Андрей Федин – Красавчик. Часть 3 (страница 24)

Алёна кивнула.

— Представляю, — сказала она.

— Мои планы с тех пор не изменились, — сообщил я.

Развёл руками — снова оживил на потолке пятна солнечных зайчиков.

— Сергей, ты поедешь во Францию?

— Во Франции тоже побываю. Обязательно.

— Когда? — спросила Алёна.

Она прикоснулась кончиками пальцев к чашке, где остывал чай.

— Скоро, — ответил я.

— Рада за тебя, Серёжа. Когда ты вернёшься?

— В том-то и дело, Алёна. Вернусь очень нескоро. Если вообще вернусь.

— Как это?

Лебедева пошевелила бровями.

Я вскинул руки и сказал:

— Вот так. Поеду за границу и обратно в Советский Союз не вернусь. Такое случается. Уверен, что для тебя это не новость. Не я первый, не я последний невозвращенец.

Дёрнул плечами.

Алёна посмотрела мне в глаза.

— Сбежишь? — спросила она.

— Вот именно, — ответил я. — Сбегу. Из СССР на Запад.

— Зачем?

Лебедева выпрямила спину — я прочёл в её взгляде удивление.

— Этого я тебе, Алёна, не скажу. Врать не хочу. Но и не озвучу правду. Это без вариантов. Просто уясни, что такая причина существует, и она веская. Прими это на веру. Если сможешь. Ничего другого о своих мотивах не сообщу. Я и так уже разболтал тебе больше, чем следовало. Уверен, что ты понимаешь: о подобных планах не сообщают никому, даже близким родственникам. Лучше подумай о другом: о себе, о своей карьере, о своём будущем.

Я развёл руками и предложил:

— Вообрази, что мы с тобой вместе живём, общаемся с твоими друзьями, я встречаю тебя после спектаклей. Нас вместе часто видят твои знакомые и твои поклонники. А затем они увидят в газетах обличительные статьи о том, как негодяй Сергей Красавчик предал родину, растоптал советские идеалы и сбежал к проклятым империалистам. Вспомнят ли они о наших с тобой отношениях? Как эти самые отношения аукнутся для тебя в будущем? Представила?

Я усмехнулся.

— Алёна, ты звезда советского театра и кинематографа, — сказал я. — Но твоё положение шатко. Ты сама уже в этом убедилась. Сейчас тебя сбросил с вершины даже режиссёр, пусть и заслуженный. Твоя карьера и спокойная жизнь сразу же закончатся, как только этого потребуют люди из Кремля. А они наверняка это сделают. В назидание другим. Чтобы все увидели, к чему приводит «предательство». Пусть «предала» страну вовсе и не ты. Понимаешь это?

Я покачал головой.

— Вот поэтому, Алёна, наши дальнейшие отношения невозможны. Никакие. Они разрушат твою жизнь. Скажутся и на судьбе твоих близких. Возможно, достанется и твоим друзьям. Если они вовремя от тебя не отвернутся. На киноэкранах твоё лицо больше не появится, если советские люди будут ассоциировать его с «предателем родины». Возможно, ты потеряешь и роли в театре. Как тебе такая перспектива? Впечатляет? Наш роман разрушил бы твою жизнь.

Лебедева склонилась над столешницей.

— Серёжа, это значит, что я права. Тогда ты мне солгал. Ты меня любишь?

Глава 12

За окном бабушкиной квартиры звучали птичьи и детские голоса (по воскресеньям этот двор в любое время года был с раннего утра и до позднего вечера заполнен ребятнёй). Сквозняк покачивал штору. Солнечные лучи заглядывали на кухню, отражались от стеклянных поверхностей. Они замерли на потолке, превратившись в солнечных зайчиков. У меня за спиной поскрипывал в прихожей паркет, словно там, за дверью, прогуливалось привидение. За стеной в большой комнате бормотал телевизор. Алёна обнимала пальцами чашку с чаем, не сводила глаз с моего лица. Она дожидалась ответа на свой вопрос.

— Мой ответ сейчас не имеет никакого значения, — произнёс я. — Он ничего не изменит. Чтобы я тебе ни сказал, сложившуюся ситуацию это не улучшит. Но ухудшить — может. Алёна, прими, как факт: наши отношения невозможны. Они завершились ещё там, в пансионате. То был курортный роман. Он остался в нашей памяти. Но мы пошли дальше: каждый своей дорогой. Ты уверенно движешься навстречу всесоюзной славе. А я скоро поеду к коле и к жвачкам. Каждый получит по заслугам. Не хочу, чтобы твои заслуги обесценились из-за меня. Не допущу этого. Поэтому думай, что хочешь. Но сейчас мы снова расстанемся. Без вариантов.

Я развёл руками.

Кухонный стол пошатнулся — заметались по потолку крохотные пятна света.

— Серёжа… ты не любишь нашу страну? — спросила Лебедева.

Мне послышались в её словах грустные нотки.

— Алёна, моя любовь к кому-то или к чему-то теперь не играет никакой роли. Хотя честно тебе скажу: я не идейный комсомолец. Но и жвачки с колой меня к себе не влекут: уж точно меньше, чем…

Я не договорил, покачал головой.

— Меньше, чем я? — сказала Лебедева.

Она приподняла подбородок.

Я задержал взгляд на её приметной родинке.

Ответил:

— Я перебрал все возможные варианты. Не нашёл ни одного приемлемого. Кроме как уехать из страны.

— Варианта, в котором мы с тобой останемся вместе здесь, в Москве, ты тоже не увидел?

— Такой варианта нет, — заявил я.

Стукнул по столу подушечкой указательного пальца.

Алена дёрнула плечами и спросила:

— Почему ты как решил?

— Для меня существует только один способ остаться в СССР, — сказал я. — Если я здесь затаюсь. Сольюсь с толпой, не привлеку к себе внимание… ничьё внимание. Вот только этот вариант тоже исключает наше с тобой совместное будущее. Потому что рядом с тобой я не останусь незаметным. Я и не хочу быть незаметным. Такая жизнь не для меня. Да и зачем она такая нужна? Если есть альтернатива.

— Убежать за границу?

— Да. Уехать за границу.

— А что тебя ждёт там? Кто тебя там ждёт? Друзья?

Я усмехнулся.

— Там меня ждёт интересная жизнь. Насыщенная событиями, а не то болото, которое возможно для меня здесь. Будут встречи с интересными людьми. Эйфелева башня, Лазурный берег, Колизей, Гранд-Каньон, Голливуд. Работа, развлечения. Ещё… слава и богатство, разумеется. Уверен, что они не обойдут меня стороной. Ещё там у меня будет свобода.

— А разве здесь ты не свободен? — спросила Алёна.

Она повела плечом.

— Здесь у меня есть свобода минного поля, — ответил я. — Каждый мой новый шаг вправо или влево грозит эту свободу завершить. Тут мне можно лишь стоять на месте: тихо и неприметно. Но я так жить не хочу и не сумею. Жизнь одна. Её срок ограничен. Вернуться назад и пройтись по ней заново не получится. Это без вариантов. Поэтому я принял решение. Оптимальное решение.

Я взмахнул руками.

— А если я поеду с тобой? — тихо спросила Алёна.

— Куда? За бугор?

Лебедева тряхнула головой.

— Да. За границу.

— Бросишь здесь успешную карьеру, родителей, друзей и поклонников? — сказал я. — Ради человека, которого знаешь без году неделю? Ты серьёзно? Представляешь, кого сделает из тебя пресса? «Голоса» с восторгом закричат о том, что знаменитая советская актриса разочаровалась в СССР, прониклась западными идеалами и сбежала из Советского Союза.

Я усмехнулся и продолжил: