Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 2)
– Потерпят, – пробормотала Евгения.
Она поправила бейдж на груди, чуть передвинула установленную на подносе посуду.
Я бросил взгляд в сторону заказавших сёмгу и креветки посетителей кафе и сообщил:
– Они не бандиты. Они из налоговой полиции. Хотя… сейчас одно другому не мешает.
Бармен и официантка будто бы по команде повернули лица в мою сторону.
– В каком смысле? – спросил Борис.
– Налоговый полицейский вполне может оказаться бандитом, – сказал я. – Времена сейчас такие. «Лихие» девяностые.
Лапочкин дёрнул головой, нахмурился.
– Почему ты решил, что эти двое из налоговой? – уточнил он.
Я усмехнулся и ответил:
– Долго объяснять. Но они оба налоговые полицейские. Это абсолютно точная информация.
Официантка усмехнулась.
– Да ну, – сказала она. – Сегодня суббота. Налоговая отдыхает.
Она взялась за поднос, но бармен придержал её за локоть.
– Женя, погоди, – сказал он.
Борис посмотрел на меня, затем взглянул поверх пивной башни на нетерпеливо ёрзавших за столом мужчин.
Повернулся к официантке и повторил:
– Погоди, Женя. Дай-ка.
Он снял с подноса графин, плеснул в него ещё немного коньяка.
– На всякий случай, – пояснил он. – Лучше перестрахуюсь.
– Боря, зачем? – сказала официантка.
Лапочкин взял со столешницы блокнот и предъявил его официантке.
– Женя, ты взгляни на их заказ, – сказал он. – Видишь? Водка «Голубой топаз». Бандюки бы взяли «Гжелку» или «Русский стандарт». Коньяк «Московский», триста грамм. Ты видела, чтобы бандиты с золотыми болтами на руках пили «Московский»? А что у них по кухне? Креветки и сёмга? Не видишь ничего странного? Всё это можно легко взвесить. Но главное – вот это.
Бармен ткнул в блокнот пальцем.
– Запечатанная бутылка, – сказал он. – Понимаешь?
Евгения моргнула… и тут же снова вскинула брови.
Лапочкин посмотрел на меня и пояснил:
– У нас нет разрешения торговать на вынос. За такое нашему заведению штраф прилетит. Гарантированно.
Бармен посмотрел на официантку.
– Вскроешь бутылку у них на глазах, – потребовал он.
Евгения кивнула.
– Ладно.
– Неси, – скомандовал Лапочкин. – По моей части тут всё чётко. Я пока предупрежу кухню.
Официантка ловко подхватила поднос, надела на лицо дежурную улыбку. Покачивая бёдрами, она направилась к гостям кафе. Бармен покинул свою баррикаду и юркнул в дверной проём. У меня за спиной рассмеялись девицы. Будто бы силились привлечь моё внимание. Но я не обернулся – понаблюдал за работой официантки. Евгения ловко переставила с подноса на стол стаканы и графин. В последнюю очередь она взяла в руку бутылку, продемонстрировала её клиентам. Сунула поднос подмышку и ловко скрутила с бутылки крышку – я услышал характерный треск. Налоговые полицейские возмутились, словно треск открываемой водочной бутылки больно ударил по их нервам. Евгения громко и чётко их известила о том, что в кафе не продают спиртные напитки «на вынос».
Налоговики будто бы почувствовали себя оскорблёнными. Они обожгли лицо и блузу официантки недовольными взглядами. Заговорили, перебивая друг друга.
Я взглянул на их суровые лица, но не разобрал, что именно мужчины сказали.
– Потребовали сразу их рассчитать, – сообщила мне вернувшаяся к барной стойке Евгения.
Она положила перед собой на столешницу калькулятор.
Уже занявший своё рабочее место бармен ухмыльнулся.
– Понятное дело, – сказал он. – Всё, как всегда. Стандартная ситуация.
– Жалко на них бланк счёта тратить, – сказала Евгения. – А не потратим – Вика ругаться будет.
– Рисуй, – сказал Лапочкин. – Не жадничай.
Он плеснул в стакан апельсиновый сок из так и не убранной в холодильник пачки, поставил его передо мной на стойку.
– Это за счёт заведения, – сообщил он.
В ответ на моё «спасибо» он произнёс:
– Тебе спасибо. Чуть не спалились сегодня с этой дурацкой бутылкой. Суббота: расслабились. Кстати, меня зовут Борис. Это, как ты уже, наверное, понял, Женя.
Лапочкин указал на официантку.
– Максим, – представился я. – Максим Клыков.
Пожал протянутую барменом руку.
Официантка мне улыбнулась. Она вынула из недр барной стойки пачку украшенных затейливыми вензелями карточек. Уложила одну из карточек перед собой на столешницу, щёлкнула шариковой ручкой.
Пробормотала:
– Всё равно ведь потом возврат сделаем.
Я понаблюдал за тем, как официантка от руки переписала со страницы блокнота на бланк счёта наименования блюд, заказанных налоговыми полицейскими. Сделал глоток холодного сока. Апельсиновый сок я пил редко. Предпочитал томатный (или, как я его в шутку называл, «помидорный»). Но сейчас сладкий сок пришёлся кстати: приятно смочил моё пересохшее горло. Я проводил взглядом Евгению, прошагавшую со счётом в руках к столу нетерпеливых посетителей кафе. Взглянул на своё отражение в зеркале за барной стойкой. Снова отметил, что я не такой, как другие люди: над головой у своего отражения я опять не увидел золотистые надписи. Хотя эти надписи парили над всеми остальными. Игровые характеристики были и у меня.
По моему запросу они послушно появились в воздухе у меня перед глазами.
Я скомандовал подсказкам игры исчезнуть, как только официантка вернулась от стола клиентов и принесла обратно папку со счётом и с деньгами. Она продемонстрировала бармену полученные в счёт оплаты заказа банкноты.
Едва слышно произнесла:
– Сто рублей сдачи. Жмоты.
Борис забрал у Евгении деньги, прогулялся к стоявшему около холодильника кассовому аппарату. Вернулся – положил на стойку рядом с официанткой (поверх бланка со счётом налоговых полицейский) кассовый чек и монету номиналом сто рублей.
– Отнеси им чек и сдачу, – сказал бармен. – Чтобы потом не докопались.
Официантка фыркнула и заявила: