Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 1)
Андрей Федин
Статус: студент. Часть 3
Глава 1
Поначалу мне показалось, что в зале кафе царил полумрак. Я переступил порог и замер. Услышал тихое мурлыканье музыки (и здесь голос Андрея Губина пел о мальчике-бродяге). Вдохнул пропитанный запашком табачного дыма и ароматом кофе воздух. Глаза привыкли к искусственному освещению. Я сообразил, что полумрак мне в кафе почудился лишь после яркого солнечного света – светившие под потолком кафе лампы в соперничестве с солнцем явно проигрывали. Моргнул. Увидел под ногами красную ковровую дорожку (слева от неё насчитал десять столов, справа – шесть). Пробежался по дорожке взглядом, пока тот не упёрся в подсвеченную светильниками барную стойку. Заметил блеск висевшей над стойкой посуды.
«…Что же ты ищешь, мальчик-бродяга…» – спросил голос певца.
Я сообразил, что замер в шаге от дверного проёма: загородил вход-выход в заведение общепита. Отметил, что моей персоной уже заинтересовались немногочисленные посетители кафе: сейчас тут были заняты только два стола из шестнадцати. Меня с интересом рассматривали расположившиеся за столом напротив барной стойки девицы (обе выглядели старшеклассницами). В мою сторону бросили хмурые взгляды сидевшие слева от меня за ближайшим к выходу столом мужчины бандитской наружности (тот и другой блистали золотыми перстнями на пальцах, пыхтели сигаретами). Пристально посмотрела мне в лицо и спешившая мне навстречу кареглазая черноволосая девица с приятной улыбкой на лице и грудью третьего размера под белой блузой.
Мой взгляд соскользнул с приветливой девичьей улыбки и опустился на прикрытую белой тканью женскую грудь. Я тут же сместил его на закреплённый у девицы на груди бейдж. Из надписи на бейдже узнал, что навстречу мне шагала «Евгения, официантка». Поднял взгляд и уточнил: «Евгения Александровна Белобородова, 19 лет, текущий статус: официантка». Я удивлённо вскинул брови (улыбка спешившей ко мне Евгении при этом будто бы стала шире) и снова присмотрелся к статусу девчонки. Там действительно значилось: «официантка» – не «студентка» и не «обслуживающий персонал». Официантка не дошла до меня всего три-четыре шага. Она остановилась, повернулась ко мне в профиль. Заговорила с листавшими меню мужчинами.
«…Может, кто-то ждет и его улыбки?» – пропел голос Андрея Губина. Он отвлёк меня от разглядывания блузы и юбки официантки Евгении. Я прошёл у Белобородовой за спиной – услышал, как один из мужчин заказ креветки. Его выбор показался мне странным. Наверное, потому что сам я ещё при входе в кафе подумал о пицце и кофе. Я оставил Евгению и любителей креветок за спиной – мазнул взглядом по лицам не спускавших с меня глаз школьниц. Подошёл к стойке бара. Увидел за ней тощего круглолицего парня с закреплённой на кармане белой рубашки табличкой «Борис, бармен». Тут же дополнил полученную после прочтения таблички информацию подсказкой от игры: «Борис Семёнович Лапочкин, 22 года, текущий статус: бармен».
Я отметил, что во внешности Лапочкина прежде всего мне бросились в глаза небольшие оттопыренные уши, тёмное пятно родинки справа от носа и чёрная бабочка под воротником рубашки. Я подошёл к стойке – краем глаза заметил, как будто бы демонстративно прикурила сигарету сидевшая за столом девица. Бармен при виде меня не улыбнулся, в отличие от официантки. Он вытянулся по струнке, словно продемонстрировал наблюдавшим за нами старшеклассницам, что совсем немного уступал мне в росте. Взглянул на меня поверх Т-образной пивной башни с тремя кранами, поздоровался. Мне показалось, что его голос походил на голос Андрея Губина, который в этот самый момент будто бы из последних сил поинтересовался, что я видел сегодня во сне.
Вопрос Губина я проигнорировал. Ответил на приветствие бармена. Сообщил, что разыскиваю Викторию Владимировну. Сказал, что явился к ней на собеседование по протекции Сергея Ивановича Верещагина. Лапочкин выдохнул и чуть ссутулился. Он окинул меня изучающим взглядом, улыбнулся (по-приятельски). Вскинул руку и сообщил, что директриса в своём кабинете. Пообещал, что известит её о моём появлении. Бармен повесил на плечо белое полотенце, которым во время разговора со мной протирал коньячный бокал. Вышел из-за стойки и прошёлся по красной дорожке между мной и пускавшими табачный дым девицами. Девицы проводили его взглядами. Я тоже понаблюдал за тем, как бармен прошёл мимо установленного около стены дивана и постучал в дверь.
Ответа на свой стук Лапочкин не ждал – сразу же вломился в директорский(?) кабинет. Его спина скрылась за дверью. Потерявшие Лапочкина из вида девицы перенесли своё внимание на меня. Я улыбнулся им, прочёл их имена и статусы. Убедился в том, что сигареты им продали в нарушение закона. Или закон о запрете продажи табачной продукции несовершеннолетним ещё не действовал? Я уселся около стойки на стул, пробежался взглядом по расставленным на полках бутылкам. Отметил, что полки и бутылки блистали чистотой, сверкали поверхности зеркал и висевшие над барной стойкой бокалы. Переключил внимание на официантку – в отличие от девиц-курильщиц та была совершеннолетней. Да и её «третий размер» явно заслуживал моего пристального внимания.
Официантка тряхнула головой и вслух повторила полученный от посетителей заказ. Я снова уловил слово креветки. «В шумном зале ресторана, средь веселья и обмана…» – пропел из висевших на стенах в кафе колонок мужской голос. Кому он принадлежал, я не сообразил. Но точно, не Губину. Официантка взмахнула блокнотом, одарила посетителей улыбкой. Такую же улыбку она адресовала мне, когда поспешила к барной стойке. Я улыбнулся ей в ответ. Евгения заглянула за стойку, словно заподозрила, что бармен от неё спрятался. Затем окинула зал недовольным взглядом. Качнула головой. Снова задела меня взглядом и шагнула в располагавшийся около барной стойки дверной проём. Я решил, что она поспешила на кухню, где готовили разрекламированную на штендере пиццу.
Вернувшийся в зал бармен сообщил, что «Виктория Владимировна сейчас разговаривает по телефону». Пообещал, что она выйдет ко мне, как только освободится. «…Ах, какая женщина, какая женщина!..» – пропел неизвестный мне певец. Я кивнул и заверил бармена, что подожду. Лапочкин взял в руки блокнот, оставленный на столешнице барной стойки официанткой. Тут же ринулся к холодильнику, где за стеклянными дверцами стояли бутылки с напитками. Краем глаза я заметил пристальный взгляд, которым одарил меня заказавший креветки посетитель кафе. Я повернул голову – мужчина сделал вид, что я ему совершенно не интересен. Я прочёл парившие у него над головой надписи: «Рудольф Валентинович Герда, 28 лет, текущий статус: налоговый полицейский».
Я озадаченно хмыкнул. Ознакомился со статусом второго посетителя кафе. Там увидел тот же странный статус: «налоговый полицейский». Я удивлённо приподнял брови. Потому что уже запомнил: милицию в полицию пока не переименовали. Слово «полиция» у моих соседей по комнате пока ассоциировалось с «полицаями» (прислужниками фашистов) и с полицейскими из голливудских фильмов. Я внимательно посмотрел на «налоговых полицейских». Иностранцами те не выглядели. А для прислужников фашистов времён Великой Отечественной войны явно были слишком молоды. Сам себе напомнил, что уже не раз замечал: игра присваивала людям не самые понятные для меня статусы. Словно тексты этих статусов придумывал нетрезвый копирайтер.
Бармен достал из холодильника бутылку с водкой и пакет с апельсиновым соком. Водку он сразу отставил в сторону. Соком наполнил два стакана. Обернулся и сцапал с полки перед зеркалами бутылку с коньяком – явно недорогим. Коньяк он налил в мерный стакан – потом перелил его в графин со стеклянной крышкой. Снял со стойки два пузатых бокала. Добавил к бокалам две рюмки. «…Опьяняет и дурманит…» – заверил голос певца. Бармен горделиво взглянул на им же созданный натюрморт из посуды (пустой и заполненной напитками). Повернулся к вновь явившейся в зал официантке. Девица одарила его хмурым взглядом. Затем она увидела натюрморт – её взгляд потеплел, стал деловитым. Евгения будто бы сверила представленные в натюрморте напитки с заказом клиентов.
Она чуть заметно тряхнула головой, поставила на стойку круглый поднос.
– Что эти бандюки по кухне заказали? – спросил бармен.
Официантка подняла на меня глаза, чуть помедлила с ответом.
– Порцию креветок и сёмгу, – сказала она.
Перенесла «натюрморт» на поднос.
– Чай, кофе? – поинтересовался бармен. – Пицца?
Евгения дёрнула плечом.
– Пока ничего, – ответила она.
Показал на поднос и произнесла:
– Потребовали запечатанную бутылку.
– Боятся, что я им водку водой разбавлю? – сказал Лапочкин. – Придурки.
Евгения нахмурилась, снова посмотрела на меня.
Бармен заметил её взгляд и сообщил:
– Женя, здесь все свои. Он к Виктории Владимировне пришёл. На работу к нам устраивается.
Борис заметил удивление во взгляде официантки и уточнил:
– Охранником. На место Жорика.
Евгения понимающе кивнула, окинула меня изучающим взглядом.
Спросила:
– Студент? Где учишься?
– В Московском физико-механическом университете, – ответил я.
Официантка улыбнулась.
Её глаза игриво блеснули.
– Женя, бандюги волнуются, – сказал бармен. – Зыркают на тебя. Наверное, трубы у них горят.