Андрей Емельянов – Новая критика. По России: музыкальные сцены и явления за пределами Москвы и Санкт-Петербурга (страница 29)
Fire! приехали в Кемерово на фестиваль различных видов искусств «Тезисы», проходивший в 2015-м в шестой раз. Фестиваль длился пять дней, и насыщенности его программы вполне могли позавидовать и Санкт-Петербург, и Москва. В «Тезисах» участвовали девять музыкальных коллективов из пяти российских городов, около дюжины художников, три художественно-перформативных лаборатории, один театр и два зарубежных коллектива — Fire! и Diatribes из Швейцарии. «Тезисы» были проектом сообщества Vovne — свободного коллектива, объединившего музыкантов и художников нескольких сибирских городов. В этой статье я попробую разобраться, как можно организовать фестиваль импровизационной музыки с участием всемирно признанных артистов в среде, отнюдь не богатой возможностями для музыкантов, и как опыт сообщества Vovne может быть полезен творческим людям в других городах.
Vovne как транслокальная сцена
Слово Vovne впервые возникло как название сайта Vovne.ru, запущенного в 2009 году с целью документации деятельности коллектива музыкантов из нескольких сибирских городов — Кемерово, Томска, Новосибирска и Юрги. При этом участники не торопятся использовать вывеску Vovne для идентификации своего сообщества. «Это не то чтобы какое-то название для арт-группы, — говорит один из основателей Vovne, кемеровчанин Александр Маркварт, участник проектов „Студия неосознанной музыки“ и „Жертвоприношения“. — Просто так удобнее, есть лейбл какой-то, который мы на все афиши ставим»[145]. Состав участников сообщества тоже не зафиксирован строго; в разделе «Имена» сайта Vovne.ru значатся 24 позиции, но это скорее перечень всех музыкантов и групп, когда-либо участвовавших в их мероприятиях, нежели состав постоянных активных участников движения. Многие из упомянутых на сайте к лету 2021 года полностью отошли от музыкальной и художественной деятельности.
«Сейчас уже можно сказать, что с 2009 по 2016 год это была сцена», — говорит Маркварт, рассуждая о месте и роли Vovne. В сборнике «Музыкальные сцены: Локальные, транслокальные и виртуальные»[146] Энди Беннетт и Ричард Питерсон предлагают считать сценой «контекст, в котором группы продюсеров, музыкантов и фанатов объединяются вокруг общих музыкальных вкусов и через это объединение отделяют себя, как коллектив, от всех остальных». Там же они выделяют три основных типа сцен — локальный, транслокальный и виртуальный. Локальная сцена объединяет своих участников вокруг конкретной географической точки; транслокальная состоит из нескольких локальных, находящихся в разных местах и вовлеченных в регулярную коммуникацию вокруг определенного вида музыки; а виртуальная создает ощущение сцены, объединяя различные локальные сцены вокруг общих музыкальных интересов методом опосредованной коммуникации через сеть фанзинов или интернет.
Сцену, созданную под вывеской Vovne в Сибири в обозначенный Марквартом период, следует признать транслокальной, поскольку она объединяет в себе участников из разных городов. Она также имела черты виртуальной, поскольку в качестве одного из важных инструментов объединения выступал общий сайт, фиксирующий деятельность участников не только в рамках совместных проектов, но и на местах. Опыт Vovne кажется особенно интересным, поскольку стараниями участников была создана единственная транслокальная сцена импровизационной и экспериментальной музыки, появившаяся на территории Сибири в XXI веке и обладавшая собственной разветвленной инфраструктурой: существовали информационный портал, лейбл для выпуска музыки, регулярный фестиваль, проводивший целенаправленную работу по вписыванию сибирской экспериментальной музыки в российский и международный контекст.
Разумеется, экспериментальную и импровизационную музыку играли в Сибири и за пределами сообщества Vovne. Но примеров того, как подобная деятельность вырастала в объединение различных музыкантов и коллективов, разделяющих единую творческую идеологию, и выходила на транслокальный уровень, практически нет. На рубеже 2000-х и 2010-х в Красноярске действовал шумовой оркестр «Атанорэ», исполнявший неидиоматическую импровизационную музыку на разных городских площадках — от музеев и галерей до улиц и площадей. В его деятельность вовлекались участники других городских групп, но это вовлечение работало не на создание сцены музыкантов-единомышленников, а на расширение самого оркестра, который действовал в режиме свободного состава, открытого для включения желающих. Деятельность «Атанорэ» прекратилась в связи с отъездом основателей в Петербург (где они даже пару раз участвовали в импровизационных выступлениях, совместных с участниками Vovne).
В Омске принципы свободной импровизации исследует сообщество музыкантов, объединившихся вокруг Дмитрия Лапутина (Крамба) и его лейбла Crumbwaves. В их деятельности также присутствует элемент транслокальности — некоторые из участников продолжают взаимодействие с сообществом после переезда в Москву. Но эта группа довольно немногочисленна (вряд ли можно назвать более полудюжины постоянных участников) и в основном ограничивает свою деятельность публикацией совместных релизов и редкими концертами в Омске, Москве и Петербурге. Так происходит в большинстве сибирских городов — одного или нескольких исполнителей, занимающихся подобной музыкой, найти вполне можно, но о формировании заметной локальной сцены, не говоря уж о транслокальной, говорить не приходится.
Импровизация играла важную роль в деятельности новосибирской джазовой сцены, которая разделяла принципы транслокальности — в 1980–1990-е в городе проходили фестивали, собиравшие музыкантов из Томска, Красноярска и Абакана, и формировались новые совместные составы, в которые входили музыканты из разных городов[147]. Но во-первых, за пределами статей и воспоминаний о совместных живых выступлениях эта деятельность осталась практически незадокументированной, а во-вторых, в 2000–2010-е мероприятия новосибирской джазовой сцены в основном стали фокусироваться на локальном уровне (с периодическим приглашением звезд мирового джаза и записи совместных с ними джемов). В архиве «Студии неосознанной музыки», одного из флагманских проектов Vovne, есть запись концерта в Новосибирске, в котором участвовал новосибирский кларнетист Дмитрий Смирнов. Сегодня в составе группы «Жертвоприношения»[148], сформированной участниками Vovne уже после отъезда из Сибири, регулярно выступает саксофонист Владимир Лучанский, еще один активный участник новосибирской джазовой сцены начала 2010-х, позже перебравшийся в Петербург.
Музыка в Сибири: исторический экскурс
Чтобы проследить историю развития сцены Vovne, полезно будет проанализировать ситуацию в области локальной музыки в Томске, Новосибирске и Кемерово во второй половине 2000-х и начале 2010-х. Ситуацию в Кемерово сам Маркварт описывает следующим образом: «Местных концертов особо не было, каких-то процессов, куда мы могли бы влиться, чтобы нас с кем-то познакомили, мы вошли в тусовку и стали тоже что-то делать, не было. Были ночные дискотеки в театре „Ложа“, мы туда ходили тусить. Был какой-то концерт альтернативной музыки в Зеленом парке, но он мне не понравился. Там все играли в стиле Limp Bizkit». Максим Горданов, музыкальный журналист из Кемерово, автор и ведущий подкаста «Темная сторона Луны», работавший в середине 2000-х арт-директором клуба «НЛО», соглашается с этой оценкой: «У нас в этом плане город всегда довольно тусклый был; в соседних Новокузнецке, Томске и Новосибирске всегда было больше и событий, и музыкантов»[149]. В беседе о кемеровской музыкальной сцене этого периода Горданов вспоминает скорее конкретные музыкальные проекты, нежели движения: регги-дуэт Reggi-On, или исполнявшую эмоциональный постбрит-поп-рок, вдохновленный творчеством Radiohead, гитарную группу ATM, или коллектив «Турбошлягер». Музыкальная жизнь города формировалась стараниями единичных энтузиастов, а не заметными сообществами.
В разговоре о музыке Новосибирска независимый критик Александр Романовский предлагает выделить следующие направления: хардкор-панк-движение, консолидировавшееся вокруг серии фестивалей Start the Riot, и сообщество любителей рокабилли и серфа, объединившееся вокруг группы «Йод» и серии мероприятий под общим названием «Чок!». Ближе к началу 2010-х в городе также стала формироваться гаражная и инди-сцена, сложившаяся вокруг мероприятий коллектива Gallant Dances with Guns и интернет-радио «Варшава» и позже породившая группы Ploho и «Буерак». Эти движения выделялись в «болоте классических для среднестатистического российского мегаполиса жанров (русский рок, всевозможные ответвления металла, одинаковый ирокезный или тельняшечный панк, лабухи)»[150], но мероприятия, организованные представителями этих движений, собирали в среднем по 40–60 человек — цифра, по оценкам Романовского, вполне стандартная для локальных музыкальных событий третьего по величине города в стране. В этот период в городе также активно действовало достаточно сильное джазовое движение, уходящее корнями в 1970–1980-е. В Новосибирской филармонии проводился ежегодный фестиваль SibJazzFest, проходили альтернативные ему мероприятия вроде серии фестивалей «Сибирские джазовые игрища», в город приезжали мировые титаны жанра вроде Мэтью Шиппа или Оливера Лейка, игравшие совместные концерты с новосибирскими музыкантами. В то же время джазовая сцена города практически никак не пересекалась с более молодыми и экспериментальными сообществами — ни в плане совместной творческой деятельности, ни в плане зрителей. Эту особенность города — жесткую обособленность творческих сообществ, отсутствие связей между ними — отмечали многие музыканты и наблюдатели, работавшие в Новосибирске.