Андрей Еслер – Наследник $$$ уровня 7 (страница 5)

Правда, ничего по-настоящему интересного внутри не оказалось, если не считать необоснованно крупной суммы наличных, происхождение которой ректору теперь предстояло объяснять прокуратуре.

Но кто ищет, тот действительно находит.

К вечеру университет уже напоминал растревоженный улей. Только вместо злых пчёл по коридорам носились сотрудники прокуратуры в куртках с буквами на спине, таская коробки с бумагами, папки, бухгалтерские книги и копии контрактов.

Картина постепенно складывалась.

Завышенные цены на оборудование. Двойная бухгалтерия. Обман попечительского совета. Деньги исчезали из государственного бюджета, из фондов и даже из карманов самих участников схемы. Самым прекрасным оказалось то, что Кальдерон понемногу обворовывал Кабальеро, а Кабальеро, в свою очередь, совершенно независимо обворовывал Кальдерона.

Деньги были буквально закопаны повсюду.

Новые корпуса, лаборатории, ремонт аудиторий, оборудование, благоустройство и даже дьявольский газон. На бумаге всё было оформлено аккуратно, но стоило начать сравнивать объёмы, цены и реальные работы, как появлялись вопросы.

Кабальеро зарабатывал буквально на всём, до чего мог дотянуться. Когда привычных схем стало мало, полез в фонды попечителей. Кальдерон помогал ему направлять средства, подбирал подрядчиков, сокращал фактический объём работ и раздувал бюджеты. Кабальеро подписывал заявки, одобрял финансирование, создавал премии и повышал стипендии.

Даже стипендии действительно доходили до студентов.

Примерно наполовину.

Вторая половина оседала в других руках. Конечно. Им же нужнее. Все это было отлично скрыто. И само собой никто не хотел пускать нового члена попечительского совета, коим и стал бы Виктор, если бы учредил фонд. Ведь еще один человек, это фактор, который может пошатнуть схему.

Ближе к ночи информация просочилась наружу, и у ворот университета начала собираться пресса. Камеры, автомобили, репортёры, свет. Себастьян преобразился почти мгновенно.

Вот здесь он действительно был дома.

Он рассказывал историю именно так, как её следовало рассказывать. Как поддержал хорошего друга и соратника Виктора. Как помог молодому предпринимателю нового поколения столкнуться с закостеневшей системой. Как обычная попытка создать фонд неожиданно вывела их на гораздо более крупную проблему.

— Человек, простой человек, выбирает одних и наделяет их властью, надеясь, что они позаботятся о будущем. Платит другим, покупая их товары и делая их богаче. Но кто в итоге позаботится о нём самом?

Здесь следовало замолчать.

Посмотреть прямо в камеру. Сделать глаза чуть печальнее.

Не слишком.

Сдерживаемый гнев работал куда лучше открытого.

Вопросы сыпались один за другим. Себастьян был рад каждому. Завтра в газетах выйдет информация о неожиданном рейде. Электорат будет в ярости. Эта новость пойдет бродить из уст в уста, и почти каждый в очередной раз услышит имя Себастьяна.

На одной стороне злые и нехорошие люди, ворующие будущее, ворующие у детей… А на другой стороне добро, которое обязательно побеждает, если не быть равнодушным, если найти силы бороться.

Волна пойдет дальше, от центрального региона и к окраинам страны, как круги на воде. Это как раз то, о чем Себастьян и мечтать не мог. Скандал политического характера, очерняющий текущую администрацию и подчеркивающий важность перемен.

Следующим шагом неплохо было бы осветить связь текущего президента с корпорациями. Чтобы зафиксировать в умах людей то, что президенты могут меняться один за другим, как перчатки. Но ничего не изменится, пока позади одни и те же фигуры.

А Виктор в это время продолжал носиться по университету и переворачивать его вверх дном. Государственные служащие таскали коробки с документами, которые он им вручал одну за другой. В какой-то момент Себастьян краем глаза увидел, как молодой дэ Фуэго стоит возле стены с кувалдой в руках, откалывает кусок бетона и что-то с совершенно серьёзным видом объясняет сотруднику прокуратуры, который торопливо записывает его слова в блокнот.

Себастьян на секунду прикрыл глаза.

Он даже не хотел знать.

Но потом всё равно пошёл смотреть.

P/S

Друзья, ставьте лайк! Будет, ну, просто невероятно приятно!

Глава 3

Проснулся я от звука кофемашины.

Сначала даже не понял, что именно меня разбудило. Сквозь сон показалось, будто где-то за стеной решил взлететь небольшой самолёт. Потом раздалось знакомое шипение, что-то внутри машины тяжело загудело, и стало окончательно ясно, что на кухне кто-то хозяйничает.

Я несколько секунд лежал, пытаясь вспомнить, не оставлял ли вечером включённым что-нибудь особенно дорогое и склонное к самоуничтожению. Потом всё-таки выбрался из кровати и, щурясь от утреннего света, поплёлся на кухню.

Там стояла Катрин.

В наушниках, по-домашнему одетая, с собранными волосами. Она пританцовывала перед кофемашиной и совершенно не замечала моего появления. На столе уже стояла чашка, вторая как раз наполнялась кофе.

Сон при температуре сорок.

Другого объяснения у меня не нашлось.

Я подошёл со спины и обнял её за талию.

Дальше всё произошло настолько быстро, что я успел только удивиться. Катрин резко перехватила руку, шагнула в сторону и подсекла меня. Мир перевернулся. Ноги едва не задели люстру, спина встретилась с полом, а через секунду колено придавило меня к груди. Над лицом замер кулак, вокруг пальцев уже разгоралось знакомое красноватое свечение.

Наушники всё ещё были у неё в ушах.

— И тебе доброе утро, — трагически выдохнул я.

Хотелось добавить ещё пару слов, желательно непечатных, но рот пока работал только на вдох. Трагичность можно было даже не изображать. Бросок получился знатный, воздух из груди выбило почти полностью.

Катрин моргнула, затем искра узнавания и она мгновенно отпрянула.

— Прости-прости-прости!

Она слезла с меня, сорвала наушники, быстро смотала провод и сунула его в карман халата, после чего протянула обе руки.

— Я не поняла, что это ты.

— Утешает.

Она помогла мне подняться, а я сразу потянул шею. Где-то справа неприятно отозвалась мышца.

— Больно?

— Нет, я обычно каждое утро начинаю с полёта.

— Шутишь, значит ничего не сломал, иначе орал бы.

— Я вообще-то серьезно, Хавьер называет это спарринг. Но как по мне, больше похоже на погоню за сбежавшим из психиатрии чудиком.

— Лично тренировала Хавьера, он может показаться странным, — сочувственно погладила меня по руке Катрин.

— С чего ты взяла, что я про него? — вздохнул я.

Катрин виновато улыбнулась и встала сзади. Пальцы легли на трапецию и начали разминать мышцу с такой силой, что я едва не пожалел о жалобе.

Вот тут впервые по-настоящему пришло понимание, насколько мы вообще разные по физическим возможностям.

Я тренировался с Хавьером, набрал мышц, подсушился и уже вполне мог назвать себя спортивным человеком. Катрин была военной. Настоящей. Ростом примерно метр восемьдесят, сильная, быстрая и обученная превращать другого человека в фарш за несколько секунд. При этом на работе она обычно появлялась в обтягивающих брючных костюмах и выглядела скорее как ходячая реклама греха, чем как оружие массового поражения.

Ошибочное впечатление.

Очень ошибочное.

— Надеюсь, мне хотя бы нальют кофе, — проворчал я, когда она наконец перестала продавливать мышцу стальными пальцами. — Хотя после такого ты вообще обязана на мне жениться.

Катрин рассмеялась и вернулась к кофемашине.

— Я вернулась поздно. Ты, видимо, тоже. Легла рядом и даже не разбудила тебя. Если бы не эта штука…

Она с укором посмотрела на кофемашину.

— Напоминаю, она работает как взлетающий самолёт. Ты была в курсе.

Катрин невинно похлопала глазами. Понятно. Забыла.