Андрей Ерпылев – Личный счет. Миссия длиною в век (страница 25)

Вот еще пользу бы реальную извлечь из всего этого…

Да, конечно, летающие шарики, предъяви их какой-нибудь зарубежной фирме, могут принести немалый доход, равно как и в огне не горящая, и в воде не тонущая «ракетка», и любой, наверное, предмет отсюда, но для исследования хотя бы «батута» придется допускать сюда ученых. Если иностранных, то это попахивает государственной изменой – инопланетный корабль лежит на российской территории. А если российских… Государство тут же объявит тарелку своей неделимой собственностью, все тут засекретит, и «шарики» с «ракетками» будет продавать на Запад отнюдь не первооткрыватель, а какой-нибудь срочно созданный «инопланетэкспорт» с огромным штатом чиновников и всякого рода высокооплачиваемых экспертов. А Нобелевские премии за открытия, сделанные на материале изучения находок, будут получать американские и европейские ученые. Россию же, как водится испокон веку, мягко, но настойчиво отодвинут в сторону.

«Может, плюнуть на все, – Александр отбил «ракеткой» особенно хитрый «мяч» – Корабль, казалось, и тут был не прочь поиграть со своим постояльцем. – Отщипнуть себе малую толику от этого изобилия, а остальное – пусть лежит себе, как лежало? До срока открытия осталось-то всего ничего…»

– Александр Игоревич! – у ворвавшегося в «спортзал» бродяги глаза были, как говорится, в пол-лица. – Пойдемте со мной скорее!..

После долгих блужданий по переходам и лестницам – пару раз пришлось опуститься на «лифте», неведомом устройстве, работавшем, примерно как «батут», но не подбрасывающем, а плавно опускающем человека вниз или поднимающем вверх в зависимости от его желания – кандидат привел Александра в помещение, где тот уже как-то мельком бывал.

Это был прямоугольный зал, материальными в котором были только потолок, пол и две противоположные стены. Две другие состояли из такой же туманной субстанции, что не пускала людей ниже десятого яруса. Только здесь она была расположена не горизонтально, а вертикально. Это не было чем-то из рук вон выходящим – подобные ограничители встречались в закоулках гигантской тарелки довольно часто, едва ли не в каждом третьем помещении. Кто-то даже пошутил, что это своеобразные аналоги таблички «Дети до 16 лет не допускаются». Мол, рановато нам еще видеть то, что находится за плотным и непроницаемым туманом. Зал был пуст, если не считать нескольких параллельных матово-черных полос на полу, выходящих из одной туманной стены и уходящих в другую. Все это напоминало зал выдачи багажа в аэропорту, но транспортеры были неподвижны, и интереса ранее ни у кого этот зал не вызвал.

Зато сейчас в нем собралось почти все пришлое население инопланетного корабля: бродяги что-то изучали, склонившись над одной из лент и переговариваясь сдавленным шепотом.

– Что там у вас, – без всяких церемоний отодвинул бизнесмен одного из исследователей, всмотрелся в то, что лежало на транспортере, и охнул.

На матовой ленте лежала отрубленная человеческая голова…

– Хрипатого это башка! – сжал кулаки один из бродяг. – Гадом буду – замочил кто-то другана моего! – взвыл он с блатным надрывом. – На ремни порежу, суку!..

Действительно, бича, откликающегося на кличку Хрипатый, среди столпившихся вокруг страшной находки не было.

Человеческая голова – а сомнений в том, что это не муляж, а именно отсеченная голова, не было никаких: трудно представить, чтобы какой-нибудь чудо-мастер мог так подделать фактуру человеческой кожи, морщины, алкоголические мешки под мутными, как у дохлой рыбы, глазами, щетину на подбородке, спутавшиеся, давно не мытые волосы, – лежала на боку. Аккуратно встав на четвереньки, Саша опустил лицо к самому полу и внимательно изучил срез шеи – чистый и ровный, будто голова была не отрезана, а отрублена острым, как бритва или хирургический скальпель, мечом палача или ножом гильотины, причем за один удар. Отлично были видны рассеченные артерии и вены, ажурный «пятак» позвонка, потемневшие на срезе волокнистые мышцы…

Одновременно бизнесмен ощутил тяжкий дух разложения: голова была отделена от тела явно не сегодня и не вчера. А этого просто не могло быть: Хрипатого он видел сегодня утром направляющимся на охоту и даже сделал тому выговор – бродяга не отличался меткостью и на пару-тройку убитых рябчиков тратил уйму патронов. Его хобби грозило оставить экспедицию без боеприпасов. Причем в самое ближайшее время.

– Башка-то Хрипатого, – почесал бороду фантаст. – А руки чьи? Хрипатый-то восьмируким не был никак…

Александр, наконец, обратил внимание, что неведомый убийца не ограничился отсечением головы: на ленте лежали принятые им сперва за перчатки отсеченные кисти рук. Где по запястье, где – по самый локоть. И рук этих было даже не восемь, а больше двадцати.

«Что это за ерунда? – осторожно кончиком охотничьего ножа Петров перевернул одну «перчатку», тоже начавшую разлагаться: срез был таким же идеально ровным. – Даже если у всех нас руки отрубить, включая бестелесного ротмистра, – не хватит…»

– Здесь вообще какая-то ерунда! – крикнул кандидат от другого транспортера. – Металлолом какой-то!

На соседнем конвейере лежали клинки ножей, половинка автомата – в срезы можно было смотреться.

– А тут – хворост какой-то…

– Вот вы где! – раздалось от входа в транспортерную. – Ищу вас, ищу… Нашли чего-то?

В полукруглом проеме стоял живой и на вид совершенно здоровый Хрипатый.

– Во! Видали, какой фарт сегодня! – он продемонстрировал целую связку дичи. – Пируху закатим!..

– Это какая-то множительная машина! – возбужденно объяснял Олег Алексеевич шефу, размахивая руками. – Вроде ксерокса. Видели?

Первый транспортер пустовал: сосуд с красноватой жидкостью отказался принимать подстреленного Хрипатым рябчика, не принял его и второй – голубой, – зато третий, жемчужно-зеленый, сотворил точную копию птичьей тушки. Обе их и вертели сейчас перед глазами экспериментаторы, не в силах найти не то что двенадцать – одного отличия оригинала от копии.

– Понимаете, что это означает? – ликовал кандидат. – Мы выяснили экспериментально, что первый множитель производит копии живых объектов или их частей, второй – неорганики, а третий – мертвой органики. Это открытие!

– А остальные? – кивнул Саша на сосуды, которых было восемнадцать штук – по одному на каждый транспортер в зале с туманными стенами. – Эти не принимают ничего.

– Ну… – замялся бродяга. – Может быть, у нас просто нет тех объектов, которые они могут копировать. Допустим, живые организмы с метаболизмом, построенным не на углероде, как у нас, а на кремнии. Гипотеза, конечно… Но и трех множителей больше чем достаточно. Эх, жаль, что у нас нет живых объектов для испытания…

Это было верно: Хрипатый, которому продемонстрировали результат его удали, едва не упал в обморок, а потом забился куда-то, почему-то держась за щеку, и не показывался на глаза. Стоит ли говорить, что других желающих повторить его опыт почему-то не нашлось.

– Черт побери! За обычную лабораторную крысу я дал бы сейчас… – кандидат замолчал, вспомнив, что отдать ему за мохнатого добровольца, в сущности, нечего. – Да что там крысу – мышку…

За неимением живого оригинала экспериментировали с неживыми. Множители исправно выдавали и коробки с патронами, и фляжки со спиртом, и тушенку. Правда, последняя копировалась без банок.

Саша не поверил своим глазам, когда помещенная им в зеленый множитель консервная банка раздвоилась: в жидкости повис правильный цилиндр из мяса и жира, а банка, не принятая таинственным аппаратом, с грохотом откатилась в сторону. Она не имела никаких повреждений, но, когда ее вскрыли, оказалась абсолютно пуста. Даже следов жира на сверкающих стенках не было. Точно так же, неопрятной кляксой, шлепнулась на пол тушенка, вложенная в голубой аппарат, а на ленте транспортера появилась пустая невскрытая банка. Объяснить, как такое может быть, Олег Алексеевич затруднялся…

«Ксерокс» исправно штамповал карабины без прикладов, пряжки без ремней, кирзачи без гвоздей в подошвах. Но и это было немало: Саша хотел было наштамповать денег, но вовремя вспомнил, что даже идеальные копии купюр с одинаковыми номерами все равно будут считаться подделками.

«Эх, золото бы сюда, – мечтал он, вертя в руках два идентичных мобильных телефона – работоспособных и исправно ищущих несуществующую сеть. – Хотя бы колечко. Или бриллиантик…»

Вот когда он пожалел, что терпеть не может всяких «цацек», а золотой крестик с цепочкой (вполне себе скромной, далеко не в палец толщиной) ротмистр перед экспедицией куда-то задевал. Чистоплюй!

«Вижу, вы тут времени зря не теряете, – прошелестел в мозгу бестелесный голос. – И с чистоплюйством вы не правы. Я оставил ваш крест в надежном месте лишь потому, что не хотел давать повода «лихим» перерезать вам горло, позарившись на эту безделушку. В ваше время и за меньшее убивают».

«Вы вернулись! – обрадовался Саша. – Я уж было подумал, что вы канули в будущем навеки».

«А! Шутки пространства-времени, – отмахнулся незримый граф. – Я пробыл в теле нашей общей знакомой менее суток».

«Что-нибудь раскопали?»

«Не так чтобы много… Вы тут, смотрю, набрели на гораздо более ценную жилу».

«Ну да, интересно, – приуныл Петров. – Было бы только что копировать. Можно, конечно, завалить рынок бывшими в употреблении «самсунгами»…»