Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 18)

Зайцева разбудила меня днём – потребовала «новые главы». Я приоткрыл глаза и указал рукой на папку – Наташа цапнула её со стола и умчалась к себе в комнату. Проснулся я ближе к вечеру. Коляна, Василия и их подружек в комнате не обнаружил. В одиночестве пообедал (или поужинал) холодной жареной картошкой – разогреть её на кухне поленился. Вместо чая выпил пол-литра кефира. Вспомнил, что сегодня никуда не спешу: снова стану нормальным студентом. Не ощутил от этих мыслей прилив восторга, но и не расстроился – отреагировал на них спокойно, равнодушно. По привычке воспользовался отсутствием соседей: разложил на кровати конспекты лекций по истории (с физикой я уже «покончил»), активировал способность «Зубрила, 1 уровень».

Колян, Василий, Наташа и Ксюша ввалились в комнату, когда я уже лежал на кровати и читал купленный на книжной ярмарке роман Корецкого (возить его в университет я ленился – поэтому добрался до него только сейчас).

– Максим, я всё исправила, – сообщила Наташа и протянула мне картонную папку.

Она улыбнулась и заявила:

– Концовка в твоей книге просто сумасшедшая! Я такого не ожидала. Думала, что он всё-таки умрёт. Ты меня в этом почти убедил. А он потом так… бац!.. и всем навалял. Здорово, Максим! Твоя книга – обалденная!

– Наташа нам про эту твою концовку сегодня все уши прожужжала, – сказал Мичурин.

Дроздов спросил:

– Макс, и что дальше? Я про твою книгу говорю. Что ты теперь с ней сделаешь?

Я усмехнулся.

– Издам миллионным тиражом, что же ещё, – ответил я. – За гонорар куплю себе гелик и укачу на нём в закат.

– Макс, а если серьёзно? – сказал Василий.

– А если серьёзно…

Я пожал плечами и сообщил:

– А если серьёзно: пусть роман полежит месяцок-другой на полке. Потом перечитаю его, сделаю второй черновик. Кинг нам именно такой подход завещал. Второй черновик перепишу в чистовик. Затем разошлю книгу по издательствам. Вобью в стену гвоздь и буду нанизывать на него отказы, как Стивен Кинг. Но главное дело уже сделано: книга готова.

Мичурин озадаченно хмыкнул.

– Так… это… сразу её разослать нельзя? – спросил он. – Наташка же там всё подчистила. Она сама нам это сказала. Что там ещё править? Пусть уже редакторы в издательствах этим займутся. Им вообще-то за это деньги платят.

Я покачал головой и сказал:

– Старина Кинг с тобой бы не согласился.

Наташа смущённо улыбнулась и спросила:

– Максим, так может… ну его, этого Кинга? Я точно говорю: роман хороший… теперь. Стилистика, конечно… необычная. Но лично мне она уже не мешала. Книга превосходная, честно тебе говорю.

– Макс, а этот… журналист из «Ноты» о твоем романе что сказал? – поинтересовался Дроздов.

– Я с ним о книге больше не говорил, – ответил я. – Я его вообще не видел после того раза. Финальные главы он ещё не получил. Прочитает их – может, что-нибудь и скажет.

В воскресенье ко мне явились одногруппники. Их интересовало, поедут ли они сегодня (и «вообще») в «Ноту». Я ответил парням, что лично мне в редакции музыкального журнала теперь делать нечего – в ближайшие дни. Пообещал, что поговорю с работавшими там старшекурсниками: узнаю, продолжат ли первокурсники свои ночные компьютерные баталии в «Ноте». Финал своей книги я передал Запарину через Персика (тот в понедельник утром заступал на смену в редакции). Заодно я и задал ему полученный сегодня от своих одногруппников вопрос. Позже я озвучил Игорю Светлицкому и Лёне Олечкину величину запрошенного Персиком оброка, выраженного в банках пива. Игорь и Леонид признали требования второкурсников приемлемыми и справедливыми.

Вечер воскресенья я просидел в компании своих соседей по комнате и их подружек (Ксюши Плотниковой и Наташи Зайцевой). Явился к нам и Персиков с гитарой. Мы пели песни, позвякивали кружками, стаканами и бутылками – отметили завершение моей работы над книгой. Я будто бы снова вернулся в своё первое студенчество, когда не думал об игровом опыте и не писал ради него роман. Во время застолья я изредка посматривал на книгу Данила Корецкого, которая лежала на тумбочке около кровати. Поймал себя на том, что всё же задумался: не послать ли мне на самом деле свой уже дописанный роман в издательство (вдруг там отстегнут за него копеечку-другую?) Я подумал, что отказы издательств меня вряд ли сильно расстроят. Потому что главный гонорар за свои труды я уже получил.

В понедельник я привёл себя в порядок при помощи горячего душа, активировал способность «Второе дыхание». К кафе «Виктория» я подошёл бодро. Задумчивый. Я размышлял ещё в метро на тему того, где раздобуду новые очки игрового опыта. Игра не спешила с подсказками. Строка со списком активных заданий уже сутки пустовала – это меня слегка нервировало. Я не сомневался, что до третьего уровня мне уже рукой подать. Гадал, какой способностью меня наградят. Ломал голову на предмет того, где найду скрытые задания – не родил ни одной хорошей идеи на эту тему. Упорно напрягал фантазию в поисках «новенького»: помнил, что повторно игра за схожие достижения не награждала (отбросил идею сочинить ради игрового опыта ещё один роман).

Новый рабочий день в кафе начался стандартно: с приветствия официантки и рукопожатия бармена. Потряс мою руку и усатый повар Костик. Заступившая сегодня на смену Вероника кокетливо поправила поварской халат и сообщила, что я прекрасно выгляжу. Пара кусков пиццы и капучино, источавший аромат корицы, настроили меня на рабочий лад. Уже к полудню я продал три партии игры в бильярд (одной и той же улыбчивой тридцатилетней брюнетке, чьим текущим статусом значилось слово «продавщица»). Все три партии я выиграл, но мою утреннюю соперницу это нисколько не расстроило. Брюнетка в очередной раз взмахнула длинными ресницами, томно вздохнула на прощанье и сунула мне в руку смятый клочок газетной бумаги с номером своего телефона.

За день я получил три такие записки. Одна любительница погонять шары прямым текстом попросила, чтобы я ей «на днях» «позвонил. Её игровой статус выглядел, как 'парикмахер». Я пообещал женщине, что поразмыслю над её предложением. Проводил её до выхода из зала и посмотрел в зеркало на своё отражение – пришёл к выводу, что стричься мне пока рановато. Вечером в бильярдную заглянули уже знакомые мне представители «крыши». «Фёдор Иванович Красников, 30 лет» и «Евгений Сергеевич Сергеев, 32 года» они сыграли пять партий в «восьмёрку». Сергеев выиграл четыре игры – Красников победил лишь в финальной, но ушёл из кафе с улыбкой чемпиона. Хозяин ларька «Куры гриль» сегодня в кафе не заглянул, словно затаил на меня обиду за прошлые поражения.

Директриса и тётя Галя ушли в полночь. После полуночи я снова дежурил около барной стойки. Пил кофе, слушал музыку и посматривал на засидевшихся в зале людей. Мои надежды на то, что гости кафе сегодня разойдутся до закрытия метро, не оправдались. Повара и официантка попрощались со мной в половину первого. Вадим привёл в порядок своё рабочее место и без стеснения закурил за барной стойкой. Я снова подумал о том, что по завершении работы над книгой в моей нынешней жизни появилось неожиданно много свободного времени. Неделю назад я этого обстоятельства ждал с нетерпением. Сейчас же не представлял, на что это время потрачу. Невольно вспомнил, как раньше рубился в «Counter-Strike» – «лишнее» время у меня тогда появлялось редко.

Гости разошлись ближе к трём часам ночи.

Я запер за ними входную дверь и скомандовал:

– Бармен, налей-ка два коктейля «Б-52»!

– Зачем? – поинтересовался Вадим.

Он поставил на поднос официантки оставшиеся на столе в зале рюмки и стаканы.

Я улыбнулся и сообщил:

– Отметим с тобой завершение большого дела.

– Какого ещё дела?

Бармен вопросительно вскинул брови.

– Я книгу дописал.

– Этого своего… «Наследника»? – уточнил Вадим.

Он указал рукой в сторону директорского офиса, где стоял компьютер.

– Именно, – ответил я. – Его, родимого. Всё. Бобик сдох. Добби свободен!

– Поздравляю, – сказал Вадим.

Он пожал мне руку и спросил:

– Когда напечатают?

– Как только, так и сразу, – ответил я. – Узнаешь. Как только увидишь меня богатым и знаменитым.

Вадим усмехнулся.

– Я тоже твою книжку куплю, – заявил он. – Если поставишь в ней свой автограф.

Я кивнул и пообещал:

– Замётано. Наливай. Мне и себе.

– Я бы лучше вискарика дёрнул, – признался Вадим и поспешил на своё рабочее место.

Я крикнул ему вслед:

– Бармен! Соточку виски! И «Б-52»!

После третьего коктейля я прочёл бармену длинную лекцию о… способах рисования на кофе. Коктейли мне прочистили память – я неожиданно вспомнил просмотренные ещё на четвёртом курсе ролики о латте-арт. Заявил Вадиму, что латте-арт начинался с правильного приготовления кофе. Объяснил, что сгодится только кофе мелкого помола: чтобы вода проходила через «таблетку» кофе за двадцать пять-тридцать секунд. Сказал, что температура молока должна быть примерно шестьдесят градусов: горячее молоко горчит, а холодное не даст густую пену. Понадобится и паровая трубка кофемашины.

Вадим заявил, что всё это не проблема – мы тут же приступили к практике. Я взял на себя самую важную и трудную часть: руководил процессом и сыпал найденной в интернете информацией. Первым делом мы отыскали на кухне похожую на питчер молочник металлическую посудину. Там же одолжили термометр. Потренировались с приготовлением молочной пены. Вадим с этим справился превосходно. Таймером проверили пригодность кофейного помола – порция кофе получилась за двадцать шесть секунд. Я одобрительно хмыкнул – Вадим кивнул. Только после этого мы взялись за рисование.