Андрей Еслер – Наследник $$$ уровня 2 (страница 46)
— Через трубочку скучно, — я качнул стаканом в его сторону. — За знакомство.
Алкоголь обжег горло и упал в живот раскаленным гвоздем. Дрянь редкостная, чего уж скрывать. Я выдохнул, поставил пустой стакан донышком кверху и сохранил невозмутимое лицо.
За столом притихли. Здоровяк двинул бровью, плеснул себе и опрокинул следом.
— Повторим, — предложил я и придвинул стакан.
Это подействовало лучше любой речи. Сбоку одобрительно загудели, кто-то помоложе, с выцветшей наколкой на запястье, уперся локтями в стол напротив. Лёд тронулся не оттого, что я подобрал верные речи. Их эти люди наслушались вдоволь. Своим тут считают не того, кто красиво говорит, а того, кто держит удар наравне со всеми.
Со своего края Лесса не сводила с нас насмешливых глаз, а когда шум поутих, подперла щеку кулаком.
— Ну а по делу, господин Виктор. Свадьбу когда играть надумали? — Она сощурилась. — Или так и будете по разным концам страны общаться, муж с женой?
— Как звезды сойдутся, — я разлил по новой. — С датой тянет твой капитан, не я.
— А детишек? — не отставала военная подруга. — Капитан у нас не молодеет. Часики тикают?
— У тебя, гляжу, тикают погромче, — я подвинул ей полный стакан. — Вот за твоих первых и выпьем.
Лесса фыркнула, но стакан приняла. Катрин опустилась рядом и метнула в подругу взгляд, обещающей ей отдельный разговор, однако уголок рта у неё всё равно дернулся.
Здоровяк разлил по третьей, и за столом стало чуть спокойнее. Хавьер сидел среди своих расслабленно, каким я его прежде не видел. Я опрокинул стакан и потянулся за следующим.
Здоровяка звали Гаспар. Молодого с наколкой звали Начо, пить он не умел, и быстро поплыл. Напротив устроился Пабло, жилистый, с седой щетиной и рубцом поперёк брови, и из всех, говорил меньше всех.
Меня уже не сторонились. Гаспар подвигал ко мне стакан за стаканом и косился, скоро ли я сдамся, но я не сдавался. Часа через полтора стол разошелся, кружек на столе скопилось столько, что официантки не успевали их уносить.
Разговор сам собой свернул на службу. Сначала рассказывали смешное. Начо припомнил, как проспал подъем, а старшина гонял его по плацу, пока сапоги не задымились. Смеялись, перебивали друг друга.
Потом Пабло поставил стакан, и голоса смолкли.
— А помните, как Рико накрыло? — Он смотрел в стол. — В Мавританскую компанию. Обочины они засеяли минами под завязку, шагу не ступить. Рико вперёд сунулся, нас прикрыть. Хоронить потом было нечего.
Все замолчали, Гаспар сгорбился над стаканом.
Лесса крутила стакан в пальцах и глаз не поднимала.
— Тимо там же остался, — обронила она. — Обещал, вернёмся, поженимся, дом у моря заведём…
Катрин молчала, лицо у неё застыло, пальцы на стакане побелели. Командир при своих слабину не покажет, но эта тема ее задевала глубже всего. Её людей ложили в землю, пока она вела их вперед, и эту ношу она носила в себе.
Утешать тут нечем. Любое слово прозвучало бы фальшью, а фальшь такие люди чуют за много миль вперед. Я знал другое.
Я разлил остатки по стаканам, поднял свой, но к чужим тянуться не стал. На Земле за тех, кого уже нет, пьют не чокаясь. Здесь обычай, похоже, тот же. Но на меня смотрели с неким ожиданием.
— За здоровье раненных, за свободу пленных, за красивых женщин и за всех военных! — я выпил, не коснувшись ни одного стакана.
Тост старый, как мир. Но сработал.
За мной поднялись и другие. Одобрительно загудели, выпили.
Гаспар поставил стакан и тяжело уронил ладонь мне на плечо.
— А ты, гляжу, не из простых, — проворчал он.
Катрин поймала мой взгляд и сразу опустила глаза. Что там было, я не разобрал.
Катрин смотрела на жениха поверх стаканов и не могла узнать. Везла она его сюда, готовясь к провалу. Корпоративный мальчик среди солдат, посмешище, не больше. А он пил вровень с Гаспаром, сносил его подколы и не кривился. Когда разговор свернул на Мавританию и мертвых, он не полез с пустыми утешениями, каких она наслушалась от штатских. Разлил, поднял стакан и выпил не чокаясь. Её люди это приняли, приняли и его.
Она помнила, каким нашла его. Пьяный в хлам сопляк в подворотне, обделавшийся, лет семнадцати. Она опоила его тогда до беспамятства и потащила в койку, лишь бы влезть в семью. Расчёт, ничего больше. От того сопляка не осталось и следа.
За столом переговоров сидел хищник, она своими глазами видела, как он ломал дэ Баргаса. В сексе с ним она забывала, ради чего всё это затевалось. А здесь, среди сослуживцев, он сходил за своего, и это давалось ему легче всего.
Три разных человека в одном, и который из них настоящий, она не знала, может, все сразу.
Она шла за место в семье, а вышло, что взяла мужчину, какого не ждала. Катрин опрокинула свой стакан и впервые за вечер не считала, долго ли ещё сидеть.
К полуночи дождь за окном разошёлся вовсю, лупил по стеклу косыми струями, выбивая только ему понятный ритм. Начо мутным взглядом проследил за стекающей водой и скривился.
— Ну и мрак. Давно такого ливня не было.
К этому времени я и сам крепко напился, и в голове шумело. Пьяный язык дернул сказать:
— На Корсе сейчас солнце.
— Жаль, мы не на твоей Корсе, — Лесса подпёрла щёку кулаком.
В голову закралась шальная мысль, которую на трезвую я бы не озвучил.
— Так в чем проблема? Отец отдал мне борт. Допьем и полетим…
За столом захохотали. Решили, корпорат спьяну шутит. Только я не шутил. Вытащил телефон и набрал Октавио.
— Готовь борт. Летим на Корсу, буду через час. Со мной компания.
Хохот прекратился, Гаспар уставился на меня, соображая сквозь хмель, всерьёз я или валяю дурака.
Катрин подалась ближе.
— Виктор, завтра вечером прием. Забыл?
— Не забыл. — Я улыбнулся ей. — Вернемся днем. Пол дня под солнцем ещё никому не повредили.
Спорить никто не стал. Допили, что стояло на столе, и нестройной компанией пошли под ливень. В лицо ударило сыростью. Гаспар прихватил под мышку недопитую бутылку, Начо горланил что-то строевое, и только Хавьер шел ровно, трезвее всех. Через час огни мокрого аэродрома ушли под крыло, и самолет лег на курс к Корсе.
Минувшей ночью покой курортной Корсы нарушила компания подвыпивших гостей из столицы. В центре событий, по словам очевидцев, оказался не кто иной, как Виктор дэ Фуэго, младший сын семьи дэ Фуэго. Не смущаясь поздних прохожих, молодой наследник прямо в одежде забрался в фонтан на центральной площади и, судя по всему, остался доволен купанием. Подобная выходка за ним уже не первая. Видимо, у молодого дэ Фуэго особая любовь к фонтанам.
Назад в Фавору мы вылетели уже днём. Корса проводила нас солнцем, а меня накрыло похмелье в лучшем виде. Голова раскалывалась, во рту пересохло, и ровный гул двигателей бил по вискам.
Катрин с Хавьером сидели свежие, будто и не пили вовсе. Мета умеют разгонять кровь и выводить любую дрянь из тела, алкоголь им нипочём. Я сидел, ворчал и тихо завидовал. Мой талант на такое не тянул, и похмелье я отрабатывал честно.
В дом Тайрона мы добрались к вечеру. Первым делом я залез под душ. Горячая вода согнала часть мути, и к вечеру я кое-как собрал себя обратно.
По обыкновению спокойный дом ожил. Тайрон не соврал насчёт небольшого приёма. Гостей съехалось немного, но публика подобралась весомая. Близкие друзья семьи, пара чиновников и несколько глав корпораций, все с женами. Пахло дорогим парфюмом и сигарами, под высоким потолком плыла негромкая струнная музыка, лакеи разносили шампанское.
Катрин шла рядом, снова застегнутая в броню светской дамы. Я кивал направо и налево, жал руки и думал, что вчерашний фонтан был куда веселее всего этого лоска.
Вскоре ко мне подошел грузный мужчина в годах, с гладким лицом и цепким взглядом. Улыбался он добродушно, но глаза смотрели иначе.
— Эстебан Молина, — представился он и протянул руку.
Имя я узнал. Это один из тех людей, перед кем в городе открываются любые двери.
— Ай-яй-яй, молодой человек. — Он покачал головой с напускным укором. — Наслышан о ваших похождениях. То в фонтанах купаетесь, то фонды топите. Зачем же выручку пенсионного фонда обвалили? Денто на вас в открытую кивает.
— Это всего лишь бизнес, — я пожал плечами. — А фонд надо отдавать в руки тем, кто умеет им распорядиться. Раз выручка просела, значит доверили не тем.
Дон Эстебан хмыкнул и одобрительно качнул головой.
— Верно мыслите, молодой человек.
Неожиданно раздался звон бокала и вилки. Тайрон, вышел в центр зала.
— Благодарю всех, кто смог приехать. Прошу прощения, что оповестил вас накануне. Прием сегодня по случаю помолвки. Скоро дома дэ Перес и дэ Фуэго породнятся!