Андрей Еслер – Наследник $$$ уровня 2 (страница 50)

В лифте Мария наконец выдохнула.

— Вы переплатили, сеньор.

— Знаю.

— Тридцать пять, когда у «Селты» дают двадцать пять, а у «Лусерно» двадцать два.

— Знаю.

Она посмотрела на меня сбоку, и в её глазах нарисовался вопрос, на который я уже привык отвечать.

— Маркос Вильяр сегодня сядет за обед очень довольным, — ответил я. — И завтра, и через неделю. А когда у меня будет миллион абонентов на его сети, ему станет очень больно. Только он уже подписал, по тому же ценнику. Расширять придётся по тем же условиям. И тогда переплата сегодня выйдет ему в минус десять, двадцать миллионов в год. Я готов отдать сегодня лишний кусок, чтобы завтра он не смог торговаться.

Лифт остановился, двери раскрылись, и мраморный холл встретил нас прохладой.

— А почему он не выторговал лучше? — Мария понизила голос уже на тротуаре.

— Потому что считал, что обманывает, — я надел темные очки. — Никто так не торопится подписать, как тот, кто думает, что выиграл.

Машина уже ждала у входа.

Хавьер распахнул дверь, я опустился на сиденье, и мы тронулись обратно через эстакаду.

Дальше дорога была короткой и неоромантической.

К Тайрону я зашёл без предупреждения. Отец сидел в кабинете, при разложенных газетах, и с очками на носу. Я с порога коротко изложил.

— Мне нужны сто миллионов песо.

Тайрон отложил очки.

— Зачем тебе столько?

— Завод. Линия устарела, наплыв заказов после смены клиентов потребует модернизации. Иначе я не вытяну ту партию, которую сейчас взял.

Я не врал, просто выбирал ту часть правды, которая Тайрону нравилась. Завод, линия, заказчики, понятные ему слова. На объяснения, что я собрался впихнуть в карман сограждан собственный мобильный с зашитым тарифом, у меня сейчас не было ни времени, ни желания.

Тайрон откинулся на спинку и долго смотрел на меня.

— Сто миллионов.

— Да.

— Хорошо. — Он опустил руку. — Деньги есть, дэ Перес постарались. До вечера перевод будет на твоем счету.

— Сегодня.

Уголок его рта дёрнулся.

— Сегодня, так сегодня. Что-то ещё?

— Нет.

— Тогда иди работай.

Я кивнул и вышел.

В банке я просидел час. Деньги ушли на счёт «Иберкома» в тот же день, тёмно-зелёная квитанция легла мне в портфель.

На улице уже накрапывал короткий вечерний дождь. Я раскрыл портфель, сверился с квитанцией ещё раз, убедился, что цифры сошлись, и закрыл.

От ста миллионов на счёте у меня оставалась ровно половина.

Глава 22

Отец снова одолжил свой самолёт. Так он показывал своё расположение. Чем больше я приносил пользы, тем больше дверей открывалось впереди. После Фаворы я готов был лететь хоть в грузовом отсеке, лишь бы поскорее убраться из выпившего все силы города.

Салон самолёта встретил тишиной, мягкой кожей кресел и тем особым запахом дорогой техники, полированного дерева и прохлады, которую дают только хорошие кондиционеры. Здесь не было ни криков пассажиров, ни тяжёлого духа чужих тел, ни плача детей через ряд. Только глухой гул систем, янтарный свет над головой и стеклянный графин с водой в нише у дивана.

Я сел у иллюминатора и впервые за весь день позволил себе выдохнуть по-настоящему.

Хавьер устроился напротив, молча пристегнулся и привычно проверил взглядом салон, будто даже в небе ожидал подвоха. В этом было что-то почти трогательное. Мария была молчалива, она снова нервничала, но на этот раз куда меньше. Привыкает. Уже не озирается пугливой ланью по сторонам. Устала. Порою страх, ожидание неприятностей утомляет больше чем сами неприятности.

Самолёт мягко покатился по полосе. За окном дрожали огни Фаворы. Золотая сетка улиц, тёмная река и стеклянные башни, в которых до сих пор горели окна.

Когда нас вдавило в кресла, я поймал себя на странной мысли. Я возвращаюсь домой.

Не в родовой особняк на холме, не в спальню, где всё ещё пахнет чужими духами и дорогим мылом. В несуразную Корсу. На виллу у моря. В город с облезлыми фасадами, кривыми улочками, влажным воздухом и моими людьми. Туда, где в одной комнате сидят и спорят Белла с Матео, Рубен, Тео и Паскаль вечно клацают по клавиатуре, из каморки затворника Рафаэля тянет дымком.

Солнце уже клонилось к морю, когда мы пошли на снижение.

Сначала под крылом тянулись облака, рыхлые, подсвеченные снизу оранжевым, потом они разошлись, и внизу открылась Корса. Небольшая, растрёпанная, вытянутая вдоль берега, она лежала в вечернем свете так спокойно, что я невольно прилип к стеклу.

Красные крыши горели тёплой медью. Узкие улицы тонули в синеватой тени. В порту уже зажигались огни, яхты стояли вдоль косы, как дорогие игрушки, выставленные напоказ, а дальше темнели настоящие причалы, краны и грузовые площадки, где город зарабатывал себе на жизнь. Сапфировое море под вечер стало густым, почти чернильным.

Красиво.

По-настоящему красиво. В столице всё было искусственным, здесь — нет.

Самолёт качнуло, шасси вышли с глухим ударом, и я почувствовал ту короткую тяжесть в животе, которая бывает перед посадкой. Полоса стремительно рванула навстречу, колёса ударились о бетон, борт дрогнул и побежал вперёд, гася скорость.

— Рады вернуться? — неожиданно спросил Хавьер.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на него.

— Ты даже не представляешь насколько.

Когда дверь открылась, внутрь сразу вошёл воздух Корсы — тёплый, солёный, влажный. После столичной прохлады он лизал лицо, будто преданный пёс, дождавшийся хозяина.

Я спустился по трапу и на секунду остановился, просто чтобы вдохнуть глубже. Здесь пахло природой, а не мокрым асфальтом и выхлопными газами.

Небо на западе догорало широкой полосой — от густого янтаря до багрового, а выше уже наливалось синим. На этом фоне самолёт казался слишком чужеродным. Не частью Корсы, а чем-то занесённым сюда на время.

На краю площадки нас ждала машина. Я сразу узнал внедорожник, и от этого стало ещё легче.

Нас встречал Марко. С последней нашей встречи много что изменилось. Парень привёл себя в порядок, короткая стрижка, гладко выбритый подбородок и по военному чёткая выправка.

— Добро пожаловать домой, — поприветствовал он нас, улыбнулся Марии и забрал багаж.

Мы сели в машину, и та мягко покатила прочь от аэродрома. За окнами проплывали низкие строения, ограды, редкие фонари, потом дорога пошла вдоль берега. Слева темнело море, тяжёлое, дышащее, с редкими отблесками на волнах.

Родной серпантин укачивал, словно колыбель.

К моему возвращению на вилле было всё ещё людно. Никто и не думал расходиться. В большом доме стоял рабочий гул, хлопали двери, были слышны разговоры, на кухне звякала посуда. Из столовой тянуло едой. Эстелла приготовила ужин, накрыла на троих, остальные уже поели.

В комнате, которую мы отвели под работу над Видой, горел свет. Я заглянул туда по пути и застал всех на местах. Рубен сидел, ссутулившись над ноутбуком, и что-то быстро печатал. Тео листал схемы и время от времени бросал короткие замечания, даже не поднимая головы. Паскаль, нахохлившись, спорил с системой так, будто она могла его услышать и устыдиться. На доске уже не оставалось свободного места. Стрелки, заметки, блоки, стрелки поверх стрелок. Лента рекомендаций почти идеальна.

Но оставались проблемы.

Связь с рекламным кабинетом.

Они пытались собрать всё так, чтобы система не просто показывала объявления, а понимала, кому, когда и что подсовывать. Чтобы деньги текли не мимо, а туда, где от них есть толк. Работа шла без остановки. Я видел это по лицам, по кружкам с остывшим кофе, по пеплу в блюдце, которое давно перестало быть блюдцем и стало пепельницей.

— Как успехи? — спросил я, задержавшись в дверях.

— Если честно, — буркнул Паскаль, не отрываясь от экрана, — ещё чуть-чуть, и я перееду в палату с мягкими стенами. Или начну говорить сам с собой.

— Ты уже начал, — сухо заметил Рубен.