Андрей Федин – Красавчик. Часть 1 (страница 35)

– Кто такой Боярский? – спросила Алёна.

– Михаил Боярский. Этот, ну… Он снимался…

Я пощёлкал пальцем.

Махнул рукой и заявил:

– Не важно. Суть в том, что такова наша мужская природа. Взросление у мальчиков проходит иначе, чем у девочек. Мы равняемся на кумиров, берём с них пример. Копируем их поведение и даже привычки.

Я поставил кружку на тумбу.

– Поначалу для нас герой – это наш отец, – сказал я. – Затем мы понимаем, что папа далёк от идеала и подражаем героям из кинофильмов. Равняемся на тренера, на учителя. Чтобы стать лучше. Понимаешь?

Алёна пожала плечами.

– Вот поэтому мы первым делом и замечаем в фильмах героев-мужчин. Сравниваем их с собой, равняемся на них. А женщины актрисы для нас – как красивые картинки. Мы ими любуемся. Но часто не помним их имён.

– Я для тебя тоже красивая картинка? – спросила Алёна.

Она приосанилась, чуть склонила на бок голову.

– Очень красивая, – сказал я. – Красивее не бывает.

Лебедева покачала головой.

– Всегда знала, что вы, мужчины, очень странные, – сказала она. – И что вы нам постоянно лжёте. Но ты, Серёжа, обманываешь красиво; мне понравилось. Ты говоришь интересные вещи. О мужчинах. Я такое раньше не слышала.

Алёна покачала головой, поёрзала на кровати – из-под простыни выглянула её нога.

– Мужчины и женщины разные, – сообщил я. – Это не хорошо и не плохо. Это просто такой факт. Его не изменить. Мы хорошо дополняем друг друга. Мы друг друга привлекаем, любим. А временами сводим друг друга с ума.

– Это ты, Серёжа, верно заметил, – сказала Алёна. – Разные. Сводим с ума. Вот и сейчас. Я слушаю тебя. И не понимаю: радоваться твоим словам о моей красоте, или обидеться на то, что ты обозвал меня картинкой?

Лебедева хитро сощурилась.

– Наслаждайся хорошим вечером, Алёна, – ответил я. – Пей кофе, получай удовольствие от общения со мной. Мы с тобой сейчас не на уроке математики. Проанализируешь события позже. Если захочешь.

Лебедева тряхнула головой, пристально взглянула мне в глаза.

– Ты ведь понимаешь, Серёжа, – сказала она, – что курортные романы останутся на курорте? Ты и я… Мы вернёмся домой, и заживём своей привычной жизнью. Этот вечер и эта ночь останутся здесь, в пансионате.

– Эта ночь ещё не закончилась, Алёна. Она только началась. Лучшая её часть впереди. Поэтому расслабься и не загружайся ерундой. Пользуйся моментом. В нынешней Москве ты такой хороший кофе не попробуешь.

Лебедева усмехнулась, посмотрела в чашку, затем на мою грудь.

Сказала:

– Да, уж. Это точно. Такого кофе у меня там не будет.

– Там у тебя нет и такого шикарного мужчины, как я. Поэтому не смотри в будущее: внимательно следи за настоящим. Сейчас я позабочусь о том, чтобы в холодной зимней Москве тебе было что вспомнить.

Я встал со стула, подпёр кулаками бока. Посмотрел на Алёну взглядом заметившего добычу хищника. Лебедева улыбнулась, вскинула руку, растопырила пальцы.

Простыня соскользнула с её груди и упала на кровать.

– Серёжа, подожди, – сказала она. – Допью кофе. Остынет ведь – станет невкусным…

Алёна умолкла на полуслове. Широко распахнула глаза, отвернулась от меня. Она взглянула на стену, прислушалась. Я увидел: Лебедева нахмурила брови.

Отчётливо различил голоса Давтяна, Александрова и Кудрявцевой – они прозвучали в коридоре. Я услышал, как чиркнул в замочной скважине ключ. Рванул к двери.

Глава 18

Замок дважды щёлкнул. Простонали дверные петли. Дверь приоткрылась, и в комнату хлынул желтоватый свет из коридора. Путь ему частично преградила возникшая в дверном проёме фигура Аркадия. Я встал у Александрова на пути. Вдохнул запах человеческого пота и запашок советского мужского одеколона.

Аркадий при виде меня испуганно вздрогнул. Я заглянул в его большие чёрные зрачки, толкнул Александрова в грудь. Тот послушно шагнул назад, спиной навалился на Нарека. Голос Давтяна смолк. Я шагнул вперёд, заслонил своим телом вход в комнату. Пробежался взглядом по лицам собравшихся в коридоре людей.

Нарек и Аркадий устояли на ногах. Смотрели на меня с удивлением (в глазах Александрова я заметил обиду). Пётр Порошин при виде меня улыбнулся. Рита и Валентина опустили глаза, взглянули на мои китайские трусы с Черкизовского рынка. Я прикрыл дверь в комнату, поправил резинку трусов.

Сказал:

– Товарищи, всем привет и всем спокойной ночи.

Помахал рукой.

– Эээ… – простонал Александров. – Сергей, а мы за тобой пришли.

– Серёжа, мы так и не дождались тебя на танцах, – сообщила Рита. – Ты куда пропал?

– Серёга, предлагаю взять гитару и посидеть у фонтана, – сказал Порошин. – На улице сейчас хорошо.

– Серик, ты спишь, что ли? – спросил Давтян.

– Сплю, – ответил я.

Подтянул не рассчитанные на мою стройную талию трусы – стряхнул с них женские взгляды. Заметил, что Рита смущённо опустила глаза, а Кудрявцева посмотрела мне в лицо и усмехнулась.

– Пахнет кофе, – произнесла Валентина.

Александров шагнул вперёд – я поднял на уровень груди руки и снова преградил ему дорогу. Аркадий растерянно моргнул, застыл на месте. Он запрокинул голову и посмотрел мне в лицо.

– Мужики, погуляйте часа два, – сказал я. – Как мы с вами и договаривались. Пришло время.

Встретился взглядом с глазами Александрова, затем посмотрел на Давтяна.

Аркадий кивнул и с нотками обиды заявил:

– Мы сейчас уйдём. Не беспокойся. Я только переоденусь.

Он чуть склонился вперёд, но не сошёл с места: его придержал Давтян. Нарек положил Александрову руку на плечо. Приблизил свою голову к уху Аркадия.

– Арик, ты слышал, о чём Серик попросил? Плавки нам пока не нужны. Зачем они нам прямо сейчас? Сейчас мы музыку на улице послушаем. Свежим воздухом подышим. Чуть позже за плавками зайдём. Купаться ведь пойдём…

Давтян поднял на меня глаза и спросил:

– Через два часа?

– Двух часов хватит, – сказал я.

– Купаться пойдём не раньше, чем через два часа, – заявил Давтян. – Понял?

Александров дёрнул плечом, но руку Нарека с него не сбросил.

– Не понял, – ответил он. – Почему не сейчас? Я только…

– Не сейчас, Арик. Не сейчас.

Давтян снова дёрнул Александрова за плечо.

Аркадий на шаг попятился. Он гневно посмотрел на Нарека.

– Почему…

– Арик, ты забыл? – сказал Давтян. – Мы только сегодня днём пообещали Серику, что освободим ему на два часа нашу общую комнату. Как только он нас об этом попросит. Он попросил. Только что. Ты разве его не услышал?

Александров растерянно моргнул.

Гневные морщины исчезли с его лба. Аркадий повернулся ко мне.