Андрей Емельянов – Новая критика. По России: музыкальные сцены и явления за пределами Москвы и Санкт-Петербурга (страница 28)
В 2021 году группа приостановила свою деятельность, потому что они ощущают, что их желание высказываться на острые темы небезопасно в текущей ситуации. По словам Людмилы Шегал, песни, которые рождаются последние годы, очень политизированы, и ей страшно их показывать их в публичном поле[141]. Другая причина кризиса группы — изначально выбранная форма стала приедаться и участникам, и слушателям. Начался поиск новых путей развития коллектива.
DAS MAN Gazmanova: техно-экзистенциализм
Самая молодая группа из описываемых в этой статье возникла в 2020-м, но уже за год стала заметным явлением. DAS MAN Gazmanova — дуэт Семы Комлева и Руслана Комадея, который предстает здесь в другом амплуа, чем в Vitamin Youth. Как и у других групп, у них есть эффектное самоопределение: «DAS MAN Gazmanova — это техно-философский проект, инспирированный Хайдеггером и прямой бочкой, зовом бытия и всевозможными музыкальными клише от постпанка до прототрэпа»[142]. Как и VIA Avtozagar, они выбрали четкую музыкальную стилистику, но заняли другую нишу — техно и постпанка. Все началось с вопроса, которым задались основатели группы: почему в техно не поднимаются социально-политические и философские темы? Обсуждая это упущение, Комлев и Комадей увидели афишу концерта Олега Газманова «Отменим понедельники» и решили присовокупить его фамилию к названию новообразованной группы.
В основе песен DAS MAN Gazmanova — переживания богемно-маргинального лирического героя. Персонаж, который хочет найти признание в тусовке, описывает несостоятельность своих попыток. Он испытывает сильную усталость от культуры и демонстрирует ее никчемность. Ему свойственна бессмысленная «гиперкреативность». Безусловно, этот образ частично списан с авторов проекта, а проговаривание проблем становится своего рода терапевтической практикой. Но в песнях нет личных откровений, в них вообще нет ничего чувственного. Дуэт смотрит на себя и других отстраненно, будучи одновременно субъектом и объектом иронии. Как поется в их песне Solipsist, «я сам себе омерзителен, я сам себе одинаков, сам себе сцена и зрители, лестница и Иаков».
DAS MAN Gazmanova выражают накопленную фрустрацию от попыток стать частью сообщества и построить творческую карьеру. Многие представители прекариата могут проассоциировать себя с лирическим героем, разделив с ним ресентимент к институциям и тусовке. У этой музыки конкретные адресаты: художники, музыканты, кураторы, критики, арт-менеджеры и другие представители творческих профессий, загнанные рефлексией и несоответствием ожиданий и реальности. Трек Open Call, например, мог бы стать неофициальным гимном всех начинающих творцов и культурных работников России, отягощенных синдромом упущенной выгоды и парой горящих дедлайнов:
По рассказам самих авторов, им проще написать текст под уже готовую музыкальную подложку. Этот текст обычно рождается из панча, который тянет за собой все остальное. В треках DAS MAN Gazmanova много мелодических повторов, растянутые вступления и проигрыши, есть треки полностью без слов. Регулярно появляется и нецензурная лексика — в сухом ироническом тексте мат выглядит наиболее живым элементом, возвращая песням речевую стихию.
У группы много треков с философским контекстом: авторы будто козыряют своей начитанностью, шутя оперируют разными концептами. Например, песня DESEIN отсылает к ключевому понятию философии Мартина Хайдеггера[143]. Вдруг оказывается, что под экзистенциалистский постулат «Бытие не есть сущее», положенный на качающий ритм, вполне можно танцевать и отрываться. Посреди электронных звуков песни FUKO простым языком разъясняются постулаты из книги Мишеля Фуко «Надзирать и наказывать». И почти через любую песню группы сквозят левые убеждения авторов:
В живых выступлениях DAS MAN Gazmanova плотное электронное звучание и насыщенный текст дополняются видеорядом. Это поток кадров, фрагментов клипов и фильмов, не связанных напрямую с песнями. В основном там собраны выдержки из японских хорроров и супергеройских фильмов.
В июне 2021 года дуэт дал последний концерт, где участники объявили, что приглашают на выступление новой группы DAS MAN, уже без Gazmanova. С одной стороны, это символический жест и очередная игра, с другой — сигнал, что группа довольно быстро зашла в творческий тупик. По словам участников, главная проблема в том, что «все шутки пошучены»[144]: панчи, философские мемы, подтрунивание над тусовкой — ресурс, который быстро выработался. Сейчас они перепридумывают проект в сторону большей перформативности и, по собственным словам, ищут новую позицию говорения.
Вместо заключения
К уральскому интеллектуальному андерграунду можно отнести и другие местные коллективы: от мастеров хтонической музыки «4 позиции Бруно» до нижнетагильской группы «Ex-любовь», выступавшей в культовой галерее «KUBIVA», и пермской «лилия aka. |||||||||9 |», представляющей собой нечто среднее между электронной группой и коллективом художников, исследующих звук.
У уральского интеллектуального андерграунда как явления есть общие корни, общая среда и общие творческие стратегии. При этом из трех рассмотренных в статье коллективов два приостановили деятельность, и находятся в поиске нового пути. Пример Vitamin Youth показывает: чем более широкая эстетическая рамка выбрана, чем выше готовность группы к изменениям, тем в итоге она жизнеспособнее.
Таким образом, у уральского интеллектуального андерграунда можно выделить следующие общие черты.
Во-первых, коллективы возникли в интеллектуально-университетской среде. Их целевая аудитория — творческая молодежь, такие же, как они, молодые интеллектуалы, которые устали от конвенционального выражения мыслей и эмоций. Творчество этих коллективов уже на уровне текста и образа противопоставляет себя культурному мейнстриму.
Во-вторых, их объединяет ирония и/или постирония. Интеллектуальный базис (а иногда и простой непрофессионализм) не позволяет авторам просто играть музыку. Уже в том, как они себя определяют, видна деконструкция и абсурдизация переусложненного языка меломанов, доводящая его до абсурда. Даже когда в песнях говорится о психологических проблемах и эмоциональных переживаниях, они редко поются без юмора.
В-третьих, у всех обильно присутствует обсценная лексика, которая служит, с одной стороны, выразительным усилением, а с другой, маркером их «андерграундности» и «маргинальности». У этих песен нельзя представить цензурных версий, которые иногда делает «Ленинград», это тот случай, когда по-другому не скажешь.
В-четвертых, перформативность. Музыка этих групп всегда сопровождается зрелищем. Именно поэтому все три коллектива часто можно встретить выступающими на открытиях выставок современного искусства.
Описанные проекты работают в пограничной зоне, выходя за пределы чисто музыкального поля. Свести их творчество просто к игре и шутке невозможно. При всей ироничности и сконструированности их музыка и перформансы дарят настоящие эмоции и энергию. Как сказала Люда Шегал, «андерграунд — это не про смыслы, это про то, чтобы ебашить ради того, чтобы ебашить». Витальная сила, призванная расшатать если не каноны и устои искусства, то хотя бы сознание человека, пришедшего на их концерт, — вот, пожалуй, главная черта уральского интеллектуального андерграунда.
Сергей Мезенов
«Сибирский импров — это мы»: коллектив экспериментальной музыки Vovne и опыт формирования творческого сообщества в Сибири
Родился в 1979 году в Красноярске. Поступил в педагогический университет на англо-немецкое отделение, но на последнем курсе пришел в качестве переводчика в газету «Комок», выходившую на несколько сибирских городов, и так и остался в журналистике. 12 лет совмещал обязанности кинокритика и музыкального критика, пока не понял, что музыку все-таки любит больше. С 2014 года ведет рубрику с обзорами альбомов русскоязычной музыки на Colta.ru, с 2018-го — музыкальный редактор журнала о современной культуре Сибири «Мастера Сибири». С 2015 года живет в Санкт-Петербурге.
Музыка, о которой идет речь в статье: https://www.youtube.com/playlist?list=PL7f_ywlsJjeOWhuNxIM7AN4UQ1hllScAY
В ноябре 2015 года шведское трио Fire! ведомое саксофонистом Матсом Густафссоном, впервые посетило Россию. Их гастрольный тур состоял всего из двух остановок — они выступили в Москве, на сцене культурного центра «Дом», после чего поехали не в Санкт-Петербург, как можно было бы предположить, а в Кемерово. Что могло привлечь всемирно известных звезд европейского фри-джаза в индустриальном городе, основанном в советское время, административном центре области, в которой находится одно из крупнейших угольных месторождений в мире?