Андрей Федин – Статус: студент. Часть 2 (страница 47)
Мамонтов покачал головой и произнёс:
— Не надо.
— Вот и я так считаю.
Около двери своей комнаты мы попрощались до утра с Наташей и Ксюшей.
— Макс, а ты неплохо подружился со своими одногруппниками, как я заметил, — сказала Колян.
Он усмехнулся.
Мичурин тоже хмыкнул и заверил:
— Они его просто обожают. Как родного. Макс, у вас там, в группе, одни слюнтяи собрались.
— Да уж, — согласился я. — Одногруппники от меня в полном восторге.
— Я бы на их месте с тобой дружил, — заявил Колян. — Дружба с Сержантом полезна. Особенно для тюфяков-первокурсников.
— Это они сейчас он Макса нос воротят, — сказал Василий. — Прибегут к нему. Вот увидите. Как только им снова кто-то хвосты прищемит. А такое точно случится. Ряха и Харя давно бы у них в комнате поселились. Если бы не свалили из общаги.
На первую лекцию в пятницу мы едва не опоздали: Колян утром отключил будильник и мы дружно уснули — разбудила нас постучавшая в дверь Ксюша Плотникова (она явилась за позабытой вчера у нас в комнате банкой с кофе). Сборы на учёбу прошли в максимально ускоренном темпе, слово по сигналу «боевая тревога». Я остался небритым, Колян мужественно не потратил обычное время на выбор одежды, а Василий застегнул ширинку на брюках уже по пути к метро. В лекционную аудиторию мы вошли под сигнал о начале занятия. Трипер недовольным взглядом проводил меня, Зайцеву и Плотникову до среднего ряда, приступил к перекличке.
Мамонтов и компания уже сидели на галёрке. Я поднял на их лица взгляд — Аркаша и его соседи по ряду тут же спрятали от меня глаза. Но я заметил, что Василий вчера постарался на славу: староста группы ГТ-1–95 сегодня освещал себе путь великолепным ярко-красным с уже наметившимся синим оттенком бланшем. Я невольно похвалил Мичурина — мысленно. Удар у Василия вчера действительно получился превосходный. Я усмехнулся, отыскал взглядом Пашу Уварова. Тот нашёлся на привычном месте. Паша от меня не отвернулся, продемонстрировал мне припухлость под левым глазом. Полноценный фингал Мамонтов ему не поставил: не осилил.
До окончания лекции я рисовал на выданном мне Наташей листке танковые баталии. При этом гадал: выполнил ли Аркаша Мамонтов поставленное мной вчера условие. На перемене я узнал, что извинений Уваров пока от старосты не дождался. Я пожал плечами. Понял, что снова чинить с Мамонтовым разборки мне совершенно не хотелось. Но сам себя заверил: от трудностей я не побегу. Выполню обещание. Вечером. Если Мамонтов не сбежит. Перед звонком я всё же встретился взглядом с Аркашиными глазами. Мамонтов нахмурился, недовольно поджал губы. Я ему в ответ улыбнулся: по-доброму… почти. Аркадий вздрогнул и отвернулся.
Текст своих официальных извинений Мамонтов озвучил Уварову перед лабораторной работой по физике — под дверью кабинета, около которой собралась к тому времени почти вся группа ГТ-1–95. Говорил Аркадий уверенно, громко и с чувством. Даже я почти поверил в искренность его раскаяния. Мамонтов заявил, что поддался вчера эмоциям, в чём теперь сильно раскаивался. Сказал, что считает свой поступок постыдным. Выразил надежду, что подобные «срывы» у него впредь не случатся. Назвал причиной своего поступка довлевшее над ним в первые учебные дни волнение, которое и спровоцировало его на обычно несвойственное ему выражение эмоций.
Студенты группы ГТ-1–95 в большинстве своём отреагировали на Аркашино раскаяние положительно. Парни похлопали его по плечу и заявили, что «со всеми случается». Девчонки его пожалели. Немного смущённый Аркашиным выступлением Уваров пожал плечами. Он обменялся с Мамонтовым примирительным рукопожатием, и тут же выдал Старцевой и Лесонен информацию о «лучшем» способе борьбы со стрессом. На лице взглянувшей на старосту Оксаны Плотниковой я заметил пренебрежительную ухмылку. Наташа на речь Аркадия никак не отреагировала. Я же не удержался и показал Мамонтову поднятый вверх большой палец (не средний).
Игра ответила на мой жест сообщением:
Я улыбнулся и подумал о том, что Аркаша Мамонтов не такой уж плохой парень — точно, не бесполезный.
Я ещё улыбался, когда надписи в воздухе передо мной сменились.
Я невольно выругался и пробормотал:
— Наладить? Это что значит? Можно поконкретнее?
Ответ я ожидаемо не получил.
Поэтому сказал:
— За месяц? Зачем? Ничего получше не придумали?
Позади золотистых надписей я увидел лицо Зайцевой. Заметил тревогу в Наташиных глазах.
Зайцева шагнула ко мне сквозь строки сообщения от игры и тихо спросила:
— Максим, ты со мной разговариваешь?
— Сам с собой.
— Максим, у тебя всё нормально?
— Да, — ответил я.
Игра меня услышала — сообщила:
Глава 19
Без утренней активации способности «Второе дыхание» я чувствовал себя во время занятий в университете уставшим и не выспавшимся. Уже к концу учебного дня пообещал себе, что вечером «Вторым дыханием» точно воспользуюсь. Если сон не исправит моё самочувствие перед намеченной на сегодняшний вечер поездкой. Я запланировал, что по возвращении в общежитие часа три-четыре посплю. Чтобы мозг ночью осилил работу над новой главой. План главы был давно расписан на бумаге и украшен узорами в виде советских танков: я сделал это во время лекций ещё в начале недели. Получение очков опыта за написание книги теперь виделось мне едва ли не идеальным заданием. В сравнении с двумя другими, на которые я тоже уже согласился.
Задание «Помочь Наташе Зайцевой, 4 часть» я сам себе трактовал так: с моей помощью Наташа напишет роман. На помощь Наташе я получил тот же срок, как и на написание моей книги. Поэтому прикинул, что это схожие задания. Да и сама Зайцева определила создание романа, как свою ближайшую цель. С опытом я пролечу, если четвёртая часть этой «помощи» подразумевала получение Наташей Зайцевой (с моей помощью) славы и богатства. Более того: тогда я получу от игры такое же поощрение, как за отказ сражаться с Майком Тайсоном. Я пока смотрел на задание игры с оптимистичной точки зрения. С рассмотрением пессимистичного варианта (в котором фигурировали Наташины «слава и богатство») пока не спешил. Но всё же помнил о нём — его вероятность меня не радовала.
Уже только название другого «повисшего» на мне задания портило мне настроение. «Наладить отношения с одногруппниками» — что это вообще значило? Какие никакие отношения с одногруппниками у меня были. Получается, что под словом «наладить» подразумевалось слово улучшить? С кем именно я должен улучшить эти «отношения»? Оксана Плотникова и Наташа Зайцева тоже учились вместе со мной — с ними я вполне «ладил». Это не считалось? Подружиться с Аркашей Мамонтовым? Такая трактовка задания не привела меня в восторг. Я бы предпочёл вместо неё сразу получить разряд боли в затылок. Но расставаться с уже брошенными в копилку очками опыта не хотел совершенно. Понадеялся, что Мамонтов станет таким же «исключением», как Плотникова и Зайцева.
К окончанию сегодняшнего учебного дня я почти убедил себя, что под понятием «одногруппники» игра подразумевала тех представителей группы ГТ-1–95, которые проживали в общежитии на улице Студенческая. Потому что с москвичами я особенно и не ссорился. Разве что их настроил против меня Мамонтов. Но эту настройку сменить мне представлялось простым делом. Я надеялся даже, что она сменится и без моего участия: едва только поостынет пыл старосты. Когда же я размышлял о проживавших в общежитии одногруппниках, то невольно подразумевал только парней. А если конкретно, то костомукшан Леонида Олечкина и Игоря Светлицкого, с интересами которых пересёкся уже не раз. В поезде метро по пути в общежития я подумал именно о них.
Вспомнил, что Олечкин и Светлицкий ещё недавно были одноклассниками Зайцевой.
По пути от станции метро «Студенческая» до общежития я расспросил о них Наташу.
— Нормальные парни, — сказала Зайцева. — Умные. Не без чудинки, конечно. Но у кого её нет?
Вернувшись в общежитие, я первым делом разложил на кровати страницы с конспектами лекций и воспользовался способностью «Зубрила». Сделал это до появления моих соседей по комнате, чтобы снова не нарваться на их вопросы и подколы. Сам прекрасно понимал, что эта моя игра в домино с ксерокопиями выглядела странной. Теперь я не привлекал к ней внимание своих соседей по комнате. Проделывал этот уже вошедший у меня в привычку ритуал, будучи в одиночестве.
Покончил с запоминанием очередной порции конспектов за минуту до появления Зайцевой. Раздумывал над вопросом: сразу лягу спать, или после чаепития? Почувствовал: хот-догу в моём желудке было одиноко. Рассматривал содержимое холодильника в тот самый момент, когда услышал стук в дверь. Наташа ещё у порога порадовала меня радостной улыбкой и ямочками на щеках. Протянула мне новенькую картонную папку и заявила, что там лежали отредактированные главы моей книги.
— Посмотришь? — спросила Наташа.
— Конечно. Прямо сейчас.
Я поблагодарил Зайцеву и отправил её в компании с чайником на кухню. Бросил папку на стол — заглянул в неё, как и обещал. Откорректированный текст на первой станице мало чем отличался от прежнего — на мой взгляд. Я пожал плечами и решил, что всё же съем пару бутербродов со сливочным маслом и с черничным вареньем, чтобы они не преследовали меня во сне. К Наташиному возвращению я уже накрыл на стол и даже проглотил один бутерброд всухомятку.