Андрей Федин – Статус: студент. Часть 2 (страница 38)

— Наше тестирование было долгим и тщательным. Мы проверили все элементы обязательной программы. Испробовали несколько не входивших раньше в твои стандартные выступления новшеств. Ты прекрасно справилась с задачей. Жюри конкурса в моём лице выставило тебе очень высокий бал. Я даже подумал, что протестирую другие твои умения. Сама понимаешь: чисто ради торжества науки. Но эксперимент прервался ещё на стадии поцелуя. Потому что тебя стошнило. Так что секса не было, не переживай.

— Меня… что?

Зайцева растерянно моргнула.

Тёмные пятна её зрачков за линзами очков снова чуть подросли.

— Тебя стошнило, — повторил я.

Указал рукой под кровать и сообщил:

— Я проявил чудеса ловкости: вовремя предоставил в твоё распоряжение таз. Но твой халат пострадал. Уж очень силён был напор: летели брызги. Сама понимаешь: при таком повороте в нашей исследовательской программе я тестирование прекратил.

Наташа выронила на стол книгу, спрятала за ладонями лицо.

— Какая стыдобища, — произнесла она. — Какой ужас.

— Дело житейское, — сказал я.

Посмотрел на обложку книги, которая упала на стол. Прочёл: «Все правила русского языка. Справочник».

Наташа взглянула на меня между пальцев и спросила:

— Значит… между нами прошлой ночью… ничего не было?

— Как это не было? — сказал я. — Мы с тобой теперь собутыльники. Да ещё и целовались. Это, по-твоему, «ничего»? Секс у нас не случился, это правда. Но это не наша вина. Это твой организм воспротивился. Сработал защитный механизм, так сказать.

— Но… почему мы спали на одной кровати?

Наташа убрала от лица руки, накрыла ладонями справочник.

— Это ты спала, — сказал я. — Мне поспать почти не удалось. Потому что вполглаза следил за тобой. Чтобы ты не захлебнулась. Или чтобы снова не помчалась на крышу. Я, между прочим, высоту недолюбливаю. И это ещё очень мягко сказано.

Я покачал головой.

Показал на потолок и сообщил:

— За последние две недели я уже три раза на крышу залезал. Чего вас туда постоянно несёт, словно там мёдом помазано? Два раза Кореец со своим пожарным рукавом. Потом ты с несчастной любовью. Почему тебя именно на крышу повлекло?

Наташа повел плечом.

— Я… не знаю, — ответила она. — Максим, ты боишься высоты?

Зайцева неуверенно улыбнулась.

— Мужчины ничего не боятся, — ответил я. — Но высоту я недолюбливаю. У нас с ней это чувство взаимное.

Наташа покачала головой.

— Максим, мне показалось, что ты залезал на крышу с удовольствием…

— Тебе показалось.

— Зачем же ты…

— За «надо», — сказал я. — Вот такая у нас, у мужчин, сложная жизнь. Многое делаем через «не хочу». То пожарными шлангами на крыше машем, чтобы нас не заподозрили в трусости. То за девицами туда забираемся, чтобы те чего глупого не натворили.

Наташа выпрямила спину, вскинула брови и заявила:

— Максим, я бы… ничего такого не сделала! Я просто…

Зайцева вздохнула и призналась:

— Сама не знаю, зачем туда забралась. Но слезать страшновато было. Хорошо, что ты…

Наташа замолчала, подняла на меня глаза.

— Спасибо, Максим, — сказала она.

— Не за что, — ответил я. — Обращайся. Только в следующий раз сразу ко мне иди. А не на крышу. Ладно?

Зайцева улыбнулась, тряхнула головой.

— Ладно. В следующий раз… сразу к тебе.

Наташа передёрнула плечами и заявила:

— Только «лечиться» больше не хочу.

— Это хорошо. Это значит: «лекарство» подействовало.

Я указал рукой на справочник по русскому языку и спросил:

— Мне приготовила? Учить меня будешь?

Наташа опустила взгляд на книгу, моргнула — она словно вспоминала, что и почему принесла в мою комнату.

Я вновь увидел ямочки на её щеках.

— Да, — сказала Наташа.

Она посмотрела мне в лицо и заявила:

— Максим, это хороший учебник. Там всё чётко и понятно разъясняют. Без лишних слов. Я сама туда временами заглядываю, чтобы освежить память. Мне его моя учительница по русскому языку посоветовала. Когда я показала ей свои первые рассказы. Там у меня тоже был полный бардак с запятыми и орфографией. Теперь я… вот, тебе его принесла.

Наташа указательным пальцем поправила очки и заявила:

— Максим, это не значит, что я считаю тебя безграмотным. Нет. Но…

— К твоему сведению, я ЕГЭ по русскому языку на семьдесят три балла написал.

— Что ты написал? — уточнила Наташа.

Она чуть склонила набок голову.

Я махнул рукой и сказал:

— Тестирование в школе проходил. По русскому языку. Написал тест на пятёрку.

Тут же уточнил:

— Правда, это ещё до армии было.

Наташа сдвинула справочник в мою сторону. Убрала с него пальцы, улыбнулась — будто бы виновато.

— Максим, я подумала, — сказала она, — ты захочешь освежить знания. Ведь ты же теперь писатель. Я видела твои тексты. Они очень хорошие, честное слово! Но там было столько ошибок…

Зайцева вздохнула.

— Не переживай, — ответил я. — Мои ошибки никто, кроме тебя не увидит. Потому что ты, Наташа, станешь единственным читателем моего романа. Считай, что он пишется специально для тебя.

— Почему это?

— Никому другому я его не покажу.

Я развёл руками, сообщил:

— Слава и богатство тут ни при чём. Я просто сочиню книгу. Один роман. Сорок глав. Примерно восемьсот тысяч знаков. В итоге напишу под сороковой главой слово «конец». Это и есть моя цель.