Андрей Дёмин – Рассказы 40. Край забытых дорог (страница 22)
«Чёрный Барон и молодой монах, что был с ним, убиты. Если через неделю налог за проезд по долине не будет снят или я узнаю о слухах, что порочат имя моей гостиницы, Танберр сгорит дотла».
Чуть подумав, она приписала:
«Демоны, которых Альтор видит, напившись до белой горячки, его личные, никем не насланные. Все мои – при мне. Он обязан мне жизнью, но приезжает с солдатами и угрожает, придумав невесть что. Я сперва собиралась промолчать, но вот тебе урок: в эту же неделю жду сто гульденов за погром, устроенный твоим внуком и его свитой в моей гостинице год назад. И не приведи Господь я ещё хоть раз увижу на моём пороге юного Альтора или других охотников на ведьм».
Сложив и запечатав письмо, старая Нэн взялась за острую спицу, которая лежала тут же, и, наколов палец, капнула поверх сургуча. Прочитала наговор – теперь вскрыть его сможет только граф, и сразу после прочтения чернила выцветут, – тяжело встала и неторопливо спустилась в обеденный зал. Воронов, чтобы отнесли письмо, она призовёт завтра – после наговора сил на это уже не осталось. Всё же колдуном в семье был муж, а она так и ходила ученицей.
– Фошади… лошади всё! – дожевав коврижку и запихав ещё одну в карман, радостно сообщила Шани.
При этих словах дом содрогнулся от нескольких тяжёлых ударов, и из подпола послышался хриплый надсадный кашель.
– Ой, бабушка! Кажется, дедушка гостями подавился!
– Конечно, подавился. Столько впроголодь сидел, даже от нетерпения стучаться начал, и тут ему пир горой устроили… Ох, бедный мой. Скажи матери, чтобы всё бросала и ведро чистой воды ему спустила.
На ходу жуя коврижку, Шани выскочила на улицу через кухню, а старая Нэн принялась убирать со стола.
Госпожа
Андрей Демин
Подкованные копыта поднимали над старой дорогой облака пыли. Лошади шли рысью, то и дело фыркая, потряхивая вытянутыми мордами. Пять впереди кареты, пять позади. За ними на приличном отдалении двигалась, отбивая ритм, когорта императорской гвардии. Вокруг на многие мили тянулась серая пустошь, испещрённая рытвинами и уродливыми скалами. Ученые мужи рассказывали, что здесь когда-то полз ледник, тащил за собой обломки Хладных вершин. Мерцер им не очень-то верил.
Его давно никто не величал по имени. Уже десять лет Мерцер служил мечом пресветлой госпожи Элении, поэтому Мечом его и звали.
«Вон, идет Меч Элении!»
«Тише, здесь её Меч!»
«Палач господский тащится!»
Мерцер молчал в ответ так, что завязывались узлом языки. О нём могли говорить, что вздумается. О госпоже – никогда.
Вскоре дорога стала каменистой. Холм, к которому стремилась процессия, маячил впереди черным пятном. Ещё через час Мерцер разглядел шатры, раскинувшиеся вокруг. Великое множество народа собралось сегодня под одиноким холмом, среди серых пустошей, на окраине великой и славной империи.
Чтобы взглянуть на последнего дракона.
Когда госпожу под золоченым балдахином переносили внутрь шатра, рыцарь заметил мимолётные гримасы отвращения на лицах слуг. К сожалению, казнить их за это было нельзя. Мерцер отдал поводья подоспевшему конюху и подошёл к седому коротко стриженому старику в красном камзоле. Это был канцлер Вергред, Глас госпожи.
– Почему её охраняли всего десять человек? – сухо спросил вельможа. – По пятам шагало ещё двести.
– А если бы…
– Не учите меня делать мою работу, лорд Вергерд, лучше разместите солдат. Я ведь не спрашиваю, зачем вы прибыли сюда раньше нас.
– Это – последний дракон, – медленно проговорил старик. – Ты должен понимать… Обстановку.
Мерцер кивнул, откидывая полог шатра. Разумеется, он понимал. Власть императора, выкованная долгими, кровопролитными походами, держалась непрочно. Духовенству, дворянству и торговым гильдиям только предстояло привыкнуть к новому положению вещей: единой короне, единой династии, единой стране. И дракон, спящий на горе сокровищ, порождал в сердцах самые разные стремления.
Она уже сидела на троне, когда Мерцер вошёл. Любая другая дама захотела бы отдохнуть с дороги, но принцесса протянула левую руку, подзывая к себе телохранителя. Рыцарь подошёл и опустился на одно колено, склонив голову.
– Поприветствуем достойных, – негромко, так, чтобы слышали только Глас и Меч, распорядилась Эления. – После отправимся в недра. Посмотрим на эту… легенду.
Мужчины кивнули и заняли подобающие места: канцлер по левую, рыцарь – по правую руку от госпожи. Герольд за пределами шатра объявил, что принцесса готова принимать посетителей.
Первым, по сложившемуся за века дворцовому этикету, к трону приблизился архиепископ. Церемонно склонившись, молодой мужчина в белом облачении посмотрел Элении в глаза.
– Приветствую в моем шатре, святейший, – кивнула та.
– Благодарю за оказанную честь, Звёздная дочь! Я счастлив видеть тебя здесь, у подножия пристанища последнего из ящеров.
– Последний из ящеров… – протянула госпожа. Она сделала знак рукой, и служанка, пытаясь не глядеть на Элению, поднесла к её губам кубок с вином. Принцесса сделала пару глотков, освежив пересохшее горло. – Что говорит о нём церковь?
Священник на секунду отвёл глаза. Оба – и он, и госпожа – понимали, что вопросы – лишь формальность, видимость. Эления отлично знала легенды и доктрины, но хотела, чтобы святейший обозначил позицию.
– Драконы были первыми слугами Творца, ваше высочество. Однако их время прошло, Бог отвернулся от ящеров, и теперь лишь звёзды служат глазами, которыми Он смотрит на нас.
– Значит, церковь не считает драконов священными?
Архиепископ неловко замялся.
– Ваше высочество, драконов никто не видел уже более… Тысячи лет? Больше? Я не в праве судить об их святости, не вправе указывать, как вам следует отнестись к спящему внизу ящеру.
– Но вы вправе оценить его по достоинству. Скажите, святейший, каким он вам показался?
Священник слегка повел плечом – практически нарушил дворцовый этикет.
– Величественным. Древним. И… Ненужным. Если он проснется, то принесет нам разрушения и гибель. Если нет – будет вечным памятником эпохи, ушедшей так давно, что никто её и представить не может. Бессмысленным монументом.
– А если умрёт? – спросила госпожа.
– Вы знаете легенду, ваше высочество, – сухо сказал архиепископ. – Церковь, впрочем, не будет против. Но и «за» мы тоже не выскажется. По крайней мере, пока дракон ещё дышит, не льётся кровь за его клад. Бегоний собрал у подножия полторы сотни наёмников. И да помогут нам звёзды, он не стал бы платить им просто так.
Эления склонила голову, дав понять – приём окончен.
Легенда гласила: поднявший меч на последнего дракона будет проклят на веки веков. Тот же, кто выкупается в драконьей крови, исполнит своё заветное желание.
Бегоний Бурхат, глава крупнейшего в империи объединения купеческих гильдий, давно уже пробовал на зуб терпение короны. Тем не менее, рискованные интриги принесли ему немалое состояние, и убрать эту фигуру с политической доски сейчас было непросто. Мерцер прикрыл глаза. В конце концов, не зря император послал с дочерью когорту гвардейцев. Знал, что может произойти.
Следующим под сень шатра проник Санор Бессмертный, глава гильдии магов и доверенный чародей императора. Он хмуро кивнул госпоже, скрестил руки на груди. Волшебник носил широкий синий плащ, кутаясь в него так, что остальную одежду разобрать было невозможно. Он был стар, по-настоящему стар, намного старше канцлера и уж тем более архиепископа. Но слабым и безумным не выглядел.
– Здравствуй, мэтр! – принцесса приподняла ладонь. Это значило, что формальности и традиции можно опустить.
– И ты здравствуй, Звёздочка, – ответил Санор. Он мог так её звать – старый учитель прилежную, но не показавшую особых талантов к магии ученицу. – Приехала посмотреть на легенду?
– Посмотреть… Может, даже пощупать.
– Знаю, что у тебя на уме, – покачал головой маг. – Послушай, Эли, легенду не убивают. Плевать на проклятие, которое постигнет убийцу, дело не в этом. Что останется нам, людям, если мы станем попирать историю? Кем окажемся мы, своими руками уничтожая магию? Если мне предстоит жить в мире, где топчут вечное, я предпочту драконье пламя!
– Дорогой Санор, – улыбнулась госпожа, – если бы я хотела его крови, то не поехала бы сюда. Гораздо проще было бы послать Меч и спокойно дожидаться в столице.
– Если бы ты так поступила, я бы не попытался тебя отговаривать, – фыркнул волшебник. – Но, раз уж вы здесь, значит, ты сомневаешься.
– Я ещё даже не видела его. Нельзя убивать, не заглянув в глаза.
– Его вообще нельзя убивать! – жестко отрезал Санор. – Глядя, не глядя, греха это не искупит!
– Брось толковать о грехах, – поморщилась Эления. – Мы уже обсудили этот вопрос со святейшим.
– Святейший, – презрительно скривился маг, – плевать хотел на всё, что не касается звёздного неба. Дракон для него – неудобный привет из прошлого. Не пристало святейшему говорить об убийстве, но, если кто-то сделает эту грязную работу, он и бровью не поведёт!
– А гильдия магов, конечно, бескорыстно радеет за драконье здоровье, – проскрипел канцлер Вергерд. – И не собирается использовать легенду в своих экспериментах. Например, старая чешуя…
– Это дракон, – перебил Санор. – Как думаете, милостивый Вергерд, легко ли будет сковырнуть у него хоть чешуйку?
«Проще, чем пустить кровь» – подумал Мерцер.
Принцесса устало подперла голову рукой.