствовал Таню и Костю – Борис поставил передо мной на стойку чашку с нарисованным молочной пеной сердечком. Бармен заметил моё удивление и сообщил, что «рисовать на кофе» его научил Вадим. Официантка Женя тут же рассказала, что за два минувших дня «кофе с сердечками» стал фишкой кафе «Виктория» и настоящим хитом. Продажи капучино возросли почти в три раза. Борис сказал, что у него сердечки получались теперь не хуже, чем у Вадима. Я вынес перед открытием кафе на улицу рекламный штендер – заметил, что нарисованное мелом сердечко появилось и на нём.

В полдень явилась директриса. Она заглянула в малый зал и поблагодарила меня «за идею с сердечками». С нескрываемой радостью повторила рассказ Жени о реакции гостей на обновлённый внешний вид капучино. Заверила меня, что «с сердечком» капучино стал «вкуснее». Сообщила и об увеличении продаж этого напитка. Вновь поправила у меня на груди бейдж, стряхнула с моего пиджака невидимую пылинку. Трубка от радиотелефона подала сигнал – отвлекла директрису от дальнейших расспросов и рассказов. Виктория Владимировна ушла. Вслед за ней в бильярдную заглянула со стороны кухни Таня Высоцкая. Она хитро сощурилась и обозвала меня «дарителем сердечек». Угостила меня пиццей, поинтересовалась моими планами на вечер.

Я развёл руками и спросил:

– Есть варианты?

– Я имела в виду: здесь ночевать останешься, или поедешь в свою общагу? – спросила Высоцкая.

– Это не от меня зависит, – сказал я. – Посмотрим, когда разойдётся народ. А с чего вдруг тебя взволновали мои планы?