Андрей Федин – Красавчик. Часть 1 (страница 32)

– Ты правильно сделал, Серик, что отвлёк эту корыстную женщину на себя, – заявил он. – Так и поступают настоящие мужчины. Мы не боимся трудностей. Но сердцу не прикажешь, Серик. Если твоё сердце зажгла другая женщина, то позабудь обо всех остальных. Женщин красивых много. Но далеко не на всех мы смотрим горящими глазами.

Давтян улыбнулся – его глаза превратились в узкие блестящие щели.

– Моё сердце спокойно, – сообщил он. – Потому что оно сейчас никем не занято. Валя Кудрявцева красивая и умная женщина. Целеустремлённая. Такие мне нравятся: хитрые, коварные, корыстные. От общения с ними у меня бурлит в венах кровь. Это мой вариант женщины. Но я бы не взглянул в её сторону, пока она была рядом с тобой, Серик.

Давтян покачал головой.

– Если ты говоришь, что у вас с Валентиной ничего не получится…

– Говорю, – подтвердил я.

– … Тогда я просто обязан утешить эту несчастную брошенную женщину, – сказал Нарек. – Если никто из вас не против, конечно.

Александров стрельнул в меня взглядом и сказал:

– Никто.

Давтян развёл руками, поднял взгляд к потолку.

– Значит, это судьба, – заявил он.

Посмотрел на меня и объявил:

– Валентину Кудрявцеву я беру на себя. Это мой товарищеский долг, в конце концов. И человеческий тоже: Валя наверняка расстроится, когда увидит Серика в объятиях другой женщины. Кто, если не Нарек осушит её слёзы? Кто подставит ей надёжное плечо? Этот подвиг я возьму на себя. Никогда ещё не предвкушал подвиги с таким удовольствием.

Давтян несильно хлопнул ладонью по столешнице.

– Решено, – сказал он.

На улице вновь прокричала чайка.

– Нарек, ты не боишься, что после этого подвига получишь новый штамп в паспорте? – спросил я.

– Я на это надеюсь, Серик, – ответил Давтян. – Штамп в паспорте меня не испугает. Советские люди трудностей не боятся. Жена у меня однажды была. Вернулась к родителям, когда решила помыкать мужчиной. Второй раз будет даже проще, чем в первый. Валентина москвичка. Далеко ехать ей не придётся. Но будет умницей – заживём с ней душа в душу.

Александров вскинул на Нарека взгляд, иронично улыбнулся.

– Значит, мы уже всё решили? – спросил он. – Поделили женщин без их ведома?

– Теперь не будет никакого недопонимания, – сказал Нарек. – Каждый получит, что хочет. Правильно, что мы уже сейчас всё обговорили. Это очень мудро и своевременно. По-мужски. Я не буду больше путаться под ногами у тебя, Арик. Не повздорю из-за Валентины с Сериком. Серику достанется прекрасная незнакомка. Все довольны. Никаких ссор из-за женщин.

Аркадий спросил:

– Сергей, твоя новая подруга – это та рыжая девчонка, что строила тебе глазки в столовой? Я угадал? Ты всё же поговорил с ней?

Я пожал плечами, ответил:

– Может, она. Может, нет. Я вам этого пока не скажу. Даже не уговаривайте.

Аркадий взмахнул руками.

– Почему? – удивился он. – Сергей, зачем эти тайны? Нам же интересно!

– Арик, чего ты пристал к человеку? – сказал Давтян. – Куда ты спешишь? Зачем устраиваешь допрос? Ты ведь сейчас не на работе. Забудь о том, что ты милиционер. Хоть на время побудь человеком. Пусть Серик ничего нам о ней не рассказывает, если не хочет. Придёт время, он сам нас познакомит со своей красавицей. Вот увидишь, Арик. Потерпи немного.

За завтраком Нарек и Аркадий поглядывали мне за спину: туда, где находилась улыбчивая конопатая девица. Я не оглядывался. Осматривал зал: искал там стол, за которым сидела стройная светловолосая женщина в компании немолодой супружеской пары (Алёниным родителям по моим прикидкам было лет под пятьдесят). Лебедевы не жили с нами по соседству. Поэтому их стол был рядом со столом Порошиных, или вообще на другом краю зала. Он мог сейчас пустовать: ещё вчера я заметил, что на некоторых столах остывала нетронутая еда – в то время, когда мы с Аркадием и Нареком уже (сытые и довольные) направлялись в свою комнату.

Приметную родинку я утром в столовой так и не увидел (как не заметил и соломенную шляпу). Зато я встретил рыжеволосую Валю Кудрявцеву. Валентина мне мило улыбнулась – я в её присутствии выдержал на лице непроницаемую мину. Ответил, что у меня всё в полном порядке. Зевнул, поглядел на Валину улыбку с вежливым холодным безразличием – так я обычно смотрел на жён клиентов во время работы в ночном клубе. По пути к жилому корпусу я не стряхнул Валину руку со своего локтя. Но и не посматривал в Валину сторону – разглядывал лица и фигуры встречных молодых женщин, пару раз подмигнул симпатичным девицам.

На втором этаже я махнул Порошиным рукой, сверкнул дежурной улыбкой Рите и хмурившей брови Валентине. Свернул в направлении своей комнаты – не прислушался, о чём договаривались со своими спутниками Александров и Давтян. Нареку и Аркадию я сообщил ещё до завтрака: в первой половине дня на пляж не пойду. Проснулся я сегодня рано; предчувствовал, что лягу поздно. Поэтому сказал соседям по комнате, что до обеда вздремну «впрок». Поначалу я сам не верил, что усну. Но задремал ещё до того, как Давтян и Александров ушли на пляж. Снов я не увидел. Но уже в полдень почувствовал себя бодрым… и снова голодным.

В столовой во время обеда было, шумно и многолюдно. В воздухе витали запахи котлет и рассольника. Я уже доел свою порцию «первого», приступил к уничтожению макарон и котлеты. Давтян проглотил рассольник даже раньше меня. А вот Александров сегодня не торопился, будто не проголодался. Он минут пять рылся ложкой в тарелке, словно отыскивал там затонувшие сокровища. Бросал на меня исподлобья задумчивые взгляды – точно дожидался: выживу я после употребления рассольника, или всё же упаду замертво.

Я сунул в рот уже подостывшую макаронину. Снова заметил, как Александров посмотрел на моё лицо.

– Что случилось? – спросил я. – Рассказывай, Аркадий. Не мучайся.

Александров вздохнул и спросил:

– Сергей, ты найдёшь мой брелок от ключей?

Он взмахнул алюминиевой ложкой – будто проткнул ею стоявшего справа от него невидимку.

Невидимка выжил и убежал, или умер стоя: звуки его побега или падения я не услышал.

– Ты потерял ключи? От комнаты? Или от московской квартиры?

Аркадий стрельнул взглядом в безмятежно пережёвывавшего котлету Нарека; снова вздохнул и покачал головой.

– Я ничего не потерял, – ответил он. – Я спрятал свой брелок. После пляжа, когда ты спал. Найдёшь его?

– Зачем?

– Эээ… что значит: зачем?

– Зачем ты его спрятал? – спросил я. – Зачем мне его искать?

– Валентина нам сегодня сказала, что у тебя, Серик, нет никаких волшебных способностей, – сообщил Давтян.

Он пожал плечами и добавил:

– Валя считает, что ты… хороший фокусник. Говорит, что ты видел, где Оля потеряла своё кольцо. А там, на пляже, ты заметил в какую сторону побежал Василий – ты сообразил, что пацан пошёл к качелям. Потому и угадал, где его искать.

Я пожал плечами, ответил:

– Ладно. Пусть так и будет. Мне всё равно.

Александров нахмурился, нервно дёрнул головой.

– Сергей, но ведь это же неправда? – произнёс он. – Ты же нам говорил: у тебя действительно есть эти… необычные способности.

– Говорил, – ответил я. – Валя вам сказала: у меня их нет. Ты взрослый человек, Аркадий. Милиционер. Сам разберись, кто из нас говорил правду. Проведи следствие. Расспроси свидетелей.

– Вот я и провожу. Следствие.

– Ты пошёл лёгким путём. Но этот путь лёгок только для тебя, Аркадий. Я твой брелок искать не стану. Не вижу в этом нужды. Потому что я уже отвечал на твои вопросы. Ты моим ответам не поверил. Поэтому…

Я развёл руками.

– … Разбирайся без меня.

– Сергей, я…

– Арик! я же тебе говорил: фокус это или волшебство – не имеет значения. Важно, что мальчик нашёлся. И что кольцо не потерялось. Всё остальное – это мелочи жизни.

– Очень даже имеет! – заявил Александров. – Это не мелочи.

Он снова ткнул стоявшего справа о его тарелки с рассольником невидимку – тот либо увернулся, либо уже лежал сейчас рядом с нашим столом бездыханный: после прошлого контакта с ложкой.

– Тогда проведи расследование, товарищ милиционер, – сказал я. – Допрашивай свидетелей и потерпевших. Изучай улики. Сними отпечатки пальцев. Я воспользуюсь своим правом хранить молчание. Доем макароны.

Демонстративно наколол на зубцы вилки сразу три макаронины.

Александров шумно выдохнул и сказал:

– Сергей, тебе разве трудно…

– Трудно, Аркадий, – ответил я. – Трудно. Очень. Я это тебе уже говорил. Поиск – не развлечение: для меня. Ненавижу это дело. Сегодня в пансионате будут танцы. Мне не нужна на остаток дня и на весь вечер головная боль.