Андрей Ефремов – Страж (страница 25)

— В моём гараже, если захочешь, ничего не найдёшь, — хохотнул приятель. — Можно хоть на видном месте пластину положить, хрен кто догадается, что это высокотехнологичное устройство. На связь тоже оттуда можно выходить, я часто там зависаю и во всяких железках ковыряюсь.

— Годится, — одобрил я. — Сейчас я осуществлю привязку оборудования к твоей ДНК, чтобы никто, кроме тебя, не смог воспользоваться нашими разработками.

Процесс не занял слишком много времени. Капелька крови на специальный детектор — и устройство зафиксировало связь с пользователем. Теперь, если блокиратором попытается воспользоваться кто-то другой, он попросту сгорит. Нейроклипсу тоже сделал индивидуальной и настроил исключительно на связь с моей по узкоспециализированному каналу, засечь который Грегору будет чертовски сложно из-за импульсного типа передачи данных. То есть ментальный луч не будет связывать устройства на постоянной основе, как это было в старых моделях, и шанс спалиться значительно снижается.

— И последнее, — протянул я Пашке потрёпанный с виду планшет. — Я замаскировал программу управления стелс-дроном под иконку игры «Майнкрафт». С управлением, думаю, разберёшься сам, там ничего сложного. Единственный момент, будь предельно осторожен и не залетай в здания, пока не освоишься. Сенсоры у дрона мощные, слушать разговоры можно и через закрытое окно.

— Всё понятно, Безб, — забросив планшет в рюкзак, проговорил Пашка. — Спасибо тебе ещё раз за сына.

— За такое не благодарят, — похлопав по плечу приятеля, ответил я. — Если хочешь передать ему какие-нибудь личные вещи, собери рюкзак и оставь где-нибудь на крыше своего дома. Сообщишь через нейроклипсу, где именно, заодно и протестируем связь. Ну и видеосообщение с Машкой ему запишите. Только не сообщай жене ничего лишнего. Меньше знает — меньше риск нарваться на неприятности.

— Давай поосторожнее, Безб, — кивнув мне, проговорил Пашка. — Я такого от коллег наслушался. Люди начали пропадать чуть ли не сотнями каждый день. Ковчег очень быстро превращается в огромный концлагерь, где, помимо всего прочего, в каждом прохожем видишь стукача, что сдаст тебя новым властям при малейшей ошибке. Крестоносцы и бойцы ополчения уходят к начальству, а возвращаются бездушными куклами, которые с подозрительным прищуром посматривают на остальных. Это страшно, Безб. И с каждым днём всё становится только хуже. Если вы можете что-то сделать — делайте, и побыстрее.

— Делаем, — заверил друга я. — Не теряй веру, поглядывай в небо и жди обещанный Карой знак.

Крепко пожав мне руку, Паша выскочил из подворотни, демонстративно поправил штаны, типа приспичило ему, поэтому и пришлось уединиться, а потом вальяжно, как будто только что ничего серьёзного не произошло, пошёл в сторону своего дома. Мда, в ком-то умер талантливый актёр. Чёртов апокалипсис!

«Зелёный гоблин» жил своей жизнью. Народ спокойно входил в бар, чтобы пропустить вечерком стаканчик пива после смены. Казалось бы, никого особо и не волнует произошедшие в Ковчеге изменения, но это было не так. Я очень быстро понял, о чём говорил мне Паша. Надо было всего лишь просканировать внутренние помещения бара и послушать разговоры посетителей, как всё встало на свои места.

Ни одного слова о чёрном рынке или незаконных махинациях. И, пожалуй, сам этот факт говорит о тотальном недоверии людей друг к другу. Даже к бывшим партнёрам, с которыми успешно вели дела долгие годы. За столь короткий промежуток времени Грегор сумел посеять смуту. Люди бояться, что враг влез в голову к собеседнику, и если он хоть словом выдаст себя или нелояльность новому режиму, то мгновенно превратится в бездушную куклу.

— Тёмный «Гиннес» и побольше арахиса, — приземлившись на высокий стул у барной стойки, произнёс я, очень выразительно посмотрев в глаза Вэнсу.

Само собой, я не собирался светить собственную физиономию и пришёл в бар под личиной молодого паренька, в котором Вэнс ни при каких раскладах не мог опознать своего давнего приятеля Безба. Но мне это и было нужно, потому как бармен отреагировал на кодовую фразу стандартным образом.

— А тебе восемнадцать-то есть, пацан, чтобы «Гиннес» распивать? — подозрительно прищурив глаза, проговорил бармен. — Пока не увижу твои документы, ничего не продам.

Эта фраза тоже была частью игры и означала, что Вэнс меня не знает и ему нужны рекомендации от кого-то известного. По-другому в «Зелёном гоблине» дела не делаются.

— Вот как раз день рождения и отмечаю, — хмыкнул я и, достав смартфон, предъявил Вэнсу электронный паспорт на имя Безбородова Сергея Павловича, который он же мне и выдал несколько месяцев назад.

Вот тут реакция бармена была намного выразительнее. Зрачки Вэнса удивлённо расширились, и уже это говорило мне о том, что он в шоке. Хорошо ещё в полутьме это вряд ли мог заметить кто-то, кроме меня.

— Действительно, — быстро пришёл в себя Вэнс. — С днём рождения. Первый «Гиннес» за счёт заведения.

Передо мной тут же появились бутылка и чаша с арахисом. Быстренько осушив первую бутылку, заказал ещё одну, а потом, расплатившись полновесным коином, на котором заранее нацарапал надпись «задний двор», покинул бар, чтобы через пару минут протиснуться в приоткрытую Вэнсом дверь для особых посетителей.

— Ты от Безба, парень? — уперев мне дуло двустволки в живот, спросил Вэнс.

— Бери выше, приятель, — усмехнулся я и мановением руки вернул себе привычную внешность, причём для большей узнаваемости пришлось и шрам отступника на щеке отрастить. — Надо поговорить без лишних ушей. Есть на кого оставить бар?

— Есть, — ошарашенно произнёс Вэнс.

— Кстати, ты ведь светлый? — уточнил я, потому как мне в голову пришла очень интересная идея.

— Конечно, — на автомате ответил он. — Самый надёжный схрон можно лишь в Очаге соорудить.

— Отлично, — многообещающе улыбнулся я и активировал пространственно-волновой эмиттер.

Понять, что происходит, я возможности Вэнсу не дал. Схватив приятеля за отворот рубашки, втащил в появившийся у меня за спиной портал.

— Какого? — воскликнул Вэнс, когда увидел серые бетонные стены и понял, что находится уже не внутри своего бара. — Что происходит? Что ты со мной сделал?

— Да расслабься, — дружелюбно улыбнулся я. — Мы всего лишь немного переместились в пространстве. Побеседуем в спокойной обстановке, а потом я тебя верну на рабочее место.

— Где вы продолжите служить во благо Ковчега, капитан Стрельников, — произнёс Патриарх у меня из-за спины.

— Ваше Святейшество, — уважительно склонив голову, произнёс Вэнс. — Прошу простить мою наглость, но я обязан убедиться, что вы — это именно вы.

— А ты знаешь ещё кого-нибудь, кто способен мгновенно переместить тебя на сотни километров, прямиком во внутренний контур московского Очага? — усмехнулся Кирилл.

— Я вновь прошу прощения, но я не уверен, что куда-то перемещался, — продолжил упорствовать Вэнс. — Всё это может происходить в моей голове.

— Разумная предосторожность, — одобрительно кивнул патриарх. — Какое подтверждение ты хочешь от меня получить?

— Сильная боль может стать доказательством реальности всего происходящего. Могу сломать ему руку? — предложил я.

— В этом нет необходимости, Безб, — деликатно ответил Кирилл.

— Да я потом залечу. И следа не останется, — сделал вид, что обиделся я, а потом продемонстрировал Вэнсу сияющий на ладони гем. — Ну ладно, как хотите, — пожал плечами я, когда никто не отреагировал на моё предложение.

— Есть другой способ, — произнесла Ада. — Даже самые сильные ментаты не способны залезть в глубинные слои памяти. Это слишком тонкая материя. Один неверный шаг — и мозг будет необратимо повреждён, а человек станет практически овощем. Методом проб и ошибок Грегор мог выяснить, на какие центры надо воздействовать, чтобы полностью подавить волю людей и заставить безоговорочно подчиняться приказам. Также он мог получить доступ к кратковременной памяти человека, точнее, к её обрывкам. Память — очень сложная штука, это не компьютер с упорядоченными папками и файлами, которые при необходимости можно просмотреть в любой момент. Память зачастую фрагментарна и хранится в разных участках головного мозга. Нужен колоссальный опыт и огромный багаж знаний. Знаний, которых на Земле нет, но даже если Грегору помог наблюдатель дэймосов, то всё равно работать с долговременной памятью он не сможет. Это слишком сложно. Я веду к тому, что Вэнс наверняка давно знаком с Кириллом, и он может спросить у него то, о чём знают только они. Главное, чтобы воспоминание было из давних. Ментальное программирование — очень сложная штука, Безб. Полное подчинение необратимо повреждает мозг, а точечное воздействие заставляет человека выполнить вполне конкретные действия, если поступит правильная команда. Помнишь Марвеловского Зимнего Солдата? Его ментальную программу запускала определённая цепочка слов. То же самое происходит и с людьми. Услышав приказ, люди напали на паладинов, а потом даже не вспомнили этого.

— Ты хочешь сказать, что у Грегора всего три варианта? Полное подчинение с поломкой мозгов и превращение человека в послушного биоробота, что сразу станет понятно всем окружающим, частичный контроль с возможностью изучения краткосрочной памяти, что тоже достаточно быстро вычисляется, либо ментальная установка на конкретное действие, активатором которого служит кодовая фраза? — резюмировал всё вышесказанное я.