Андрей Еслер – Наследник $$$ уровня 7 (страница 3)

— Но риски, дон Себастьян.

— Приемлемые. — Дэ Гарро допил и отставил чашку. — Связь с прокуратурой я обеспечу. Там есть люди, которым тоже интересно, куда уходят государственные деньги, и которым надоело, что их об этом не спрашивают. Возможно, Кабальеро делает все за спиной у министра, и это будет даже лучше для нас. Виктор, бумаги оставьте у Андре, ему теперь с ними работать. Проверка будет официальной, по заявлению, с ордером и понятыми. Никакой самодеятельности.

Он ушёл. Дорадо ещё с полминуты смотрел на закрытую дверь, потом пододвинул папку к себе и достал блокнот.

— Значит, работаем, — без выражения проговорил он.

Проверка пришла в университет в пятницу, в половине девятого, когда студенты ещё тянулись к первой паре.

Я приехал следом за прокурорскими и видел, как это выглядело со стороны. Три машины без опознавательных знаков у главного входа. Из них вышли восемь человек в тёмных куртках с широкой белой надписью на спине. Прохожие замедляли шаг. Студенты у колоннады переставали разговаривать, и кто-то уже доставал Вифон, чтобы снять.

Старшей в группе оказалась женщина лет пятидесяти, с седой прядью и папкой в жёсткой обложке. Она поднялась по ступеням, предъявила охраннику бумагу, дождалась, пока тот прочтёт до конца, и только потом вошла. Ни повышенного голоса, ни спешки в ней не было. Люди в куртках молча разошлись по корпусу.

Дорадо шёл рядом со мной и молчал. В штабе он выглядел усталым, здесь выглядел собранным, и я подумал, что в его работе это, вероятно, одно и то же.

Вскоре к нам вышел сам ректор.

Кальдерон спустился по лестнице. Старшая показала ему удостоверение. Он взял его в руки, прочёл, вернул и кивнул.

— Прошу вас, сеньора. Университет открыт для любой проверки. Какие документы вам требуются?

Обеспокоен он был, это читалось по тому, как он держал руки, но напуган не был. Так волнуется человек, у которого есть что скрывать, но сложно найти.

— Договоры по закупкам за последние три года, акты приёмки, ведомости по стипендиям и премиям, реестр оборудования, — перечислила старшая. — И доступ во все помещения, где это оборудование числится.

— Разумеется. Секретарь проводит вас в архив. Я буду у себя.

Он повернулся, поднялся на несколько ступеней и на площадке второго этажа достал телефон. Говорил он недолго, отвернувшись к окну, и с того места, где стоял я, слышно было только, что голос у него немного дрожал.

Дальше университет поставили на уши.

Секретари носили папки из архива. Преподаватели останавливались в дверях аудиторий, не решаясь войти, пока внутри пересчитывали компьютеры. Люди в куртках шли по спискам, аудитория за аудиторией, и в каждой сверяли инвентарный номер с номером в смете, включали, проверяли, ставили галочку и шли дальше. По коридорам катили тележку с выдвинутыми из серверной блоками.

В вычислительном классе на третьем этаже по смете числилось сорок машин, и сорок стояли на столах, новые, еще блестящие. Лаборатория физики получила по бумагам оборудования на полтора миллиона песо, и оно стояло с инвентарными бирками. Восемь телевизионных панелей висели в лекционных залах, интерактивные доски нашлись во всех аудиториях, где им и полагалось быть. Лицензии лежали в папках, и старшая проверила их номера по телефону у поставщика.

К полудню старшая закрыла свою жёсткую папку и подошла к нам.

— По реестру расхождений нет, сеньор дэ Фуэго. Оборудование на месте, документы в порядке. Мы закончим к вечеру, но картина ясна уже сейчас.

Она ушла подписывать протокол, а нас с Дорадо секретарь пригласила в пустую аудиторию на первом этаже, и попросила подождать ректора.

Кальдерон вошёл через минуту.

Он прикрыл за собой дверь, прошёл к кафедре. Дорадо, сидевший на первой скамье, невольно подобрался и отодвинулся к проходу. Ректор это заметил.

— Всё сошлось, — начал он. — Не так ли, господа?

Он скалился, и с этой улыбкой походил на человека, который дождался своего часа.

— Тогда поясните мне причину. Сотрудники прокуратуры, три машины у главного входа, преподаватели, которых не пускают в собственные классы. На каком основании, сеньор дэ Фуэго? По какому заявлению? Я подам в суд, и выиграю. Клевета. Превышение полномочий. Ущерб репутации государственного учреждения. Мне интересно, кто из вас двоих пойдёт ответчиком, вы или ваш кандидат.

Дорадо поднялся со скамьи.

— Сеньор Кальдерон, штаб к проверке отношения не имеет. Прокуратура действовала по собственной инициативе, на основании…

— На основании чего? — Ректор повернул к нему голову, и Андре замолчал. — Именно. Я жду от вас письменных извинений, сеньор Дорадо, и от вашего кандидата тоже.

Дверь за его спиной распахнулась.

Эрнесто Кабальеро я до этого видел только в виде подписи, но узнать его было нетрудно. Плотный мужчина в пиджаке нараспашку, с одышкой, вошёл в аудиторию, не глядя на нас, и рявкнул на ректора:

— Умберто! Что здесь происходит? Мне звонят из министерства, у тебя во дворе прокуратура. Объясни мне, что творится в моём университете?

Кальдерон повернулся к нему, и на секунду скалиться перестал.

Я стоял у стены и перепроверял папку от прокуратуры. В ней лежало всё, сметы, транши, подписи. Телевизоры висели на стенах, компьютеры, доски, всё было на своих местах.

Сходилось всё.

Глава 2

Себастьян заметно напрягся при появлении Кабальеро и коротко посмотрел на меня. Взгляд получился многообещающим, почти злым. Я ответил поднятой бровью и слегка склонил голову к плечу, будто спрашивая, чего именно он ожидал.

Сам Кабальеро грузно прошёл в аудиторию, а следом за ним в открытую дверь проскользнула сеньорита Жасмин Флорес. Несколько секунд она мялась у входа, явно не понимая, куда себя деть среди всей этой публики, после чего всё-таки решилась и подошла ближе ко мне.

— Сеньор Эрнесто, у нас небольшая ошибка, — залепетал Кальдерон, тревожно косясь на своего начальника. — Эти люди уже уходят, не правда ли?

Он попытался грозно посмотреть на сотрудников прокуратуры, потом на меня, но, наткнувшись взглядом на фигуру дэ Гарро, заметно сдулся и даже его помощника испепелить не рискнул.

— Никакой ошибки, — спокойно произнёс Себастьян. — Плановая проверка. Поступила информация, мы обязаны были отреагировать.

Кабальеро растянул пухлые губы в неприятной улыбке.

— Планируете поднять на моей фигуре пару пунктов рейтинга, Себастьян? Довольно отчаянно…

Его мелкие глаза стали ещё меньше, когда он прищурился.

— Я здесь, чтобы поддержать своего молодого партнёра, — дэ Гарро кивнул в мою сторону. — Это запрещено?

Кабальеро на мгновение завис, но Себастьян уже продолжил, не давая ему перехватить инициативу.

— Странная ситуация, не находите? Молодому директору одного из крупнейших интернет-бизнесов страны не дают создать фонд. С каких пор в Валентии запрещено тратить собственные деньги?

Надавил он мягко, лениво, но Кабальеро оказался не так прост.

— Какой интересный вопрос. Если судить по тезисам вашей предвыборной кампании, вы как раз не поклонник подобных действий, — усмехнулся толстяк. — Что-то поменялось? Закон превыше всего. Ваше присутствие здесь незаконно. Это моя зона ответственности, я курирую этих людей и говорю, что вам пора уходить.

Себастьян тонко улыбнулся, сделал пару шагов ко мне и, не меняя выражения лица, тихо произнёс:

— Уходим. Здесь нам пока нечего ловить.

— Ждите иска, — продолжал добивать Кабальеро. — Если вы не предоставите свидетеля, основание для проверки и веские доказательства, я сделаю всё, чтобы об этой выходке узнало моё руководство.

Я его почти не слушал.

Передо мной лежали листы с сотнями наименований, сумм и подписей, и, если верить прокуратуре, всё указанное оборудование действительно существовало. Я всё быстрее переворачивал страницы, пытаясь понять, где ошибся.

Надо было раскрутить цепочку обратно.

Что вообще даёт место в попечительском совете университета? Статус, влияние на руководство, доступ к внутренней информации, планы развития, доноры, отчёты. Всё это красиво, престижно и почти бесполезно для человека, который хочет украсть деньги.

Почему я решил, что дело в деньгах? Вторая теория заключалась в том, что Кабальеро крадёт еду, но это слишком очевидно.

Конечно же деньги, что ещё. Это камень преткновения во все времена. Начиная с тех пор, как одна обезьяна ударила другую, пока та рассматривала поднятую из ручья блестяшку.

А значит, смотреть нужно на деньги.

Я уже копал под фонды и финансовые потоки. Направление было правильным, но чего-то не хватало. Я вытащил другую папку и снова принялся просматривать пожертвования, бюджеты и структуру крупных фондов. На что выделялись средства, кто их утверждал, через кого они проходили и где в итоге всплывали.

— Собираемся, — тем временем командовал Дорадо сотрудникам прокуратуры.

— Советую поспешить, — не унимался Кабальеро. — Некоторым из присутствующих требуется заниматься настоящей работой, а не гоняться за призраками и придумывать нелепые основания.

Я продолжал читать.

Себастьян поморщился.

Связь с молодым дэ Фуэго начала приносить первые настоящие проблемы. И почему этому мальчишке не сидится спокойно?