Андрей Ефремов – Отступник (страница 12)

Всего с территорией, подконтрольной Ковчегу, граничат восемь крупных Очагов и шесть небольших, развитие которых удаётся сдерживать. Все эти шесть Очагов внутренние, то есть находятся на землях Ковчега целиком. В связи с этим окраинные районы — хоженые-перехоженые, из которых давно вынесли практически всё ценное поисковые партии Ковчега и свободные сёрчеры, как я, да и не окраинные тоже. В центральный контур соваться без паладина чертовски рискованно. Я не часто работаю в центре, а уж забредать во внутренний контур или эпицентр вообще самоубийство. Иерархи организуют такие экспедиции довольно редко и привлекают для такой задачи сильнейшие паладинов, каждого из которых снабжают десятком крупных гемов. И то лишь в том случае, когда итоговая цель оправдывает риск. На моей памяти последний раз подобный рейд был организован больше года назад. Целью была какая-то церковная святыня, которая до начала Прорыва находилась в каком-то монастыре, что оказалась внутри Очага. Цели отряд достиг, но вернулись не все. Но я отвлёкся.

Да, я не любил бывать в этом Очаге. Именно тут о суровую реальность разбились мои наивные мечты о безбедной жизни сёрчера-отступника. Эх, прав был Лёха. Мне бы в своё время надо было прикусить язык, перетерпеть да досидеть до выпуска из монастыря, тогда бы я не получил метку отступника и жизнь могла сложиться иначе. Причём не только моя.

Стоп, а ведь с новыми возможностями я могу избавиться от своего клейма. Рука рефлекторно дернулась к щеке, и пальцы коснулись шрама, который мне оставил милый старичок-настоятель монастыря калёным железом, чтобы каждый встречный мог знать, что имеет дело с безбожником. Вместе с этим клеймом я потерял и своё имя. Все граждане Ковчега с тех пор обязаны, обращаясь ко мне, использовать лишь одно слово — отступник, да и то это не приветствуется. Лучше вообще игнорировать. Справится расхваленная Адой регенерация с застарелым ожогом? Вот раздобуду эттерниум и проверю.

Как сейчас помню свой первый заход в этот Очаг. Знатно меня нечисть тогда подрала, еле жив остался. Повезло, что рейдерский отряд Ковчега мимо проходил. Они-то меня и спасли, а потом до города на волокуше отнесли, хоть и видели, что я отступник.

Бррр, тряхнул головой я, что-то на ностальгию пробило. Старею, видать. Ладно, Безб, пора булками шевелить, а то желудок судорогами уже сводит. Где там ближайший схрон с провиантом? Ах да, скривил изуродованное святошами лицо я. В моей первой «шикарной квартире», о которой я с таким упоением рассказывал Лёхе. На деле же моим первым пристанищем оказалась грязная коморка в подвале старого дома, окружённая ржавыми трубами, куда забраться тварям весьма проблематично.

Закинув пустой рюкзак за спину, покрепче сжал копьё и начал осторожно выбираться из квартиры. Прокравшись по захламлённому мусором полу, я ни разу не нарушил естественную тишину посторонними звуками. Потрясающе! Все чувства обострились до неприличия, а мозг начал работать в совершенно фантастическом режиме. Поступающая информация мгновенно анализировалась, и мне выдавалось оптимальное решение. Вот тут крошка стекла на полу, надо поставить ногу правее, иначе раздастся хруст, который может привлечь внимание местных обитателей. Далее стоит обойти осколки костей, видать, в этой квартире когда-то устроило лёжку мутировавшее зверьё.

И таких мыслей в голове было много. Они молниеносно сменялись друг другом, но мозг успевал их обрабатывать и посылал сигнал по нервным волокнам в нужные центры. В итоге без участия моего сознания все эти мелочи, словно детская игра — пазл, складывались в целиковую картинку, а натренированное тело реагировало должным образом.

Я чувствовал, насколько возросла координация моих движений. Мне всего лишь надо было выбрать взглядом точку пространства, а мозг молниеносно подбирал оптимальный маршрут с учётом множества факторов, включая потенциальную опасность от зверья или нечисти. Невероятно! Руки так и чешутся опробовать свои силы в реальном бою.

Прокравшись по лестнице подъезда, аккуратно выглянул на улицу. В первую очередь меня интересовали туши убитых отрядом паладина адских гончих и беса. До того, чтобы жрать демонятину, люди ещё не опустились, по крайней мере в Ковчеге, поэтому, помимо гемов, в телах нечисти рейдеров ничего не интересует. Но это не значит, что в Очагах нет желающих полакомиться таким мясом.

За прошедшие с момента Прорыва годы обычное земное зверьё начало стремительно изменяться. Кошки, собаки, лисы, волки, медведи, да те же зайцы и даже куры с ёжиками теперь представляют серьёзную угрозу жизни человека. Очаги притягивают зверьё, а потом изменяют его как внешне, так и внутренне. Животные становятся крупнее, агрессивнее, повышается живучесть и плодовитость, появляются не свойственные виду дополнения, которые усиливают зверя, дают ему новое оружие для атаки друг на друга, ну и защитные функции шкуры, естественно, повышаются. Существует теория, что нечисть таким способом обеспечивает себе пропитание, ведь всем надо кушать, причём для демонических тварей неинтересно просто убивать беззащитное зверьё. Они хищники, им надо охотиться, но так это или нет — не знает никто.

Мутировавшим тварям плевать на температуру окружающей среды, так что они спокойно могут покидать территорию Очага и охотиться на людей даже зимой. Но пока у нас есть огнестрельное оружие, это людям даже на руку. Мясо животных вполне себе пригодно для употребления в пищу, и на вкус норм, кстати, так что у охотников Ковчега всегда есть работа. Как я уже говорил, жрать хочется всем, в том числе и людям.

Есть и другая теория. Некоторые считают, что Очаги постепенно превращают животных в нечисть. Причём у такой теории есть здравое зерно. Чем ближе к эпицентру живёт тварь, тем сильнее изменения. Если во внешнем контуре ещё можно понять, кем был раньше тот или иной зверь, то уже в центральном определить это становится весьма проблематично, а в эпицентре и вовсе нереально. Порой бывает очень сложно отличить мутировавшего зверя от нечисти. Нууу, это обычным светлым, естественно. Сенсы не ошибаются. Надо будет спросить у Ады, почему демониты не чувствуют некоторых людей, но это всё потом.

До туши беса зверьё пока ещё не добралось, как и до гончих. Какое-то время мясо нечисти остаётся токсичным и муты, как рейдеры стали называть мутировавших животных, могут это чувствовать. Но вскоре, у местных тварей будет знатная пирушка. Справиться со зверем куда проще: по неведомым людям причинам животные практически перестали сбиваться в стаи и почти всегда перемещаются по Очагам строго по одному, а если встречают конкурента, обязательно вступают в бой. Есть несколько стайных видов, которые могут жить небольшими колониями, например, приматы, но они попадаются на пути весьма редко. У опытных сёрчеров даже ареалы обитания различных видов на картах помечены, чтобы точно знать, на кого можно нарваться в конкретной области.

Если честно, то зверьё меня беспокоило довольно редко. Нет, стычки, конечно, случалось, а иногда и от мутировавшего медведя приходилось улепётывать, но не сказал бы, что это случалось слишком часто. На меня нападали лишь тогда, когда я случайно пересекал границы охотничьих угодий монстра, а если шёл мимо, то твари предпочитали не связываться. Те же рейдеры в барах травили байки, что ни одна вылазка у них не обходится без стычки со зверьём. Понятное дело, с отступником особо никто не разговаривал, но слушать-то я могу, вот и получал информацию единственным доступным способом.

У такого положения дел имеется только одно логическое объяснение. Зверьё отпугивал красный гем, что всё время висел на моей шее. Животные чувствовали его силу и старались держаться подальше. Вот только теперь у меня нет этой защиты, и надо держать ухо востро.

Городок, где я сейчас нахожусь, располагается на территории Очага лишь частично, и это очень удобно. Организовать схрон в лесу или посреди чистого поля гораздо сложнее. Вне Очага я предпочитаю передвигаться на велосипеде, и в наше время такое транспортное средство считается весьма дорогим. Про огнестрел я вообще молчу. Каждый раз сердце кровью обливается, когда приходится оставлять своё ружьё в тайнике. Наш брат, сёрчер, такой, что тащит себе в карман всё, что плохо лежит. Да и то, что лежит хорошо, тоже пытается утащить. Есть даже такие нечистые на руку, что специально ищут схроны коллег, что ушли в Очаг. Таких мы нещадно бьём, а особо непонятливые рано или поздно не возвращаются из поиска, но желающих срубить быстрые деньги всё равно остаётся довольно много.

К отступникам внутренние законы сёрчеров относятся в гораздо меньшей степени. Мы вне законов Ковчега, поэтому и прав никаких не имеем. Так что ограбить отступника можно без особого риска. За годы своей жизни в Ковчеге я успел заработать себе репутацию полностью безбашенного человека, который всегда платит по счетам, так что со мной стараются не связываться без особой нужды. Нет, если найдут схрон, то обязательно обчистят, такое, естественно, случалось, но опыт — великая сила. Я научился мастерски выбирать места под схроны и маскировать их.

Самой большой проблемой в Очагах является вода. Сухой, жаркий климат и отсутствие дождей быстро сделали своё дело. Все естественные и искусственные водоёмы со стоячей водой высохли. Единственным источником воды в Очагах являются реки, исток которых находится вне аномальной территории. В старом мире я бы ни за что в жизни не стал пить воду из реки, даже кипячёную, но по неизвестным причинам, проходя через барьер внешнего контура Очага, вода очищается от всех примесей, мусора и другой грязи и становится кристально чистой, словно из горного родника. Спецы Ковчега проводили сотни разнообразных исследований и не смогли найти подвоха, так что такую воду признали пригодной к употреблению.