Андрей Дёмин – Рассказы 40. Край забытых дорог (страница 26)

– Проклятие падёт на меня, Санор. Только на меня. А императорская семья… Госпожа – единственное, что от неё осталось. Неужели ты думаешь, что можно навредить династии сильнее, чем отказавшись от убийства дракона?

Маг молчал так долго, что Мерцеру показалось, будто разговор окончен. Он собрался было уйти, поискать место, где, наконец, сможет побыть один, когда старик пошевелился.

– Никогда ещё не видел такой любви. Ты одержим Эленией, мальчик.

Рыцарь дернул плечами.

– У всех своё предназначение. Я, как ты помнишь, её меч. И это я тогда должен был выйти на бой, а не госпожа. Тогда, может быть, не было бы ни Бегония, ни вопроса с драконом. Если бы ты сумел вовремя погасить черное пламя, если бы лучше врачевал… Здесь и сейчас мы оба должны попытаться исправить собственные ошибки.

Когда Мерцер снова коснулся госпожи, уже занимался рассвет.

– Ваше величество. Бегоний здесь.

Она проснулась сразу: малахитовые глаза, ясные и глубокие, пробежались взглядом по лицу рыцаря. Мерцер отступил на пару шагов, позволяя служанкам делать их работу. Вскоре императрица воссела на походный трон и подала знак герольду. Мерцер замер как зверь, готовый к прыжку.

К трону купец не приблизился – встал ближе к выходу, сложив руки на жирном животе. Эления нахмурилась.

– Я вас не вызывала, Бегоний.

– И, тем не менее, я здесь, ваше величество. С предложением.

Императрица прикрыла глаза.

– Каким же?

– Руки и сердца, о Звёздная дочь, – медленно произнёс купец. – Руки. И. Сердца.

Госпожа молчала так долго, что Бегоний начал беспокойно переминаться с ноги на ногу.

– И кого же из моих служанок вы решили взять в жёны? – наконец спросила она.

Купец расплылся в отвратительной ухмылке.

– Ваше величество, имеет место недопонимание. Служанки меня не интересуют – лишь их госпожа.

Мерцер не произнёс ни слова, не напряг ни единого мускула. Но, мельком взглянув на него, ухмыляться Бегоний перестал.

– Шутка затянулась, купец, – зазвенел сталью голос императрицы.

– Я не посмел бы смеяться в вашем присутствии, о Звёздная дочь, – не смутился Бегоний. – Я мог бы заверять вас в любви, сказать, что одурманен вашей красотой… Но я слишком уважаю вас, дорогая Эления, чтобы так откровенно лгать в лицо.

– И слишком боитесь моего Меча, – прошипела госпожа.

– Боюсь, – спокойно согласился купец. – Я ведь не воин, лишь простой торговец. Твой Меч может отсечь мне голову в любой момент. Но, исполняя долг верного подданного, должен предупредить: моя смерть очень расстроит дворянство империи. Понимаете ли, ваше величество, девять из десяти графов вложили немалые деньги в мои предприятия. Мы связаны не только деловыми контрактами, но и узами крепкой дружбы. Сейчас, когда император – да будут светлыми его дни среди звёзд – почил, в столь непрочном и шатком положении… Стоит ли рисковать и навлекать на себя гнев сильных мира сего? Прошу вас: обдумайте моё предложение. Партии лучше, чем я, вам никто не предложит. На кровь дракона можете не рассчитывать – ящер по-прежнему под надёжной опекой моих людей.

– Вон! – хрипло бросила Эления. – Вон, пока я не…

– Сутки, ваше величество. – Бегоний попятился, но не спеша. – Даю вам сутки на размышления. И уповаю на ваше благоразумие. Что вы слышите в звоне монет, Звездная дочь? Так звучит власть, так звучит красота. Вот мой господин, владыка всего сущего. Люди предают, люди умирают. А золото – вечно. И человек, доверяющий лишь ему, всегда победит.

Бегоний вышел, не поклонившись. Госпожа дрожала от гнева, когда повернулась к Мерцеру:

– Поднимай гвардию на штурм драконьего холма. Я хочу, чтобы ты отрубил голову этому слизню. Чтобы ты выколол ему глаза. Чтобы… – она задохнулась от злости. – Чтобы больше никто… Никогда!

Рыцарь поклонился и направился к выходу. Он не оглядывался, слыша за спиной сдавленные рыдания госпожи.

Старшего брата он подобрал после битвы. Меч так и лежал у ног барона Терледора. Будь он хоть в четверть легче, кто-нибудь из солдат обязательно бы подхватил волшебное оружие, но клинок таких размеров невозможно было поднять. Мерцер потащил его по песку двумя руками. И потратил год, чтобы научиться работать с этим мечом. Если бы его спросили, зачем, рыцарь не смог бы ответить внятно. Просто это было удивительно непохожее на другие оружие. И Мерцер хотел им обладать. Хотел тоже стать… Единственным. Когда его прозвали Мечом, свой обычный клинок рыцарь нарёк Младшим братом, а черный, к которому почти никогда не прибегал, Старшим. Госпожа, конечно, терпеть этот меч не могла, но Мерцер чувствовал, что он обязательно пригодится. И работал больше, постигая мастерство.

Гвардия продвигалась медленно. Наёмники занимали выгодные позиции, стреляли из луков и арбалетов, выкашивая ряды гвардейцев. Мерцер дал команду рассредоточиться и сам поднимался всё выше, петляя меж огромных булыжников. Иногда ему попадались враги. Им не везло. Старший брат работал, как коса земледельца – некрасиво, неблагородно, но эффективно. По кровавому следу рыцаря устремлялись другие – гвардия, стремительно теряющая людей. «Но я ещё жив. Скоро Бегоний пожалеет об этом».

Сложности начались, когда подъём подошёл к концу. На плато, в конце которого располагалась пещера, выстроились основные силы купца. Выбраться наверх не было никакой возможности: солдат заливали стрелами, а края плато ощетинились плотным строем копий. Даже Мерцеру здесь было не пройти. Укрывшись за последней скалой, рыцарь скрипел зубами от злости.

«Нужно их как-то отвлечь, сбить строй!»

Мысль ещё не успела промелькнуть в голове, когда на плато обрушился огненный дождь. Пламя, как живое, падало на доспехи солдат и заползало в стыки раскалёнными слизняками. Наёмники взвыли. Оружие полетело на пол, строй рассыпался практически моментально. Мерцер рванулся в атаку, не дожидаясь, когда заклинание, брошенное Санором, закончит действовать. Боли от ожогов он не чувствовал. Старший брат пел в руках, требуя крови.

Гвардия заняла плато за пятнадцать минут боя. Но Мерцер знал, что ещё не закончил – остатки отряда, вместе с Бегонием, укрылись в логове дракона. Купец надеялся исполнить собственное желание. Рыцарь заметил у входа в пещеру архимага и архиепископа. Коротко кивнул обоим.

– Твоя помощь была очень кстати, Санор. Рад, что ты выбрал нашу сторону.

Старик слабо улыбнулся.

– Неужели ты думал, что я могу пойти за Бегонием? Мерцер, мне даже немного обидно.

Рыцарь дёрнул плечами – болтать было некогда – и повернулся к архиепископу.

– Святейший, мне нужна ваша помощь. Вы – лицо церкви, опора трона. Прошу, окажите империи услугу и принесите к дракону мою госпожу.

Священник молча кивнул и быстрым шагом направился вниз. Мерцер видел, как он бледен, как старается не глядеть на трупы, но надеялся, что архиепископ справится.

«Жест будет красивый: никто позже не посмеет осудить госпожу, если её внесёт в пещеру сам Святейший».

Санор отступил в сторону, пропуская Мерцера в темноту пещеры.

– Ты собираешься совершить ужасный грех, мальчик. Но пусть плоды его пожинаем мы, а не Бегоний.

Рыцарь шагнул вниз, по первым каменным ступеням, когда до него долетели последние слова мага:

– Послужи его красоте, Мерцер. Прошу тебя, послужи.

Дракон, конечно, никуда не делся. Лежал на горе золота, беззащитно спящий, завораживающе великий. А рядом копошились Бегоний и трое наёмников.

– Не станем мы ящера резать! – угрюмо бросил один. – Проклятый он, господин!

– Если бы он не был проклят, я бы вас и не нанимал! – прошипел купец. – Делайте, что велят, иначе не получите платы!

– Э-э, не-е-ет! – протянул второй наёмник. – Денежки-то мы с тебя стрясём, жирный ублюдок. Стрясём, как следует, уж поверь! Ты обещал, что нам всем хватит золота до конца жизни!

– Не соврал, – буркнул Мерцер, поднимая пылающий черным Старший брат. Наёмники, увидев его, побросали оружие. Рыцарь наградил их презрительным взглядом.

– Вон отсюда.

К Бегонию он приближался медленно, слыша, как за спиной бежит наперегонки троица воинов, принявших единственно верное решение. Купец попятился, плюхнулся на жирный зад.

– Пощады!

– Попроси о ней своего хозяина.

Меч опустился. Бегоний коротко взвизгнул – и развалился на две части.

– Вот и он, – тихо сказала госпожа.

– Вот и он, – эхом отозвался рыцарь. – Вы не изменили решения?

– Если бы изменила, оно перестало бы называться решением.

Уложив Элению под защитой особенно громадного сталагмита, архиепископ почти бесшумно убрался прочь. В пещере теперь оставались лишь дракон, императрица и её Меч. Волоча клинок по гремящим монетам, Мерцер подошёл к шее ящера. И, будто почувствовав его намерения, дракон открыл глаза. Они тоже оказались зелёными, как малахит.

«Ты пришёл убить меня».

Это не было голосом. Мысль, чуждая, незнакомая, как бы сама собой проступила в мозгу. Мерцер замер, не поднимая меча.

– Да.

«Почему?»

– А есть разница?

Дракон вздохнул. Из его ноздрей поднялись два паровых облачка.